Айан Натан – Коппола. Семья, изменившая кинематограф (страница 61)

В ее жизнь навсегда вошло это лунообразное лицо, изрытое неглубокими оспинами, эта карта души, которую вы никогда не сможете полностью расшифровать. Он чем-то напоминал Брандо, который обходил все очевидное и тем привлекал нас к себе. Мюррею, этому руническому чуду, предстоял величайший момент в его жизни. «Глядя на Билла Мюррея в «Трудностях перевода» Софии Копполы, – писал Дэвид Эдельштейн из американского интернет-издания Slate, – я чувствовал себя так, как будто впервые вижу его лицо. Это выступление Билла Мюррея, которого мы давно ждали, – программа «Субботним вечером в прямом эфире» приветствует Чехова».

Как объяснить феномен Мюррея? Да и можно ли объяснить этот феномен? Он что, с самого начала был чужд этому миру? Или все ровно наоборот – он единственный здравомыслящий человек в этой безумной вселенной? Начинает казаться, что «Охотники за привидениями» или «День сурка», все эти комедии-блокбастеры, вызывавшие едва ли не рефлекторное обожание этого актера из Эванстона, штат Иллинойс, были ближе к реальности, чем вы думали.

София Коппола обожала его в роли разочаровавшегося в жизни магната в горько-сладком фильме Уэса Андерсона «Академия Рашмор». Это было похоже на второе пришествие: больше никаких слонов, зефирных монстров или повторяющихся дней[48] – только он. Ей нравилось, что невозможно угадать, что происходит у него в голове. Дар Мюррея – всегда быть где-то еще. Вот почему он идеально подходил для Токио, для Софии Копполы, а также для ее исследования отчуждения, возникающего между людьми. «Трудности перевода» – фильм о заблудших душах. Он и снимался как откровение.

«Если ты решила, что поставишь себя на карту, – сказал он ей, – я тоже так сделаю».

Тем не менее несколько месяцев спустя, когда продюсер отправился за ее главным героем в международный аэропорт Нарита, она затаила дыхание. Его приезда ожидало и великое множество зарубежных дистрибьюторов.

Фильм «Трудности перевода» обозначил пики карьеры и Билла Мюррея, и Софии Копполы. Это был очень современный шедевр и очень личная миссия. У них не было исходной книги. Все было сделано с чистого листа и от чистого сердца. «Фильм – это воспоминание о том, что длится недолго, но остается с вами навсегда». Так было написано в памятке, которую Коппола разработала для ток-шоу и интервью. Это был заготовленный ответ на самый мучительный из всех вопросов: «А о чем ваш фильм?»

Конечно, можно было уточнить, что фильм о Бобе Харрисе (Мюррей), стареющем актере, находящемся на пике своей карьеры и своего брака, который приехал в Токио, чтобы сняться в рекламе виски. А еще это фильм о Шарлотте (Скарлетт Йоханссон), недавно вышедшей замуж выпускнице Йельского университета, которой пренебрегает ее муж – фотограф, работающий в сфере шоу-бизнеса и снимающий разные рок-группы.

«Эти двое переживают схожие личные кризисы, усугубленные пребыванием на чужбине, – объясняла Коппола, – и пытаются понять свою жизнь посреди всего этого».

И речь в картине идет о том, что происходит, когда они вдруг встречаются на перекрестке своих жизненных дорог в полуночном баре отеля Park Hyatt.

Воспоминание. В 1976 году Копполы возвращались домой с Филиппин, где занимались семейным бизнесом, то есть сизифовым трудом, известным всем ныне как «Апокалипсис сегодня». Копполы сделали короткую остановку в Гонконге, где у них были забронированы апартаменты в отеле Peninsula. В этом роскошном «гнезде» было все: букеты роз, телевизоры, огромные мраморные ванные комнаты и дворецкий, являвшийся по первому требованию. И они полностью изолированы от города, который становится виден только с наступлением ночи как мерцающий ковер, сотканный из рождественских огней и неоновых реклам Sony, Sanyo и Gucci. Отец пошел побродить по магазинам в поисках новейших гаджетов. Мама покупала вышивки. Софии было всего пять лет, и она делала из ватных палочек бородатых Санта-Клаусов.

«Трудности перевода» уходят корнями в полное странствий детство Софии. Она следовала за творческими исканиями своего отца: город за городом, страна за страной, сюита за сюитой. Она просыпалась в многочисленных отелях и видела, как ее одинокая мать плывет по волнам судьбы вместе с ее отцом.

Еще одно воспоминание. 1991 год, в Токио – пробки. Элинор и София направляются в отель Park Hyatt, который считается самым дорогим в городе. София прилетела в Японию, чтобы вместе с отцом рекламировать фильм «Крестный отец 3». Люкс Коппол находится на самом верхнем этаже. Номер завален цветами, среди них есть и букет от Акиры Куросавы. Ночью гостиная наполнилась неоновым светом от вывесок, которые горят на зданиях напротив. «Fuji Bank, Kawai, Panasonic, Sogo, Dentsu, – вспоминала Элинор, – все это мигало и переливалось в городском пейзаже».

А еще она вспомнила окутавшую ее меланхолию: «Я снова участвую в жизни Фрэнсиса, а теперь еще и Софии».

К концу 1990-х годов София стала чаще бывать в Японии. Она прилетала в Нариту, город – тематический парк, и оттуда же улетала. Ее приглашали на показы мод, где однажды она разговорилась с потенциальными деловыми партнерами. В результате был создан бренд Milkfed, специализирующийся на дизайнерских футболках и уличной одежде, разрабатываемых исключительно для Японии. Вскоре она открыла свой бутик в Токио.

Как и семейный винный бизнес, мода давала прочную финансовую основу, так что Софии не нужно было полагаться на кинопроизводство. Таким образом, она могла делать все, что хотела.

Ей приходилось летать в Токио на деловые встречи. Если считать и визит, связанный с промоушеном фильма «Девственницы-самоубийцы», должно быть, за два года она посетила Японию шесть или семь раз. И как только София смогла себе это позволить, она стала останавливаться в Park Hyatt с его необычным джаз-баром в нью-йоркском стиле и с видом на сорокаэтажные небоскребы, выглядевшие как в фильме «Бегущий по лезвию». «Это тихий плавучий остров посреди Токио», – говорила она об отеле.

Гидом Софии Копполы по Токио чаще всего становился фешен-редактор Фумихиро Хаяси (хотя ему нравилось, когда его называли Чарли Брауном[49]). Его глазами она увидела тайную сторону города: бары в подвалах, караоке, заведения, которые исчезали прежде, чем она успевала снова зайти в них в свой следующий приезд. Они пели в караоке до поздней ночи. Хаяси всегда выбирал композицию «Боже, храни королеву», и вид японца, поглощенного пением панк-версии британского гимна от Sex Pistols, навсегда засел в ее мозгу. «Это был один из первых образов, вокруг которого я хотела строить фильм», – говорила она.

Мы видим, что эта мечта сбылась: Хаяси и в фильме выражает свои эмоции в великолепной сцене исполнения в караоке гимна «Боже, храни королеву». Коппола устроила эту съемку как вечеринку, позволив актерам петь то, что они хотят. Впрочем, были здесь и ее идеи: это она поставила для Мюррея композицию More Than This из репертуара британской рок-группы Roxy Music – просто для того, чтобы посмотреть, как он справится с нелепой высокой нотой в первой строке. Его неловкость – еще одно из проявлений человеческих качеств: в этой сцене он наполовину Мюррей, наполовину Боб.

Возвращаясь во время тех поездок в свой мерцающий токийский отель, Коппола ощущала одиночество и чувство отстраненности от лежащего далеко внизу города. Гостиничные номера ей казались декорациями для съемок – они представляли собой неопределенное пространство и давали гиперреальное, но ограниченное представление о мире. «Это странный оазис, где не существует вашей жизни», – вспоминала Коппола. Здесь действительно шла постановочная жизнь. Но гостиничные номера также давали возможность сосредоточиться и на реальной жизни. Как? Они действовали как усилители чувств. «Здесь все представляется искаженным и преувеличенным, – писала Коппола. – Вы устаете от смены часовых поясов и начинаете среди ночи размышлять о своей жизни».

Она сидела у окна и смотрела на свое отражение, смотревшее в ответ на нее. В голове стали рождаться образы, дополняемые песнями с ее айпода. И вдруг она подумала о двух не знакомых друг с другом людях, которые в чужой стране встречаются в отеле, и между ними протягивается ниточка какой-то странной связи. Сценарий начал обретать форму – возможно, этот роман возник в отеле Park Hyatt между двумя очень разными, культурно отчужденными людьми, которые плывут по течению…

«Содружество иностранцев, – подумала София. – Они встречаются. Они расстаются». Так за неделю может пролететь целая жизнь.

Одним из незнакомцев, как теперь поняла София, будет Мюррей.

Другой персонаж все еще представлялся ей достаточно расплывчатым – может быть, потому что это была она сама.

Вернувшись домой в Лос-Фелис, она начала писать сценарий своего не поддающегося классификации фильма. Поначалу ей помогал в этом Роман. Однако после первых двадцати страниц, которые ей совершенно не понравились, она поняла, что ее окружение «неправильное». Она не сможет написать этот сценарий, сидя дома. Поэтому София забронировала себе номер в отеле Hyatt, первым же рейсом прилетела в Токио – и поплыла по течению жизни города, снимая видео, делая фотографии и формируя банк изображений, на основе которых собиралась создавать свой сценарий.