Ая Кучер – Предатель. Цена ошибки (страница 27)
– Адрес указан в договоре, Лиз. Так что?
– Я не хочу тебя напрягать…
– Хочешь. Неудобно, но у тебя поубавилось бы проблем, если бы я поехал. Так ведь? Тогда звони риелтору. Если он может встретиться прямо сейчас, тогда займусь.
Риелтор может. Ильяс забирает договор, обещает позвонить, когда обо всём договорится – тогда я смогу перевести деньги на расчетный счет.
Неужели жизнь, наконец, повернулась ко мне лицом?
Нужно будет обязательно отсудить у Юсупова что-то стоящее, чтобы расплатиться с Ильясом. Он слишком много работает за банальное «спасибо».
Я стараюсь не засыпать, пока всё не будет решено. А тогда можно будет отрубиться и отдыхать до утра. Во рту так сухо после долгих разговоров, язык царапает губы. Делаю мелкие глотки воды, когда уже можно.
В палате очень жарко, отопление работает на всю. И это лишь добавляет сонливости. Телефон вибрирует, заставляя меня вздрогнуть. Почти отвечаю Ильясу, когда понимаю, что это не он.
У меня начинается тахикардия, гипоксия… Да всё тело сбоит, в мозгу полыхает.
На экране высвечивается фотография улыбающегося мужчины.
И подпись.
Глава 18. Демид
Я уверен, что это тупая шутка. В стиле Тёмы. Проверить мою выдержку, считать реакцию. Он ведь любит подобное, на грани играть, пока кто-то не сорвётся.
Я тоже такое люблю.
Но не в этот момент.
По жесткому взгляду друга понимаю – не шутка.
А лучше бы она.
Не помню, как возвращаюсь в свою квартиру. На автомате толкаю дверь, сбрасываю обувь. Достаю телефон, отменяю всё, что можно. Вот сейчас – не до того совсем.
– Дём, ты…
– Свали!
Отталкиваю друга, в голове шумит. Давит, сжимает, будто мозги сейчас взорвутся. Оно и к лучшему, может. Ничего не соображаю, не слышу чужих слов. В полнейшей прострации.
Хорошо приложило словами Артёма.
Ударом в солнечное сплетение, до тошноты и желчи во рту.
В первую секунду мне захотелось врезать Рязанову, чтобы тот не нёс чепуху. У нас не получалось завести ребёнка столько лет, а тут – чудом в момент, когда всё развалилось, она оказалась беременной?
Чушь. Я бы меньше удивился, если бы после развода Лиза завела новый роман и тут же стала мамой. Но не сейчас. Точно не в момент, когда между нами всё закончилось.
Во вторую секунду – хотелось прошибить голову о стену. Отрезвить себя, не натворить глупостей. И наказать себя за слова, которые сейчас вкусом кислоты ощущаются на языке.
Это лезвиями вонзается в голову. Будто кто с садистским удовольствием режет ножом, проводит по нервам. Вонзает как можно глубже, ворошит всё, что пытался похоронить.
Доигрался, Юсупов?
Сделал всё, как хотел?
Теперь собирай урожай. Захлёбывайся им.
Выкидыш…
– Ты уверен? – глянул на друга, не стал уточнять о чём спрашиваю. – Сам проверил?
– Сам слышал. Мы с Лизкой… столкнулись как раз, обменялись парочкой фраз. А потом ей стало плохо. Объясняла врачам, что с ней. Все переполошились, сразу увезли её.
Выкидыш, значит.
Открываю кран в ванной, засовываю голову под поток ледяной воды. Мерзкие капли стекают по шее за воротник, волосы липнут к лицу. От холода сводит мышцы.
Только это не трезвит.
Черт.
Твою же…
Лиз, ты же не должна была…
Как же так…
Отшатываюсь, резким движением закрываю кран. Встряхиваю головой, пытаясь отогнать наваждение. От своих слов, брошенных для пущего эффекта, теперь тошнит.
Лиза подобной судьбы уж точно не заслужила.
Я иду на кухню, открываю дверцы шкафчиков, одни за другими. Черт знает, где здесь что. Жена всё под себя подстраивала, только ящик с кофе не трогала.
Нахожу сорокоградусную «воду», щедро плескаю в бокал. За руль я сегодня точно не сяду. А вот прочистить голову нужно. Слишком много планов на день, чтобы позволить одной новости сбить с ног.
Только она сбивает.
Хорошо так.
Тренер по боксу так не лупил, как меня сейчас прикладывает.
– Ты как, Дём? – Артём следует за мной. Хочется закрыть выставить его вон, но не спешу. Вместо этого протягиваю ему второй бокал. – Нормально?
– А мне-то что?
Мне – нормально.
Терпимо.
Это…
Черт с ним. Это не худшее, что со мной случалось.
Просто на секунду в мозгу коротнуло. Когда услышал про выкидыш, первой мыслью было то, что Лиза теперь беременна. Не успел выбрать между радостью и досадой, как до меня дошло. Ребенка больше нет.
Ничего.
Уже попустило.
А вот Лизе хреново, я уверен. Помню, как сложно ей было в прошлый раз. Бледная, с кругами под глазами. Маленькая, уставшая, перепуганная. В тот момент я всё был готов отдать, чтобы помочь. А мог только успокаивать, забравшись в её кровать. Прижимал к себе, нёс какую-то ерунду.
Не умею я утешениями заниматься. Не моё это. Слова бессмысленные, сочувствие, которое ничего не изменит. По факту, важно другое: что ты можешь или не можешь сделать.
А я ничерта сделать не смог. Сколько бы денег не отвалил, но машину времени мне не выдадут. Вернуться в прошлое, запретить идти в тот ресторан, оградить от гриппа, погоды, жизни.
Всё, что мог – это позволял Лизе плакать на моём плече, гладил по волосам. Не знаю. Обещал что-то? Возможно. Всё как в тумане происходило, на автомате отменял встречи, ночевал вместе с ней.
– Обсуждать не будем? – Рязанов стукается бокалом с моим, делает глоток. – Тебя это не волнует? Лизка была беременна от тебя…
– Была, – киваю, отворачиваюсь к окну. – Ключевое слово, Тём. Прошедшее время. Сделать с этим я ничего не могу.
– Может, ты хоть с дележкой имущества притормозишь? Жалко же её… К тому же, по поводу её аборта, я пока ничего не нашел. Мне кажется, что ты протопился с…