Аяна Грей – Охота начинается (страница 21)

– Кого позвали в отряд? – Э то был первый вопрос, который пришел ему в голову.

– Я еще не знаю имен, – ответил Камау. – Отец Олуфеми пока не закончил отбор. Он хочет убедиться, что соблюден баланс между новичками и опытными воинами, на случай…

«На случай, если никто не вернется», – мысленно закончил Экон. Он кивнул брату.

– А ты пойдешь? – Он не стал спрашивать, выбрали ли его.

Камау беспокойно посмотрел на брата.

– Я не решил.

– Собрание, на котором ты только что был, – оно об этом, так ведь?

Камау ничего ответил, но Экон все понял по его глазам.

– Если ты отправишься в Великие джунгли на поиски Шетани, ты должен понимать, что тебе придется состязаться не только с тем, что обитает там. Сыны Шести тоже выйдут на охоту – так, как это делают йаба.

Экон сглотнул. Он знал правила йабахари – традиционной охоты его народа. Никакой пощады. Воины, которые отправляются в джунгли, заботятся только о себе, а все остальные становятся для них врагами. Он станет для них врагом.

– Я знаю, как охотятся Сыны Шести, – с казал он с большей уверенностью, чем ощущал на деле. – А значит, я знаю, как не попасться им на пути. Если я просто буду держаться подальше…

– Экон, послушай меня. – Голос Камау изменился. Теперь он звучал как у настоящего воина, более жестко и серьезно. – Это не игра. Сыны Шести и Шетани достаточно страшны сами по себе, но добавь к этому Великие джунгли. Ты даже никогда там не был.

Экон решил не упоминать, что технически это не так.

– Охота на Шетани будет не похожа на тренировки, которые ты проходил здесь, в городе, – продолжал Камау. – Если ты совершишь ошибку на площадке для спарринга, ты проиграешь матч. Но если ты совершишь ошибку в тех джунглях… – Он помолчал. – Это может стоить тебе жизни.

– Цена, которую я готов заплатить. – Экон выпрямился во весь рост. Камау с детства был немного выше него, но в прошлом году Экон наконец-то начал расти быстрей. Теперь они были похожи друг на друга, как отражения, и две одинаковые пары темных глаз находились ровно напротив друг друга. – Ты сам сказал прошлой ночью. Я Окоджо. Я рожден, чтобы стать воином. Это в моей крови, как и в твоей. Это в наших корнях. Кутока м'зизи, помнишь?

Камау покачал головой:

– Экон…

– Вера и стойкость. – Экон шагнул вперед. – Прошлой ночью отец Олуфеми сказал, что истинный Сын Шести обладает верой и стойкостью. Если я убью Шетани, я докажу, что обладаю и тем, и другим.

Лицо Камау стало жестче.

– Возможно, стоит напомнить тебе, что я обязан сообщать о подобном отцу Олуфеми и братьям храма.

– Кам. – Голос Экона звучал не громче шепота. – Пожалуйста.

Он не знал, было ли дело в самой просьбе или в том, как он ее произнес, но увидел, как что-то в лице Камау дрогнуло. Это было едва заметно, единственная трещинка в невидимой броне, но этого было достаточно. В этот момент Камау перестал быть каптени и даже воином – он стал просто его старшим братом. Он больше не был воином Окоджо, теперь это был Кам – мальчик, который когда-то сбегал с Эконом из спальни в храме на кухню, чтобы поздним вечером лакомиться красным виноградом и соком манго. Именно он впервые научил Экона правильно держать ханджари, он терпеливо тренировал его день за днем, пока у него не начало получаться правильно. Он был мальчиком, который как никто другой понимал, каково это – потерять обоих родителей, потому что он тоже их потерял. И это был Кам, брат, который никогда его не предаст.

– Я не скажу отцу Олуфеми, – ответил Камау. – Если он не спросит меня напрямую. Пойми, если он спросит, у меня не будет другого выбора – я отвечу правду.

Экон кивнул. Брат принес святой обет верности – это половинчатое обещание было лучшим, чего он мог ожидать от посвященного воина. И он понимал, что даже на таких условиях Камау может потерять место каптени за то, что утаил этот секрет.

– Спасибо.

Камау положил руку ему на плечо.

– Собери припасы быстро и отправляйся в путь как можно скорее, – с горячностью в голосе сказал он. – Отцу Олуфеми, наверное, понадобится еще несколько дней, чтобы собрать охотничий отряд, а тебе нужно нас опережать. Держись подальше от очевидных троп, но не сходи с пути, чтобы не заблудиться. И постарайся не оставлять следов. – Он многозначительно посмотрел на Экона. – И ничего другого, что позволило бы тебя выследить.

Экон кивнул:

– Я справлюсь.

Камау тоже кивнул.

– И еще ты должен понимать, что, как только уйдешь, ты будешь считаться отсутствующим без разрешения, а за это установлено наказание…

– Отец Олуфеми не накажет меня, – быстро ответил Экон, – если я принесу ему то, чего он хочет, – голову этой твари.

Камау слабо улыбнулся ему, но потом его лицо помрачнело.

– Пообещай мне одно, Экки. – Его тон резко изменился. – Пообещай мне, что, что бы ты ни делал, ты не позволишь попыткам найти эту тварь стать важнее жизни. Я не могу… – Он опустил взгляд. – Я не могу потерять и тебя. Ты – все, что у меня осталось.

Экон выдержал взгляд брата, не обращая внимания на то, как сдавило грудь. Он никогда в жизни не врал Камау. Но сейчас ему придется.

– Обещаю, – произнес он. – Я вернусь через несколько недель, а может, и раньше.

Камау кивнул.

– Я сделаю это, Кам, – продолжал Экон. – Я найду этого монстра, убью его и отомщу за папу. – «И я заслужу свое место среди Сынов Шести, – пообещал он себе. – Даже если это будет последнее, что я сделаю».

Шетани украло его судьбу. Теперь Экон вернет ее себе.

Глава 9. Правда и ложь

Коффи успела в последний раз взглянуть на шумные улицы города, а затем Бааз швырнул ее в запряженный мулами фургон.

В воздухе висели знакомые запахи – сено, пот и навоз, – от которых делалось дурно. Несколько минут фургон дергался и раскачивался – Бааз куда-то ехал, и она слышала, как шум города постепенно затихает. Наконец он остановился, и она услышала отчетливый щелчок ключа, который поворачивался в замке. Она попыталась заслонить глаза, когда солнечный свет внезапно ворвался в темноту, но ее выдернули наружу, прежде чем она успела это сделать. Ей пришлось несколько раз моргнуть, пока картина прояснилась. Когда она увидела, что вокруг, ее сердце сжалось.

Территория Ночного зоопарка была в руинах, дочерна обгоревшая и истерзанная. Несколько клеток опрокинулись, и утренний ветерок качал их решетчатые металлические дверцы. Посреди зоопарка – там, где когда-то стояла Хема, – теперь осталось лишь кладбище из обрывков алой ткани, обгоревшей мебели и груды шестов, согнутых под странными углами и неприятно напоминающих массивный обгоревший скелет. Коффи, словно не веря, смотрела на них. Ей никогда не нравился старый зоопарк, но это был ее единственный настоящий дом. И было неожиданно печально видеть его таким.

– Коффи?

Она резко подняла взгляд. Голос, который назвал ее по имени, не был низким и грубым, как у Бааза, – напротив, он был дружелюбным и знакомым. Она повернулась, и сердце едва не выскочило из груди.

– Джабир?

Он босиком бежал к ней по почерневшей траве, а за ним несколько диких псов. Это было странное, почти пугающее повторение того, как он бежал к ней прошлой ночью. Когда он добрался до нее, у них не осталось слов. Она обняла его, прижала к себе так, что стало больно ребрам. Джабир обнял ее в ответ, издав слабый возглас облегчения. В следующее мгновение она отстранилась, чтобы рассмотреть его. Край серой туники был слегка обгоревшим, но в остальном, похоже, он не пострадал.

– Я думала, ты погиб, – произнесла она.

– Я выбрался. – Голос Джабира звучал хрипло, как у человека, который надышался дыма. – Как раз перед тем, как Хема рухнула, – повезло. Я искал тебя и твою маму, но было темно, и я так и не нашел вас…

Горло Коффи сдавила смесь вины и скорби. Она попыталась найти верные слова, чтобы объяснить Джабиру, что произошло, объяснить все. У нее было столько вопросов. Один из диких псов взвизгнул, и она опустила взгляд на него, прежде чем снова посмотреть на Джабира.

– С песиками все в порядке?

– По большей части. – Джабир бережно взял на руки одного из тех, кто поменьше. – Тэку еще немного ошалевший, но…

– Девчонка!

Они оба вздрогнули. Бааз по-прежнему стоял рядом с фургоном, скрестив руки и неумолимо сжав губы. Коффи посмотрела на него:

– Сэр?

– Сюда. Сейчас же.

Джабир тут же крепче сжал ее руку, но Коффи мягко сбросила его пальцы. Если ее должны наказать за то, что она сбежала, она потащит Джабира за собой.

– Все в порядке, – прошептала она. – Я скоро вернусь.

Джабир помедлил, но кивнул и направился обратно к хижинам смотрителей вместе со своими подопечными. Она убедилась, что они отошли достаточно далеко, прежде чем снова повернуться к Баазу. Тот по-прежнему наблюдал за ней, ждал. Она собралась с духом и подошла к нему, предусмотрительно остановившись так, чтобы ему было до нее не дотянуться. Теперь, когда она была ближе и ей было хорошо его видно, она заметила, что у него мешки под глазами. Несколько фальшивых драгоценных камней выпали из его колец, а на их месте зияли пустоты. Как и сам Ночной зоопарк, Бааз выглядел разбитым. Его взгляд, полный отвращения, скользнул по ней.

– Я знаю, что это ты, – без обиняков сказал он. Коффи пыталась судорожно справиться со страхом и придумать какую-то отговорку, но потом Бааз добавил: – Ничего этого не случилось бы, если бы ты как следует привязала поводок Дико, если бы ты не стала кричать, чтобы все выходили, и не устроила эту суматоху.