Ая Кучер – Невинная для палача (страница 19)
Палач кажется расслабленным.
Но я чувствую его силу. Ловкость хищника, который кинется в любой момент.
– Татуировки, – едва шевелю языком. – Расскажите мне, как их делали и… О значении. Каждой.
Это должно отвлечь мужчину, потянуть время. А после сбегу отсюда, сославшись на то, что мне слишком душно. Глупая игра получается, результат мне не нравится.
Вместо ответа Валид садится. Я отворачиваюсь, не желая видеть его голым. Но мужчина накидывает край простыни на бедра. А после резко тянет меня на себя. Как пушинку крутит, усаживая на свои колени.
– Легко, – соглашается, сжимая мои ягодицы. – Но не будем терять время зря. Пока я буду рассказывать, ты мои татушки потрогаешь. Сделаем друг другу хорошо, да, маленькая?
Глава 12
Тело Палача – горячее. Там полымя полыхает под кожей. Тонкий материал простыни не спасает. Чувствую всё. Твёрдые бедра под моими. Жилистые руки на моей спине. Ведут до лопаток, поглаживают.
– Мхм, погоди.
Я стону, пытаясь устроиться на мужчине так, чтобы не задевать саму лавку. Простынь неприлично задирается, обнажая мои бедра. Если бы я была хоть в трусиках… Валид оказался прав.
Недальновидно было избавиться от них.
А теперь я не знаю, как так выкрутиться, чтобы и сесть нормально, и не обжечься. Мужчина за моими потугами наблюдает с легкой усмешкой. Ладони с моих ягодиц никуда не делись. Резко прижимает к себе, когда я снова пытаюсь слезть с него.
– Горячо упираться коленом, – объясняю. – Может, я принесу ещё одну простынь и тогда…
– Нет. У меня есть идея получше.
Валид немного приподнимает меня, а после… Боже, у этого варвара ни доли смущения! Он легко отбрасывает край простыни, оголяя свой пах. Я не смотрю! Совсем туда не смотрю.
И не хочу знать, что у него там за дубина болтается.
Просто…
Так мозг человеческий устроен. Если знаешь, что смотреть куда-то нельзя, то глаза автоматом находят этот объект. Я себя обрываю на темной дорожке волос.
– Всё, проблема решена? – спрашивает нетерпеливо, а я мотаю головой. – Что ещё пожелаете, принцесса?
– Я не буду садиться, когда… Ваш… Твой… Когда оно будет упираться прям в меня!
– Говорил же – недальновидное решение.
Валид тут же смотрит ниже, а я одергиваю ткань, прикрывая лоно. Боже, он себя ведёт так, словно никогда женщин не видел. Хотя, учитывая срок в колонии…
Ладненько.
Я сдергиваю простынь. Нервно, быстро, едва не роняя её. Прикрываю грудь и лоно, так, чтобы между мной и Палачом хотя бы прозрачная ткань была. Какое никакое успокоение. Я сдвигаюсь к его коленям, но мужчина сразу тянет обратно. Заставляет впечататься в его знойное тело.
Упираюсь ладонями в его влажные плечи. Там – камень. Твердые, закаменелые мышцы. Валид ведет кончиками пальцев по моей обнаженной спине. Едва касается, а такое впечатление, что сейчас позвоночник сломает. Моё сердце бахает так громко, оглушает.
– Давай, трусишка, потрогай, – улыбается змеем-искусителем. – Выполняй свою часть сделки.
– Сначала вы! Мой вопрос был первым. Вы начините, а я там уже… Подключусь, – ойкаю, когда мужчина щиплет мою ягодицы. – Ну не могу я тебя на «ты» называть!
– Твои проблемы. Так, татушки… В колонии берут иглу, чернило и начинают кожу протыкать. Всё, в принципе.
– Какое чернило? Из ручки? Мне ведь интересно, можно подробнее? Пожалуйста.
– Из ручки, в принципе, тоже берут. Но мне делали тушью.
– Для ресниц?
Валид смеётся так громко, что его смех во мне вибрирует. Его тело сотрясается, а я обиженно соплю. Ему лишь бы потешаться надо мной, ничего не объясняя нормально. Мужчина тянется к моему лицу, резко отворачиваюсь.
– Пиздец ты обидчивая, котёнок, – Валид губами прижимается к местечку между челюстью и ухом. Прихватывает зубами кожу, заставляя электрически импульсы пройти сквозь грудь. – Девочка-девочка.
– Хватит надо мной издеваться! Я спрашиваю, а вы…
– Всё, расслабься. Забыли. Ты просто очень интересная, Александра. И забавная. Тушь – специальная хрень для чертежей, письма. Краска такая. Берут иголку, обматывают ниткой, опускают в чернила и начинают забивать. Долгий процесс, машинкой быстрее. Ну, сейчас по-другому чутка, крепят к электрической бритве. Смотря какие где условия.
– Вы, получается, не раз сидели?
– Третья ходка.
Закоренелый бандюган. И после этого будет рассказывать, что где-то его нечестно посадили? Такие люди никогда не меняются. Вопрос времени когда его снова поймают и упрячут подальше.
– Твоя очередь, – задевает мои губы своими, внизу живота свинец разливается. Ловит мою ладонь, опуская на свою грудь. – Иначе быстро перейдём к другому желанию.
– А зачем ниткой обматывать? – спрашиваю, а под пальцами натянутые канаты мускул подрагивают. – Чтобы не скользило?
– Нет. Чернило в нитку впитывается, понемногу стекает на край иглы. Меньше телодвижений.
– Эта тоже сделана так?
Обвожу пальцами неясный клубок нитей. У Валида все татуировки такие. Непонятные, неразборчивые. Словно какие-то символы и знаки, которые обычному человеку не понять.
Касаться Палача не так неприятно, как я себе представляла. Отвращения нет. Просто тело. Мышцы. Горячие, чуть влажные от пота. Внутри мужчины сила искрит. Не знаю, как объяснить, но я её чувствую. Постоянно.
Словно он весь пропитан мощью, властью.
И не только из-за его чудовищных габаритов.
Оно либо есть в человеке, либо никогда не обрести. Несокрушимая уверенность в собственных возможностях. Закаленный характер, сплошная жесткость до кончиков темных волос.
Взгляд Валида жалит, но я не отвлекаюсь. Пытаюсь разгадать, что это за рисунок. Такие редко встретишь, особенно у зэков. Обычно у всех стандартные эскизы, а тут вглядываться нужно, чтобы суть познать.
– Это скандинавские символы? – сдаюсь, отрываясь от гипнотического рисунка. – Или руны?
– Смесь. Что-то среднее, если дальше пойдёшь изучать, там и друидская хрень есть.
– Веришь в это? Что рисунок может силу, ум, бессмертие дать?
– Я верю только в себя. Знаешь, почему викингов так боялись? Они умели устрашать. Воины хорошие были, конечно, но слава о них летела впереди. Многие сдавались только от мысли, что к ним двигаются викинги. А могли победить, сил было больше.
– А еще была Вальхала, – вспоминаю. – Поэтому им не было страшно умирать.
– Бесстрашные воины, о которых ходили дикие слухи. Сечешь?
Да. Не до конца, но сам принцип понимаю. Валид увешен этими знаками и символами, словно украшениями. Достаточно, чтобы на других наводить страх.
Те, кто больше верит в то, что рисунок даст силу. А чем больше людей боится Палача, тем больше слухов множится. И никто не решится лишний раз пойти против него.
Лишь из-за верований.
Не зря в мыслях я мужчину с викингами сравнивала. Есть в них нечто общее. Дикое, неудержимое. То, чего в современных мужчинах очень мало осталось.
Первобытное.
– Эту вы в колонии делали? – спрашиваю, рука сама ползёт ниже. На боку странный рисунок ворона. Тоже из линий. Вместо когтей – действительно руны. – Немного выцветшая. Из-за солнца? А что она значит?
– Ты любишь вопросы задавать, да? – хмыкает, его пальцы всё так же бегают по моей коже. Мурашки собирают. – Журналистка, бляха.
– Вы обещали ответить.
– Смерть и жизнь, друг и верность. А ты дальше изучай, у меня возле члена есть. Там лучше всего трогать. Приятнее будет. Мне.
Валид ни капельки не шутит, а у меня всё сжимается от мысли. Что мне придётся потрогать, увидеть. Мужчина перехватывает моё запястье, настойчиво тянет вниз. А я роняю голову на его плечо.
Вдыхаю капли кислорода вместе с запахом мужчины. Лицо полыхает, жар беснуется под кожей. В ушах нарастает звон, реакция притупляется. Накрывает внезапно, пройдя лимит моей выдержки.