Айан Натан – Коппола. Семья, изменившая кинематограф (страница 49)

Учитывая, что это история семейных уз, ритуалов, чести, традиций и верности, ее вполне можно считать спутником «Крестного отца».

Самой же простой причиной взяться за фильм являлся чек. Это была его пятая картина за пять лет. «Я просто решил расплатиться за все», – говорил он. Больше никаких азартных игр с высокими ставками, главное – стабильность.

Был ли он наемным работником?

«Совершенно определенно», – ответил он без малейших колебаний.

На протяжении всей этой книги можно проследить синхронность между действиями Копполы и изменениями тем его творчества. В частности, создание «Апокалипсиса сегодня» было отражением Вьетнамской войны, а «Разговор» приподнял завесу над его творческими маниями.

По словам Копполы, если отдавать фильму всего себя, то «он вполне может определить твое будущее».

В случае с «Садами камней» связь фильма с жизнью стала до ужаса абсурдной. Случилась трагедия в трагедии. Даже годы спустя Коппола говорил об этом медленно и с трудом, как будто не мог заставить себя произнести эти ужасные слова. «Я каждый день приходил на похороны на съемочную площадку. Но потом мне пришлось прийти на похороны вне съемочной площадки – они случились в моей жизни».

Позвонил муж, но она никогда не слышала у него такого голоса – сдавленного, будто ему нечем дышать. Когда Коппола произнес эти слова, Элинор вцепилась в шнур телефона.

«Элли, мы потеряли любимого сына. Джио погиб».

Двадцатидвухлетний Джан-Карло Коппола – его все и всегда называли Джио – катался на катере по реке Саут-Ривер недалеко от Аннаполиса со своим другом Гриффином О’Нилом (сыном Райана О’Нила), который был приглашен на небольшую роль в снимавшемся фильме. Джио занимался у отца электроникой. Коппола вернулся к своим техническим трюкам – теперь он записывал на видео репетиции того, что называл собственной версией «вне Бродвея». «Серебрянка», припаркованная рядом со съемочной площадкой, была похожа на фургон, из которого вел свои наблюдения Гарри Кол.

Это случилось 26 мая 1986 года. Жаки де ла Фонтен, девушка Джио, наблюдала за происходящим с берега. Около 17:15 О’Нил попытался провести набравший большую скорость катер между двумя судами, не заметив натянутого между ними буксирного троса. О’Нилу удалось увернуться от удара, так что трос всей своей силой обрушился на Джио и сбил его с ног. Юноша рухнул на палубу. Он был доставлен в больницу округа Анн-Арандел, где врачи констатировали смерть из-за серьезных черепно-мозговых травм.

В конечном итоге О’Нил признал себя виновным в «небрежном управлении катером». Несмотря на ходившие слухи об увольнении и взаимных обвинениях, именно актер попросил режиссера исключить его из съемочной группы фильма. Сам Коппола не собирался обвинять О’Нила в гибели сына. Случилась ужасная авария, но зачем губить еще и другую жизнь? Месть – это для фильмов.

Безутешная Жаки рассказала, что находится на втором месяце беременности. «Он оставил нам подарок», – ответила на это Элинор.

В возрасте шестнадцати лет Джио написал отцу письмо. Своим корявым почерком он умолял Копполу забрать его из средней школы – ему было трудно сосредоточиться, учеба давалась нелегко. Позднее ему поставили диагноз «дислексия»[35]. Он хотел работать со своим отцом, хотел узнать от него все что можно о кинопроизводстве и однажды пойти по его стопам. Он хотел стать наследником семейного дела…

Элинор вспоминала, как подростками Джио и его брат Роман использовали квартиру старой экономки, расположенную рядом с прачечной в Напе, как штаб-квартиру для своей новой «кинокомпании». Они повесили на двери табличку Wild Deuce Productions и занялись написанием сценария. По всей квартире валялись банки из-под пива и бутылки из-под колы.

«Я забрал его из школы, – вспоминал Коппола, – и с этого момента он стал моим постоянным спутником».

Фильмы стали для Джио и его школой, и его жизнью. Он работал помощником продюсера на съемках картин «Изгои» и «Бойцовая рыбка». Он занимался монтажом «Клуба “Коттон”» и был вторым режиссером «Капитана Ио». После «Садов камней» он планировал пройти стажировку на съемках приключенческого сериала Стивена Спилберга «Удивительные истории», а затем поработать вторым режиссером на съемках комедии Пенни Маршалл «Джек-попрыгунчик». Его жизненный путь был ясен. Он был вежливым, милым парнем, его любили актеры и члены съемочной группы, которым нравилась тесная связь между отцом и сыном.

«Я думаю, что в отношениях отца с его первым ребенком есть что-то уникальное», – сказала Элинор. Еще мальчишкой, оказавшись на съемочной площадке, Джио излучал странное спокойствие (у него был темперамент матери), тогда как его младшие брат и сестра всегда подпрыгивали от нетерпения. О Джио говорили, что он «не по годам мудр», и само его присутствие часто успокаивало возбужденного режиссера.

Отец и сын всегда были неразлучны, и потому, по словам Элинор, «это был самый сильный удар, который только можно себе представить».

«Он был моим лучшим другом и сотрудником, – говорил Коппола. – Он был совершенен, как Пиноккио».

Как Коппола пережил эту трагедию? Среди его коллег и сотрудников съемочной группы было немало тех, кто опасался за его жизнь. Так, Каан высказался в том смысле, что нужно помочь Копполе противостоять своему горю. «Отправьте его в больницу», – говорил он руководству студии, тем более что повод для этого был: режиссер ненадолго потерял сознание на съемочной площадке, и все испугались, что его сразил сердечный приступ. Но это было не более чем истощение. Ему потребовалось четыре дня, чтобы снова встать на ноги, но потом он все равно вернулся к съемкам. Другого пути он не знал. Хьюстон назвала те недели агонией – он снимал фильм о горе, в то время как свое горе падало на него каждый день, как пепел после пожара. Они видели, как Коппола плачет и не хочет возвращаться домой.

«Мне просто не хотелось идти туда, где я буду снова и снова, днем и ночью думать о нем. Я боялся ночи, и особенно утра, потому что случившееся возвращалось и наносило новый удар».

Элинор понимала, что требования кинопроизводства, с которыми ее муж был хорошо знаком, мешают агонизирующей реальности вторгнуться в его судьбу. Работа над фильмом приносила ему облегчение. Собственное горе помогало режиссеру вести рассказ о чужом горе и почитании мертвых. «Я использовал ритуалы Старой гвардии, чтобы отразить личную жизнь этих парней. А центральная тема, как мне казалось, заключалась в том, что нам доверено защищать наших детей. Мы поклялись это сделать. Мы хотим это сделать, но… не всегда можем».

К Роману, который сменил Джио в «Серебрянке», скоро присоединились Элинор и София.

Получившийся фильм похож на фотографический негатив страданий Копполы: очень ровный, приглушенный и эмоционально отстраненный. Каан плотно вжился в образ хорошего человека, а скрепленное трудностями товарищество выглядит подлинным, но преходящим. Онемевший – вот, мне кажется, какое слово лучше всего подходит для описания этого фильма. Коппола себя сдерживает. Впервые в карьере он не захотел изливать на целлулоидную пленку всю свою душу.

«Невозможно смотреть «Сады камней», не вспоминая о той трагедии, которая вмешалась в жизнь самого Копполы, – отмечала газета Chicago Tribune. – Возможно, фильм так далек от нас, потому что он так нам близок».

В своем тогдашнем состоянии Коппола вряд ли обратил внимание на плачевную судьбу фильма – он собрал в прокате чуть более 5 миллионов долларов.

Воспоминания Элинор о том времени выглядят как нарезка кадров при монтаже. Она увидела себя в зеркале – ее лицо изменилось до неузнаваемости. Истерически рыдая, она рухнула на тротуар перед отелем Hyatt, хотя кузены мужа пытались ее поддержать. Поминальная служба проходила в часовне Арлингтона в лучах послеобеденного солнца – при прекрасном освещении, которое больше подходило для венчания. Бобби Де Ниро прислал букет белых роз. Жаки переехала жить к ним в Напу. Джиа Коппола, дочь Джио, родилась в новогоднюю ночь 1987 года…

После смерти Джио Роман сел за руль фургона «Фольксваген» и проехал через всю Америку – просто так, не снимая никаких фильмов. Элинор знала, что это был «экзорцизм». Год спустя он собрал музыкальную группу, которая выступала на вечеринках. Он снова был в разъездах, избегая дома.

София ходила к психотерапевту. Ей в семейных узах не хватало жизненно важного звена – и она хотела справиться со своей трагедией.

Коппола стал другим человеком, другим режиссером. Почему? Может быть, как утверждают некоторые, смерть Джио повлияла на его искусство? Или это слишком простое объяснение? А может быть, он устал от битв и не хотел воцарения полного хаоса? Но долги все равно нужно было оплачивать. Да и зуд творчества никуда не делся…

В компьютере Джио, который тот установил в «Серебрянке», когда ему было всего шестнадцать лет, Коппола нашел короткую записку. Он все замечал, этот мальчик. Коппола распечатал эту записку и повесил на стену.

«Искусство никогда не спит».

Добавляя последние штрихи «Садам камней», Коппола уже начал снимать следующую, более личную историю, восходящую к его детству. Это был фильм об изобретателе, который слишком много мечтал. Так близко к дому он еще не работал – съемки проходили в Напе, Сономе и Петалуме.