Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 96)

Понимаешь, что нравится. И хочется попробовать ещё чуть-чуть.

Мы с Владом сидим друг напротив друга, бокалы пустеют, тарелки давно убраны. И всё внимание — друг на друга.

Удивительно, но я правда вовлечена. Почти не думаю о постороннем. Влад — хороший собеседник. Интересный.

Его шутки — не плоские, его истории — не из разряда «какой я крутой». И ещё он умеет слушать. Это подкупает.

Он то и дело наклоняется ближе, иногда касается моей руки, будто невзначай. Костяшками пальцев.

Достаточно, чтобы я замечала. Недостаточно, чтобы хотелось оттолкнуть. Я напрягаюсь, но не отстраняюсь.

Влад расплачивается за ужин, помогает мне надеть пальто. Вновь невзначай касается, чуть сжимая плечи.

Мышцы напрягаются, отдавая мурашками по коже. Веду плечами, избавляясь от странных ощущений.

Мы выходим из ресторана. Я вдыхаю тёплый воздух.

— Прогуляемся? — предлагает Влад. — Учитывая, сколько ты мне отказывала, не планирую отпускать тебя так быстро.

— Боишься, что в следующий раз не соглашусь? — поддеваю я. — Ну, тогда это не моя вина.

— Всю вину беру на себя, конечно. Так что?

— Хорошо.

Мне действительно не хочется так быстро сбегать. Бросаю взгляд на телефон, проверяя время.

У меня ещё есть полтора часа, а потом няне придётся уйти. Так что могу позволить себе ещё немного погулять.

Мы идём по тихим улицам, обсуждая любимые фильмы и книги.

Влад покупает нам кофе, протягивая мне бумажный стаканчик. Я беру, и наши пальцы едва касаются. Сердце вздрагивает.

На набережной почти пусто. Лишь несколько таких же гуляющих парочек.

Облокачиваюсь локтем на бетонное ограждение, вглядываюсь в чёрную водную гладь.

— Аккуратнее, — Влад останавливается рядом. — Или я решу, что у тебя страсть к купанию в холодной воде.

— Ох, — я вздрагиваю. — То было разовой акцией. Как твой брат? Не заболел?

— Нет, всё в порядке. Рассказывает друзьям о смелой и потрясающей девушке, спасшей его.

— Прям такими словами?

— Ну, потрясающая — это моё дополнение.

Влад ухмыляется. Делает шаг ко мне, приближаясь практически вплотную. Упирается ладонью в перилы, наклоняется.

От его близости моё дыхание немного рвётся. Его прямой и многообещающий взгляд поджигает остатки кислорода.

Я нервно сглатываю, но не разрываю зрительного контакта. Электричество словно проходит по нервам.

Мне одновременно хочется сбежать и остаться. Сделать шаг назад и шаг навстречу.

И я не до конца уверена, что сейчас выберу.

Глава 51. Руслан

Я разбираю сообщения в мессенджере, когда дверь хлопает так, будто ураган влетел.

Дети приехали.

Сегодня они сами ко мне доехали, чтобы они не ждали после секций, пока я был на встрече. Сам пять минут назад зашёл.

— Пап! Пап, я выиграла!

Оля подпрыгивает на месте. Её щёки горят, глаза сверкают. Голос звенит от радости.

— Олимпиаду школьную выиграла! — вскрикивает. — По психологии. Прикинь? А я даже не готовилась особо. Нас просто отправили, так как не было желающих.

— Молодец, зайка, — хвалю. — Психолог в доме — это полезно. Будешь потом всем нас диагнозы ставить?

— Ага. Уже могу! У тебя, например, тревожность повышенная и подавленная агрессия.

— У тебя сейчас будет подавленная свобода. Если не вымоешь руки перед тем, как кинешься к холодильнику.

Оля смеётся, поднимая ладони. Признаёт мою правоту. Убегает, на ходу снимая куртку.

В прихожей топчется Костик. Мрачный, с опущенными плечами. Рюкзак скидывает в сторону, будто тот ему жизнь испортил.

— Эй, — окликаю. — Ты чего такой?

Молчит. Проходит мимо, будто меня нет. Уходит в детскую, дверь не хлопает — но сдержанно закрывается с ясным посылом: не лезь.

Сдерживаюсь. То, что Костик решил провести эти выходные со мной — уже о чём-то говорит.

Огромный шаг с его стороны. Я ценю.

— Что случилось у Кости? — уточняю, когда на кухню возвращается Оля. — Он сам не свой.

— Да его просто в секцию не взяли, — пожимает плечами, хватая с вазы яблоко. — Ну, в ту, куда он хотел.

— В какую это?

— Не знаю. Какой-то кикбоксинг. Или боевое что-то. Он туда ходил пробоваться. Но сказали, что поздно — сроки уже прошли.

— Поздно?

— Ну да. Он в последнее время тормозил. То одно, то другое. А потом вспомнил и попытался — но уже не принимали.

Я киваю. Притихаю. В голове уже складываются куски.

Костик всегда был упрямым. И гордым. Он не скажет, что облажался. Не покажет. Просто замкнётся. Затаит. Сожжёт это внутри.

А мне, как обычно, остаётся только гадать.

— Ты не спрашивала, куда именно он подавался? Как называется?

Оля качает головой:

— Не-а. Он мне не говорил. Только злился. И матерился в подушку, — добавляет шёпотом.

Я смотрю на закрытую дверь детской. Под кожей зудит от желания туда пойти, поговорить. Но не сейчас. Не в лоб.

Сжимаю челюсть. Проглатываю раздражение.

Ладно. Если он не скажет — я сам узнаю. Сам разберусь. Потому что, если мой сын чего-то хочет — он должен это получить.

Даже если ненавидит меня. Даже если не скажет «спасибо».

Оля усаживается за стол, трещит о своей олимпиаде. Я слушаю.

Раньше я не сильно интересовался. Ну как — слушал, но фоном. Мимолётом.

Уставший, раздражённый, думающий о работе, о чём угодно, только не о том, что у дочки на завтра биология, а у сына — обида на весь мир.

Теперь я сижу на стуле, попиваю кофе и слушаю. Интересуюсь.