Ая Кучер – Невинная для палача (страница 32)

Не такой Палач тупой, как я надеялась.

– Пожелания будут? – приглаживаю волосы. – В профиль или анфас?

– Как хочешь, – безразлично отмахивается, подходит вплотную ко мне. – Но сначала парочку деталей.

Я жду всего. Валиду, наверное, нужен мой страх. Или слёзы на глазах. А я улыбаюсь, не хочу, чтобы папа волновался. Не очень похожа на несчастную заложницу.

Так что готова к любым выкрутасам мужчины.

Но точно не к тому, что Палач впечатает меня в дерево и начнёт неистово целовать.

Я уже должна была привыкнуть к тому, как целует Палач. Но всё равно – будто с головой ухожу под воду. Меня тянет на дно, из легких выжимает любые атомы кислорода.

Тело подчиняется не мне – Валиду. Реагирует именно так, как хочет мужчина. Дрожью, трепетом. Руки сами обхватывают эту крепкую шею, пальчики поглаживают затылок.

У него такие жесткие волосы, сплошная грубость. И щетина тоже, колет, раздражает кожу. Запускает спрятанные процессы, от которых жар плывёт по венам.

Я распахиваю губы, позволяю мужчине целовать меня сильнее. Развратнее. Преступно божественно. Каждый раз – новая степень. Глубже. Под кожу. В самое нутро, рассекая все принципы.

Я боюсь Палача.

Ненавижу его!

Но именно от того, как он обхватывает ладонью мою шею, внизу образуется вакуум. Мышцы подрагивают от возбуждения, мне хочется продолжения.

Ствол дерева неудобно упирается в спину, кора царапает сквозь ткань. Но это всё такое неважное в хаосе ощущений. Удовольствие волнует меня куда больше.

– Мгм.

Стону, выдыхаю смесь страха и восторга. Лапища Валида указывается под моей футболкой, сжимает грудь. Руки покрываются мурашками, соски твердеют. Мужчина задевает их, нагло стягивает лифчик ниже. Касается кожа к коже.

Я выгибаюсь в спине, когда Валид пальцами трет соски, болезненным наслаждением вибрирует в груди. То ли пытаюсь уйти от этих прикосновений, то ли хочу больше. Но Палач наматывает мои волосы на ладонь, тянет, заставляя запрокинуть голову.

Я и так вся доступная для него, но мужчине всё мало.

Хочет больше и больше.

Прохладный воздух касается тела, будоражит. Кажется, словно мозг плывёт и исчезает. Полностью утекает вниз, где уже наливается огненный шар.

– Такая похотливая лапуля, – Валид чувствует всё, меня и мои мысли чувствует. – Всегда такая развратная? – я пытаюсь покачать головой, но мужчина не позволяет. Ловит мой взгляд, напирает. – Для меня – всегда, это понятно?

– Да.

Нет!

Ничего я понять не могу.

Ни мотивы мужчины, ни собственную реакцию.

Но в эту секунду ничего не волнует, потому что Палач прижимается всем телом. Покусывает мои пульсирующие губы, собирает каждый стон.

Я прикрываю глаза, слишком много ощущений. Запаха, мелькающих бликов, звуков дыхания мужчины, теплоты и грубости чужой ладони. Я, кажется, схожу с ума.

И безумию в момент, когда всё резко прерывается.

Мне хочется потянуться дальше, самой прижаться к Хасанову. Торможу себя, потому что эта реакция – она ненормальная! Просто какой-то… Запоздалый эффект от вчерашнего алкоголя, да.

Растерянно моргаю, не понимаю, почему мужчина вдруг остановился. А после замечаю в его руке телефон. Зачем ему… Он сделал фото, пока мы целовались?!

– Ты… – догадка бьет в солнечное сплетение. – Боже! Вы… Не надо, – прошу, хватая Хасанова за запястье. – Я сделаю всё, что вы хотите, но не нужно…

– Что за спектакль одного актера, куколка? – раздраженно стряхивает мою руку, но я хватаюсь снова. – Ты борзеешь.

– Не отправляй. Пожалуйста! Я ведь послушная, – иногда. – Смирная, – если закрыть глаза на всё. – Я знаю, что ты хочешь задеть моего отца, но не нужно. Я не вынесу, если ты отправишь фото со мной. Где ты и я… Хочешь, я расплачусь или видео запишем? Как скажешь. Только не то, где мы целуемся!

– А что? – спрашивает холодно. – Папа не одобрит зятя?

Я замираю, внутри всё обрывается. Вспоминаю, как отвечала на поцелуи. А моё хриплое «да» никак не спишешь на страх или принуждение.

Если Валид отправит снимки, на которых я радостно отвечаю на его ласки… Боже, отец меня убьет! Никогда не простит, не поймёт, как я могла отдаться этому уголовнику.

Я представляю, как папа посмотрит на меня разочарованно. Откажется. А все вокруг будут знать, что дочь Лащенова оказалась любовницей бандита…

Крупная дрожь бьет тело, отдает слезами в глазах. Палач говорит что-то ещё, но я его почти не слышу. Бескрайний лес сейчас кажется клеткой, которая сужается.

Давит.

Валид приближается ко мне, но я пытаюсь оттолкнуть его. Отскакиваю в сторону, напоминая себе пугливого зайца. Но не могу сейчас терпеть его прикосновения, когда внутри пустота.

Мне плевать, как сильно мне влетит потом. Я хочу убраться подальше, но падаю, поскальзываюсь на влажной земле. От обиды рвет сердце, что сейчас выгляжу совсем нелепо в глазах Хасанова.

– Блядь, – мужчина присаживается на корточки, пятерней обхватывает мой подбородок, заставляет посмотреть на него. – Бедовая ты, Александра. И дурная. Какого хуя ты решила, что я фоткал тебя, пока мы целовались?

– У тебя телефон! И… Ты – нет?

– Нет, – прожигает во мне дыры. Будто мои слова оскорбили его. – То, что между нами, Александра, твоего отца не касается. Я в свою постель посторонних не пускаю.

– То есть… Это не попытка как-то отомстить прокурору, что тебя посадил?

– Если бы я хотел отомстить, то моя орава парней уже бы пускала тебя по кругу в подвале.

Слова мужчины безжалостные, но правдивые. Он мог по-другому со мной обращаться, вообще идти на компромисс. Просто трахать, когда захочет. Или со всеми делиться.

А Палач… Оказался не прям отморозком.

– Успокоилась? – уточняет, а после помогает мне подняться. – Вот что мне с тобой делать?

– Простить? – предлагаю максимально несчастным голос. Мне совестно, что я сразу о самом плохом подумала. – Пожалеть?

– Согласен. Тебя пожалеть нужно, Александра. Я так отжалею, что ноги сдвинуть не сможешь.

– А обязательно всё к сексу сводить?

– А без секса, лапуль, я только наказывать могу. Пошли, вернем тебя в дом, пока ты не пристрастилась к грязевым ваннам.

– Ты передумал делать фотографию?

– Уже сделал.

Я напрягаюсь, вопрос кусает кончик языка. Но Валид сам протягивает мне телефон, позволяя рассмотреть. Фото, похоже, сделано в момент, когда я думала как моя жизнь разрушится, если кто-то узнает о связи с Палачом.

Я бледная, несчастная и испуганная.

Боже! Мне стыдно перед отцом. Он будет беспокоиться, увидев меня в таком состоянии. А я не за свою жизнь переживала, а про честь, которой и нет больше.

– Одобряешь? – хмыкает, когда я возвращаю мобильный. – Ретушь не нужна?

– Не смешно. Теперь я могу уйти к себе в спальню? Высплюсь и…

– Нет. У меня для тебя другая работа есть.

Глава 21

– Лучше бы я буковки из газет вырезала, – фыркаю под нос, рассматривая фронт работ.

– Буковки?

– Ну, знаешь. Послание моему отцу. Главное, выбирать разноцветные журналы, тогда поинтереснее будет. Веселее.