Айан Натан – Коппола. Семья, изменившая кинематограф (страница 58)

Написанный сочным, почти музыкальным языком, сценарий «Девственниц-самоубийц» перекликался с подростковым опытом самой Копполы – тоской, меланхолией и тайной сексуальности. Как и любой девчонке, ей нравилось все это бездельничанье в спальне, нравились первые робкие встречи с мальчиками. София придумала каждой из сестер Лисбон свой особый облик. По ее словам, это было важно, потому что мы смотрим на них глазами местных ребят. Девушки всегда казались неуловимыми. И мы никогда не узнаем, почему они это сделали…

Она хорошо представляла себе, какими будут главные темы фильма – то, как нас формируют время и память, а также сила непостижимого. Это должна была быть история о привидениях и одновременно авторский фильм для подростков.

Бюджет в размере 6,1 миллиона долларов давал ей на это шанс.

Рассказ в фильме ведется от лица одного из сбитых с толку похотливых мальчиков, который вырос и превратился в мужчину, говорящего голосом Джованни Рибизи. Как же истово они тогда поклонялись девочкам-подросткам из семейства Лисбон: Сесилии (Ханна Роуз Холл), Мэри (Андреа Джой Кук), Бонни (Челсе Суэйн), Терезе (Лесли Хейман) и главной героине – раскрепощенной Люкс (Кирстен Данст).

Помимо того что Данст была одной из немногих молодых звезд, которых не смутило слово «самоубийство», в ее глазах была глубина, которая понравилась режиссеру. Она была похожа на девушку из группы поддержки – красивую, но отрешенную от всего прочего. Люкс представлялась Копполе сестрой, в которой она могла видеть саму себя. То же можно было сказать и о Данст.

Самоубийства начинаются с Сесилии (точнее, с ее второй попытки). «Вы слишком молоды, чтобы знать, как отвратительна бывает жизнь», – настаивает доктор. «Очевидно, доктор, вы никогда не были тринадцатилетней девочкой», – возражает ему Сесилия. Она выпрыгнет из окна второго этажа. У Люкс будет безумный роман со школьным сердцеедом Трипом Фонтейном (Джош Хартнетт). А еще девушкам предстоит судьбоносный выпускной…

Кэтлин Тернер и Джеймс Вудс в роли параноидальных родителей девочек не вписываются в свои типажи. Коппола была знакома с Тернер еще с тех пор, когда они играли сестер в фильме «Пегги Сью вышла замуж». Здесь она хотела, чтобы ее героиня, непреклонная женщина, вызывала «определенную долю сочувствия». Родители в фильме – и жертвы, и злодеи. После того как Копполе удалось привлечь к съемкам Вудса, который целиком посвятил себя фильму, финансирование процесса встало на свое место.

После нарушения «комендантского часа» родители запирают своих дочерей-эльфов дома, запрещая им посещать школу. Сестры связываются с юношами, используя световые сигналы, и обмениваются с ними по телефону музыкой, которая определяет их настроение, – звучат композиции Кэрол Кинг, Тодда Рандгрена и группы Electric Light Orchestra. Позже они договариваются покончить с собой, а мальчикам сообщают, что собираются убежать из дома.

Только много позже Коппола осознала, что сняла фильм о Джио. По ее словам, его смерть в тот год, когда ей было всего пятнадцать, «установила ее связь с “Девственницами-самоубийцами”». Это была история сестры, которая ушла первой и позвала своих сестер с того света. И конечно, это была история о тех, кто остался.

Уязвленная критическими оценками «Крестного отца 3», София Коппола ушла из зоны всеобщего внимания и вернулась к учебе, выбрав для этого Калифорнийский институт искусств в Лос-Анджелесе. Там она изучала современное искусство, а потом занялась фотографией. Имея за плечами опыт стажировки в компании Chanel в пятнадцатилетнем возрасте, София также установила связи с модными лейблами. Не обладая шикарной внешностью от природы, она и не стремилась приобрести ее как модель, поп-звезда или актриса. Однако сдержанная красота и ум сделали ее популярной, модной и загадочной. «Она прекрасна своим несовершенством», – сказала как-то Элинор. Такой комплимент, конечно, могла сделать только родная мать. И никогда нельзя было точно сказать, о чем думает София, – по темным глазам было понятно только то, что она много размышляет.

Фрэнсис вспоминал, как в 1980-х в Нью-Йорке во время съемок фильма «Клуб “Коттон”» пришел на какую-то вечеринку и, заглянув в одну из комнат, обнаружил, что его одиннадцатилетняя дочь сидит на коленях у Энди Уорхола и увлеченно ведет с ним беседу. Марк Джейкобс назвал в честь Софии модель сумочки. В общем, ее судьба казалась предопределенной.

София работала в студии Карла Лагерфельда в Париже и фотографировалась для журналов Vogue и Interview. «И я пробовала снимать. Наверное, многие через это проходят, – говорит Шарлотта в «Трудностях перевода». – Делают дурацкие фотографии своих ног».

Она все время находилась в центре внимания. В 2001 году ее избрали лицом нового аромата от Marc Jacobs. Ее фотографировали на показах мод в Париже, а потом журналы рассказывали, что на ней надето и с какой легкостью она это носит.

Тем не менее после негативной реакции на фильм «Крестный отец 3» она отказалась от актерской карьеры, хотя сыграла служанку в фильме Джорджа Лукаса «Звездные войны: Эпизод I – Призрачная угроза» (научно-фантастическом «пудинге», который нашел более быстрые пути к разрушению своего существующего наследия). Вместе со своей лучшей подругой Зои Кассаветис (которая тоже несла на себе тяжкое бремя – была дочерью Джона Кассаветиса) Коппола попробовала запустить на кабельном канале собственное ток-шоу Hi Octane. Суть его состояла в том, что девушки ездили по Голливуду и записывали разговоры со своими «крутыми» друзьями. Сняли только четыре выпуска…

У нее были бойфренды, которые как магнитом притягивали папарацци, например Киану Ривз и Энтони Кидис из Red Hot Chili Peppers. А с ними пришла волна сплетен и вторжений в личную жизнь, у ее дома появились фотографы. Но она никогда не чувствовала себя знаменитостью. В 1998 году она встречалась со Спайком Джонсом, новым модным режиссером, прославившимся своими видеоработами для нескольких студий.

В общем, благодаря необычайно изящной матери и притягательному отцу София Коппола стала иконой целого поколения.

Но сможет ли она стать режиссером? Фрэнсис очень переживал за свою дочь. «Она совсем неопытная девчонка», – говорил он, беспокоясь, хватит ли у нее характера, чтобы справиться с проблемами, которые будет ей подбрасывать кинопроизводство. И все же он всегда делился с ней своим опытом, как будто ожидал, что она пойдет по его стопам. Рассказывал обо всем, что знал.

«Я помню, когда мне было одиннадцать или около того, – вспоминала София, – [отец] впервые заговорил о структуре сюжета. Он вытащил свои блокноты, разбил сюжет на части и стал их нам демонстрировать. Ну скажите, кто еще из родителей мог бы рассказывать своему одиннадцатилетнему ребенку о том, как писать сценарий?»

Элинор же перед началом съемок вспоминала разговор между отцом и дочерью в старом баре у поля для игры в поло в Beverly Hills Hotel, буквально набитом голливудскими призраками.

– Я хочу, чтобы камера не двигалась, была неподвижной, – говорила дочь.

– Так возьми 40-миллиметровый объектив. Я им всего «Крестного отца» снял, – отвечал отец. – Избегай верхних и нижних ракурсов. Допустим, актриса встает. Ты же не хочешь, чтобы камера панорамировала снизу вверх вслед за ней? Ты же не хочешь заглядывать ей в нос?

София записывала суждения отца в ежедневник с красной кожаной обложкой, который он подарил ей на Рождество. Фрэнсис учил, что садиться нужно рядом с камерой, чтобы актеры понимали, что у тебя все под контролем. Помнить про руки. Руки актера – это самое выразительное… Однако они оба знали, что в какой-то момент ей придется быть самой собой. Дочь сильно отличалась от отца: всегда сохраняла дзенское спокойствие, но при этом была непоколебимой, выглядела замкнутой, но была уверенной в том, чего хочет. «Мое спокойствие, – говорила она, – не означает, что я не могу быть одержима тем, что мне нравится или не нравится».

Съемки шли весь июль 1998 года в симпатичном пригороде Торонто. Это по-прежнему был семейный бизнес: Фрэнсис через Zoetrope был исполнительным продюсером, Роман, как всегда, работал вторым режиссером, а Элинор снимала документальный фильм. Это стало ритуалом – ее присутствие успокаивало и ободряло.

Элинор с гордостью наблюдала, как София давала указания актерам, и радовалась, когда исполнение двигалось в ту сторону, которая соответствовала ее замыслам. Она также наблюдала, как ее дочь общалась с продюсером, постоянно напоминавшим, что она должна следовать расписанию съемок и укладываться в бюджет, – как будто расточительность была их семейной чертой. И еще она ощутила облегчение, когда актер, не склонный к сотрудничеству с режиссером, уложился точно в отведенное ему время.

София хорошо работала и со старыми профи вроде Вудса. Она знала, когда можно использовать свое обаяние. «Пожалуйста, перед следующим дублем ешьте меньше ветчины», – шутила она, намекая на то, что он поправился. А в последний день работы актера она преподнесла ему банку консервированной ветчины, установленную на подставке для спортивных трофеев. Вудс буквально зашелся от смеха.

Она была рождена для такой работы.

Не все нужные образы сразу возникали в ее голове, и для того чтобы сложить из кусочков весь фильм, ей потребовался целый месяц.