Ая Кучер – Невинная для палача (страница 49)
Но почему-то не делаю.
Конечно, можно и Лащенову дочь вернуть. Свою главную роль Александра отыграла, стала отличным залогом моего побега. Остальное – мелочь. Пусть девочка отдыхает.
А чем меньше я буду отвлекаться на Александру, тем лучше. Смогу заняться другими делами. Вернуть утраченную сноровку.
Раненое плечо ноет, напоминает о моей ошибке. А такого быть не должно. Слишком много людей, которые с радостью отправят меня в могилу. Нельзя отвлекаться.
В голове – одни доводы «за». Избавиться от Александры побыстрее и выдохнуть. Рациональность и логика голосуют так же. Девку прочь и жить легче будет.
А я укладываю ладонь на девичью коленку и думаю, что нихуя.
Потом.
Сейчас лапуля будет со мной.
Слишком уж я кайфую от того, как она выпускает колючки.
– Валид, – цедит, пытаясь убрать мою ладонь. В наказание забираюсь под юбку, сжимая бедро. – Хватит, ты же не будешь… Сейчас полиция остановит и…
– Бля, сладкая, ну сколько тебе повторять? Есть извращённые фантазии, ты их озвучивай прямо. Я эти намёки не понимаю.
– Какие намёки?!
– Что ты потрахаться в тюряге хочешь. Как чувствовал, что нужно было ещё в колонии тебя нагнуть. Прости, лапуль, исправлю это упущение.
– А ты можешь про что-то другое думать, кроме секса? Или кровь от головы к члену перетекает всегда?
– Вся кровь. Не, плохо у тебя с биологией, лапуль, надо наверстать.
– Что?
Хлопает длинными ресницами. Её раздражение сменяется любопытством. Поглядывает на меня, пытаясь разгадать новую уловку.
Александра нетерпеливо вздергивает подбородком, словно приказывает мне говорить.
Охуенная.
– Когда хуй встает, туда вся кровь оттекает. Не только от головы, из всего тела, – объясняю медленно, наслаждаясь тем, как Александра начинает краснеть. – Заполняет пещеристые тела и…
– Я поняла! – вскрикивает, размахивая руками. – Значит, ты уголовник-биолог? Какие ещё у тебя хобби?
– Это не хобби, а работа. Бывшая.
– Работа биологом?
Девчонка заметно оживляется, крутится на кресле. Она разворачивается ко мне лицом, не обращая внимания на то, что теперь моя ладонь практически касается её лона.
Плевать ей. Куда больше интересует новая зацепка о моём прошлом, чем то, что я могу снова её опорочить.
Настоящая акула пера.
Те, учуяв каплю информации, больше ни на что не реагируют.
– Ну? Валид, расскажи!
Сжимаю челюсть, вены вздувает от нарастающего гнева.
На самого себя.
Для кого-то рассказать о прошлом это фигня, не стоящая внимания. Но обо мне почти никто ничего не знает. Я не базарю о былом, не пускаю туда куда попало.
Лишь пару людей, ближний круг, знают больше про мою жизнь, прошлое, блестящее будущее специалиста, которое я сам обрубил.
И пускать в этот круг девку, которую я пару раз нагнул…
Так лажать не стоит.
Самое пиздецовое, что можно сделать.
Полная потеря хватки.
– Мне ведь интересно. Пожалуйста, – простит, хлопая ресницами. – А я тебе что-то о себе расскажу.
– Я про тебя и так знаю всё.
– А вдруг не знаешь? Или стыдно признаться, что великий и ужасный Палач работал биологом?
– Не биолог, а врач, – произношу, проиграв в этой схватке. – Врачом я работал, кроха. Учился, по крайней мере, на хирурга. Но потом сменил профиль.
– Убивать стало интереснее, чем спасать жизни?
– Оставь эти пафосные речи для другого, лады? Я ведь уже объяснял тебе специфику моей работы. Невинных жертв у меня не было.
– Если ты убьёшь убийцу, то количество убийц не поменяется.
– А если я убью двух убийц, то математика меняется, да?
Александра качает головой, резко отворачиваясь к окну. Заново сталкивается со своими принципами. Вспоминает, что я не законопослушный гражданин.
Знаю, что её корёжит от этого.
Чувствую.
Сложно принять реальность.
Течь от бандита – не то, чему радуются хорошие девочки.
– Я ведь не псих, – объясняю без причин. – И не маньяк. Я не ловлю кайф от убийства. Я просто выполняю свою работу.
– Но жалости ты тоже не чувствуешь, Валид. А это… Плохо.
– Ты бы чувствовала жалость, если бы меня убили?
– Ни капли.
Смотрит уверенно, но голос подрагивает. Лукавит. Жестокая девочка Александра. Усмехаюсь на то, как она намеренно играет новую роль.
Прекрасная в своей жестокости.
– Ну вот. И к остальным ты тоже жалости не чувствуешь, лапуль. Не стоит притворяться. Насильники, барыги, убийцы… Они нарушили наш закон, они поплатились.
– А можно было отдать правосудию.
– Да? Тебе было бы легче, если бы чувак, который надругался над девчонкой, попал в СИЗО?
– Именно!
– А потом он откупился бы и вышел на свободу. Легче?
– Ты приводишь только такие примеры. А если человек, который… Украл что-то. Это разве заслуживает казни?
– Ты такая невинная девочка, лапуль.
Поэтому и не связывался никогда с теми, кто далёк от криминала. Не понимают всех тонкостей, мыслят только черно-белыми красками. А сколько серого, неоднозначного – поебать.
Убивать плохо, да.
Но смертную казнь не везде отменили.