Ая Кучер – Предатель. Цена ошибки (страница 47)

– Почему? Ильяс, давай на чистоту. У меня не то состояние, чтобы ваши внутрикланновые страсти выдерживать.

– Ничего такого. Просто лучше не волновать её подобной информацией.

– Рину это заденет? – спрашиваю, усаживаясь в кресло. Благодаря мягкой подушке – не холодно. – То, что я беременна от Демида. Они были в браке дольше и…

– Нет, вообще не заденет. Рина разве не говорила? Не заводить детей – был их сознательный выбор.

Она рассказывала, я помню, тогда это очень сильно меня поразило. Но Рина могла сказать это, чтобы завоевать мое доверие. Мол, она настолько далека от Демида, что даже ребёнка от него не хотела.

Не знаю, сложно это для меня. Семья, в моем понимании, очень простая штука. Ты находишь человека, с которым хочешь провести всю жизнь. Любишь его, живешь, рожаешь детей, если готов к ним. Никаких подводных камней и скрытых мотивов.

Наверное, мне стоило больше узнать про то, как всё устроено у Юсуповых и их окружении. Я понимала, что там всё сложно, но даже не подозревала насколько. Муж всегда пытался оградить меня от этого.

Может, понимай я всю глубину этого кошмара – не стала бы даже ноги мочить. Хотя… Да кому я вру? Я настолько была влюблена в Демида, что с разбегу бы запрыгнула в этот кипящий котёл.

– Тогда дай мне нормальные объяснения, – прошу, встречаясь с Ильясом взглядом. – Что такого страшного? То есть, я сама приняла решение максимально хранить это в тайне. Но…

– Наш с тобой договор закончился сегодня, ты ведь помнишь? Завтра я с тобой как знакомый пойду, а не адвокат.

– Помню и все ещё жду счёт за услугу, но при чем тут это?

– Ни я, ни Рина больше с тобой не работаем. Значит, на новую информацию адвокатская тайна не распространяется. Я люблю Рину, но иногда она до безумия наивная. Да-да, с её работой это странно, но она вообще необычная.

– Ты думаешь… – напрягаюсь, чувствуя зарождающуюся панику. – Она сразу расскажет Демиду? Зачем ей это?

– Она из тех, кто считает, что отец всегда имеет право знать о ребенке, участвовать в жизни и так далее. Пойми меня правильно, я твоё решение не осуждаю. Ты поступаешь так, как считаешь нужным. Рина же ищет лучшее в людях, верит, что каждого можно спасти. И до сих пор не может осознать, что Демид вдруг так резко изменился.

– Забавно. Мне давно плевать на мотивы бывшего мужа, а Рина… Почему? Она ведь сама говорила, что не любила его.

Ильяс облокачивается на перила, долго рассматривает меня. Будто решает, стоит ли мне рассказывать всё. Кончики его темных волос чуть вьются, забавно подпрыгивая, когда мужчина наклоняет голову.

– Любовь, Лиза, не для всех, – выдает со вздохом. – У нас принято на других чувствах строить семью. Но это не значит, что она менее крепкая. Чаще всего – крепче, чем когда по глупой влюбленности женишься. Уважение, преданность – этим руководствуемся. Демид исключение из правил.

– Да уж, я заметила, что он отличился.

– Я говорю не о твоем случае. Слушай, у нас тоже все с грешком. Я тому живое подтверждение. Кто-то гуляет, но в семью возвращается всегда. Развод это что-то из ряда вон выходящее. Демид мог попытаться завести себе любовницу, а учитывая, что все думали, что Рина не может наследника ему родить… Даже на внебрачного ребёнка закрыли бы глаза, как со мной было. Не приняли, но не осуждали.

– Господи. То, как ты это описываешься – сплошное болото! Все правильные, а на деле…

– А так не везде? Больше всего правилами и моралью кичатся те, кто их не придерживается. У нас тоже случаев хватает. Но Демид решил всё под чистую оборвать, чтобы с тобой быть. Это довольно показательно и серьезно.

Горько усмехаюсь. Очень показательно. Видимо, Юсупов что-то где-то перепутал. Для меня развёлся, а после мне же изменял. А может… Они с Марисой всё это время крутили роман за моей спиной? Ведь, как оказалось, меня винили в первом разводе Демида. А так бы досталось Марисе.

Встряхиваю головой. Нет, это звучит безумием. Демид любил меня, я знаю. Терпел заскоки, заботился, окутывал своей любовью иногда настолько сильно, что даже сейчас невозможно поверить в многолетнее предательство.

Если бы Демид хотел использовать меня, необязательно было жениться. Или жить со мной столько времени. Чтобы не произошло с ним, это случилось в последние месяцы.

– Юсупов тебе совсем ничего не рассказывал об их порядках? – Ильяс хмыкает.

– Наверное, я просто и не спрашивала лишний раз. То есть, мы говорили, я понимала, что там всё сложно… Но никогда не осознавала, насколько вы все повязаны.

– Ну, я не совсем к ним отношусь.

– Разве? Ты только что говорил «у нас, в нашем круге» и всё такое. Ты себя относишь к ним больше, чем думаешь. А вечно лавировать между двумя мирами – не получится.

– Я же говорил…

– Придерживаешься традиций, но не всех. Я помню. Это как говорить: я не осуждаю чужой выбор, но если ты выберешь не так, как я – я осужу. Прости, – вздыхаю, потирая шею. – Это не моё дело. Просто…

– Гормоны шалят?

– Блин, а мне нравится это оправдание. Как думаешь, я смогу прикрываться им оставшиеся полгода?

– Без понятия. Я, так уж быть, сделаю скидку на твоё состояние.

Ильяс улыбается, пряча сигареты в карман. Видимо, это был лишь предлог, чтобы поговорить со мной. Я поднимаюсь, кутаясь в пальто. Ночь наступает, температура воздуха падает. Зябко.

– Спасибо за предупреждение, – благодарю искренне. – Мне не хочется новых проблем с Юсуповым.

– Не за что. Считай, я защищаю сестру от того, что ей пришлось бы делать сложный выбор. Расскажешь через пару недель, когда сможешь спихнуть беременность на другого кандидата.

Ильяс мог и не говорить мне ничего, не его проблема. Я очень признательна мужчине за то, что он столько раз помогал. Он ведь не обязан. С Юсуповым разобрался, свое желание мести закрыл. И предупреждать о Рине никто его не заставлял.

Мы в молчании заходим внутрь дома, только переглядываемся, словно похоронив между собой маленький секрет. Девушка ждёт нас в гостиной, щелкая каналы.

– Что-то сказали? – усаживаюсь на диван, проверяю новые сообщения. В больнице, что странно, очень спокойно. – Всё хорошо, Рин? Там много людей было?

– Нет, вообще. У всех работников выходной, никакой смены на заводе не было. Видимо, была какая-то проверка оборудования или… Черт знает. Но уже почти всё потушили, без массовых жертв. Непонятно, что там вообще Юсуповы забыли.

– Но с ними всё в порядке? Только завод сгорел?

– Нет. Нашли одно тело.

Глава 32

– Ох, Лизонька, мне так жаль!

Меня похлопывают по плечу, я медленно киваю, показывая, что всё в порядке. Сжимаю ладонь в кармане халата, сдерживая эмоции под контролем. Сегодня все вокруг смотрят на меня жалобно, а мне выть хочется.

Меня всегда раздражало это излишнее внимание к людям, когда у них проблемы. Какая мне разница, что врач из другого отделения выразит мне свою поддержку?

Это станет лишь очередным напоминанием, что всё не так. А грубить всем вокруг – не выход. Вчера было терпимо, а сегодня похороны по всем телеканалам крутят, и всё стало в разы хуже.

– Ты в порядке? Я слышала, что случилось… – продолжает пожилая медсестра. – Такая трагедия.

– Всё в порядке. Простите, мне пора.

Я сбегаю, пока меня не начали расспрашивать. Жалость у людей борется с любопытством. Интересом, как я справляюсь со всем. Костенко предлагала перевести меня куда-то в кабинет сегодня, но я отказалась.

Я умею отделять личное от работы.

Просто, почему-то, не все врачи наделены этой способностью.

Я толкаю дверь в комнату, где у нас проходят пятиминутки. Разговоры стихают, взгляды всех присутствующих направляются на меня. Сглатываю вязкую слюну, одергиваю край гольфа, скрывая нервозность.

– Вы как призрака увидели, – неловко шучу, проскальзывая на место рядом с Левенко. – Простите за опоздание. С днём рождения, Заринов.

– Штрафную полагается, – наш анестезиолог добродушно улыбается. – А то совсем старика не уважаешь.

– Как только увижу здесь старика, сразу уважать начну.

– Ах, а ты знаешь, как комплименты делать. Бери огурчики, они домашние, моя закрывала. А какие она…

Постепенно атмосфера возвращается к привычному. Звучат тосты в честь Заринова, которому сегодня исполняется пятьдесят. День рождения в разгаре, даже Костенко здесь, хотя не одобряет подобное в рабочее время.

Я сначала не хотела идти, чувствовала, что морально не готова к празднику. А после махнула рукой. Не должна я переживать из-за того, что случилось с Демидом.

Они с Юсуповым старшим попали в больницу из-за отравления угарным газом, уже выписались. Ильяс грубо пошутил, что с такими ничего не случается. Не горят, особенно – не тонут.

Я видела Демида в новостях, тот приехал на похороны дяди. Мужчине не посчастливилось быть на заводе. Когда выбирались из горящего здания – кажется, упал и ударился головой. Ужасно.

– Левенко, ты поухаживай за Лизонькой, – подбивает один из хирургов. – А то совсем ничего не ест.

– Конечно, – мужчина кивает, передает мне салат. Наклоняется, говоря тихо: – А когда я стану «Ромочкой»? А то всё по фамилии… Обделенным себя чувствую.

– Не переживай, Левенко, когда-то станешь, – смеюсь на то, как он закатывает глаза. – Всё приходит с опытом. Ты же у нас всего ничего работаешь.

– С осени, ага. Могли бы хоть на имя перейти.