Аяна Грей – Хищные твари. Навстречу гибели (страница 7)

Коффи огляделась и увидела, что многие согласно кивают. Некоторые даже улыбались.

– Но у меня было еще одно желание, – продолжал он. – Я мечтал, что однажды смогу воплотить в жизнь мир, где дараджам не нужно бояться преследования и насилия просто за то, что они родились такими, какие есть. Я мечтал о лучшем мире.

Коффи заметила, какой эффект эти слова произвели на аудиторию. Многие люди в цветных одеждах наклонились вперед, словно чем ближе они были к хозяину Тернового замка и его словам, тем ближе было и их воплощение в реальность. Некоторые сложили руки, словно в молитве, а другие смотрели на него с неприкрытым благоговением. В мыслях Коффи промелькнуло воспоминание о словах, которые Макена сказала ей в спальне.

Я дараджа, как и ты.

Коффи окинула помещение новым взглядом, осознавая, что за люди стоят вокруг.

Они дараджи, – поняла она. – Все они.

– Многие годы я искал, – продолжал мужчина, – приглашал дарадж самого высокого уровня, чтобы они остались здесь, в Терновом замке, надеясь, что однажды найду того, кто обладает достаточной силой, чтобы помочь мне в этом правом деле. – Он снова медленно повернулся к Коффи. Их разделяло немногим больше метра, так что она увидела, как изменилось его лицо. В его взгляде горела яростная восторженная страсть. Она видела, как его губы выговаривают слова.

– И сегодня я рад сообщить вам, что мой поиск окончен, – сказал он. – Мы наконец-то нашли нашу избранную. Ее зовут… Коффи.

В зале раздались громогласные аплодисменты, и Коффи тут же ощутила, как у нее перехватывает дыхание. Кровь зашумела в ушах, заглушая все вокруг. Словно издалека доносились звуки аплодисментов, топот, даже радостные выкрики. Она чувствовала, что стоящие рядом Макена и Зайн смотрят на нее, но не посмотрела в ответ, боясь увидеть, что написано на их лицах. Она не могла. Во рту пересохло. С каждым ударом лихорадочно бьющегося о грудную клетку сердца она слышала отдающиеся в сознании слова хозяина Тернового замка.

Избранная. Мы наконец-то нашли нашу избранную.

В этих словах не было никакого смысла. Она не могла быть избранной для этих людей – она даже не знала, кто они. Она по-прежнему не знала, как попала сюда и почему оказалась здесь. Острая паника сжала горло, так что дышать становилось труднее и труднее. Происходило что-то очень неправильное.

Аплодисменты продолжались. Хозяин Тернового замка показал направо. Коффи с нарастающей тревогой увидела, как из группы людей в зеленом выступила девочка, держа что-то в руках.

– Подарок, – сказал он, – в честь этого непревзойденного момента.

Коффи смотрела, как девочка идет вперед. Ей было около четырнадцати. Кожа темно-коричневая, как у Коффи, а волосы заплетены в десятки косичек, украшенных золотыми бусами. На ней была темно-зеленая туника чуть ниже колен. Коффи показалось, что сама она одета чересчур пышно. Когда девочка подошла ближе, Коффи увидела, что она держит в руках букет роз на длинных стеблях. Это были самые большие, самые красные розы, которые она когда-либо видела – одна другой больше. Девочка остановилась перед Коффи и протянула цветы ей, склонив голову.

– Для тебя, – прошептала она.

Коффи взяла их – не потому, что хотела, а потому, что не знала, что еще делать. Девочка сделала реверанс и отошла, встав за спиной хозяина Тернового замка.

Избранная. Это слово будто разрасталось в голове Коффи, вытесняя другие мысли. Это неправильно, она никакая не избранная для этих людей, так почему они смотрят на нее, будто это правда? Каждый хлопок аплодисментов словно молотом бил по вискам. От болезненно-сладкого запаха роз, которые она держала в руках, подташнивало. Это было чересчур, все это чересчур. Макена и Зайн отошли, чтобы дать ей больше пространства, и она внезапно ощутила себя невероятно одинокой. Она опустила взгляд. Зрение начало туманиться. Она попробовала сфокусироваться на своих ногах, но они расплывались. Коффи сильно прикусила щеку, и острая боль помогла сосредоточиться.

Не здесь, – твердо сказала она себе. – Нельзя потерять сознание здесь.

– Коффи.

Услышав, как мужчина тихо произнес ее имя, она подняла взгляд и неожиданно обнаружила, что хозяин Тернового замка подошел еще ближе. В помещении, наполненном людьми, ей казалось, что сейчас здесь нет никого, кроме них.

– Расслабься, – успокаивающе проговорил он. – Ты теперь свободна. Ты дома.

Дом. С момента, когда она проснулась в этом странном месте, Коффи пыталась найти что-то, что поможет ей вспомнить. А в итоге оказалось достаточно одного слова. Дом. Она представила, как свет пронизывает туман, наполнявший сознание, и рассеивает его.

Дом.

Воспоминания обрушились на нее с пугающей живой четкостью. Ниточка, которую она до этого безуспешно пыталась поймать, теперь сплеталась в толстые косы, а в уме возникали картины. Дом. Лкосса. Теперь она помнила все: Ночной зоопарк, где она провела большую часть жизни, работая вместе с мамой и Джабиром; разрушительный пожар, который все изменил. Она вспомнила сделку, которую заключила с владельцем Ночного зоопарка, Баазом, и свою цель, и… джунгли. Великие джунгли.

Картины проносились в сознании все быстрее, сменяя друг друга, словно страницы книги. Она закрыла глаза, и вот она уже не стояла посреди прекрасного зала – она была на вершине самой высокой башни храма Лкоссы, в саду, куда можно было забраться через люк в полу. Боль пронзила ее, когда она вспомнила, как кричал Экон; услышала первобытный рев чудовища, которое бросилось вперед. Нет, не чудовища – девушки, превращенной в чудовище силой, которую ей пришлось поглотить; девушки, которая принесла себя в жертву, чтобы спасти город от страшной участи. Коффи теперь помнила, как ее зовут.

Адия.

Она открыла глаза и ощутила, что ноги едва держат. Люди, стоявшие вокруг, по-прежнему улыбались, хлопали, а она по-прежнему держала в руках прекрасные розы. Она ощутила, как шип впился в кожу, сглотнула желчь и посмотрела на стоявшего перед ней мужчину новым взглядом. Она узнала его – и он вовсе не был человеком. По крайней мере, ответ на один вопрос теперь у нее был.

Она поняла, кто такой хозяин Тернового замка на самом деле.

– Коффи? – Если Феду, бог смерти, и мог читать ее мысли, он наблюдал за ней, не показывая этого. – С тобой все в порядке?

– Нет.

Краем глаза Коффи заметила, как Зайн резко повернул голову в ее сторону, и одновременно с этим услышала вскрик Макены. Она повторила еще раз, громче:

– Нет.

На этот раз ее голос эхом разнесся по залу, и все замолчали. Феду наклонил голову, насмешливо глядя на нее.

– Нет? – повторил он.

– Я не ваша избранная, – сказала Коффи. – И никогда ей не буду. То, что вы делаете – неправильно, и я не собираюсь с этим помогать.

Зал наполнился тихим гулом – звуком голосов и шепота. Теперь дараджи смотрели на нее с тревогой и беспокойством. Феду поднял брови, и Коффи стало неприятно от того, насколько искренне он изображает растерянность. Он сплел пальцы.

– Я стремлюсь создать мир, где дараджи будут в безопасности, – произнес он. – Ты считаешь, что это неправильно?

– Ты хочешь не этого, – ответила Коффи. Она продолжила, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе: – Ты хочешь смерти и разрушения. – Она взмахнула рукой. – Знают ли эти люди, что ты совершал во имя своего лучшего мира? Знают ли они, как ты заставлял людей убивать за тебя, как ты воспользовался невинной девушкой?

Губы Феду изогнулись в насмешливой улыбке.

– Вот что тебе напела Певчая птичка, да? Что я ей воспользовался? – Он с неприкрытым разочарованием покачал головой: – До того, как Адия сбежала, я лишь пытался ей помочь. Я хотел, чтобы она смогла максимально раскрыть свой потенциал. Сила, которую я ей показал, делала ее красивее, могущественнее. Она становилась подобна богу.

– Она им не была. – Коффи поморщилась. – Она превратилась из-за тебя в чудовище.

Феду открыл рот, потом закрыл его. Он смотрел на Коффи почти с восхищением.

– Вот так все просто? – мягко спросил он. – Я прожил достаточно долго, чтобы знать: единственная разница между добром и злом – это восприятие, а единственная разница между богом и монстром – точка зрения.

– Ты убьешь миллионы, чтобы создать свой новый мир, – прошептала Коффи. – Ты уничтожишь целый континент.

Феду пожал плечами, и небрежность этого движения пугала сильнее, чем все, что он говорил до этого.

– Гусеница не завершит превращение, если не разорвать кокон, – так же мягко произнес он. – Прогресс всегда требует жертв.

– Говори что угодно, – произнесла Коффи сквозь стиснутые зубы. Она так сильно злилась, что ее трясло. – Держи меня здесь сколь угодно долго. Но знай – я никогда, никогда не стану тебе помогать.

Когда она это сказала, все хором ахнули, но Коффи было уже все равно. Она смотрела прямо в глаза Феду и ждала. Она ожидала гнева, ярости, может быть, даже разочарования. Но от того, что она увидела на лице бога, у нее похолодела кровь. Феду снова смотрел на нее с насмешкой.

– Это даже пугает, – сказал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к ней. – Вы обе так отличаетесь, и все же… ты так похожа на нее. – Он погладил подбородок.

Внезапно бог шагнул в сторону с нечеловеческой скоростью – так быстро, что Коффи не успела понять, что происходит. Она услышала резкий крик, а затем с ужасом встретилась взглядом с маленькой девочкой, которая подносила цветы. Та стояла на цыпочках, почти вися на прекрасных увитых бусинами косах – косах, которые теперь были крепко намотаны на кулак Феду, держащего девочку в воздухе. По ее щекам катились крупные слезы.