Ая Кучер – Неверный. Цена любви (страница 57)
Но нет. На видео – мой подъезд, обзор издалека. Словно машина припарковалась в сотне метров. Вглядываюсь, чтобы рассмотреть лица компании мужчин.
– Вот так, – Артём наклоняется через мое плечо, приближает. – Размыто получается, но хоть что-то. Корицу хочешь? Видео в реальном времени. Если смахнешь вправо, то будет запись с подъезда. Там они тоже ждут. Ты не голодна? Я планировал заказать доставку.
– Так, – смеюсь. – Ты знаешь, что за тобой сложно угнаться? Да. Хочу корицу и ужин. А ты уверен, что это люди моего отца? Может те, кто напал на Божену?
– Судя по моей информации, эти люди числятся в охране Соловьева. Некоторые так точно.
Я смахиваю вправо, в подъезде качество видео намного лучше. Получается рассмотреть даже морщинки на лицах охраны. Одного я узнаю. То ли Влад, то ли Вадим.
Папин охранник. Пару раз подвозил меня в университет, когда мой водитель болел. Остальных я не знаю, но его – да. Любые домыслы, что Артём придумал или не так понял, сразу развеиваются.
– Всевышний, – стону, роняя голову на руки. – Ну можно меня оставить в покое? Что ему даст похитить меня? Запрет в доме и никуда не пустит?
– Он так уже делал? – Рязанов напрягается, сжимая в руках турку. – Запирал тебя? Ты поэтому отменяла наши свидания?
– Нет. Чаще всего – я действительно не могла. Или вдруг отец придумывал планы на вечер. Он не держал меня силой дома, но я думаю, что мог бы. Он не пример отца года.
– Я уже понял. Но тебе больше не нужно беспокоиться по этому поводу. Я сделаю так, что он к тебе не подойдёт.
– Ах уж эти обещания.
Я выпускаю колючки просто так, с широкой улыбкой. Но Артём дёргается, сжимая челюсть сильнее. Скулы на его лице прорисовываются, превращаются в острые лезвия.
Жду, когда мужчина перельёт кофе по чашкам, а после поднимаюсь. Подхожу к нему, обнимая со спины. Этот шаг – как в пропасть сорваться, добровольно.
Я всё ещё не знаю чего хочу. От жизни и от Рязанова. Но его близость не вызывает отторжение, а тепло согревает, словно я годами замерзала в сугробе.
– Прости. Я пока учусь, – произношу, поднимаясь на носочки. Клюю его в щеку. – Учусь говорить нормально. Я очень ценю то, что ты делаешь. Не хотела, чтобы это звучало грубостью.
– Я знаю. Просто бесит. То, что он это делал с тобой, а твой муж это позволял.
– Влад…
– Мудак. Он мудак, Майина, – произносит, разворачиваясь. Сам меня обнимает. – Блядь, ты была с ним пять лет. Какого черта он за это время тебе не помог? Не сделал так, чтобы не боялась, а жила?
Я открываю рот, но ничего не могу сказать. Сглатываю, а после качаю головой. Обсуждать мужа с Артёмом невозможно. Раньше было сложно, но после всех этих поцелуев…
Словно я с любовником делюсь проблемами брака.
Но ведь всё совершено не так!
А Влад…
Он ведь защищал меня, как умел. Делал всё, чтобы я не стыкалась с отцом, меньше оправдывалась. Салманов не виноват, что хотел решить всё мирно, а не войной.
– Нет, он просто… – вздыхаю, подбирая правильные слова.
– Сука он. Ему просто было выгодно, что ты надломленная и в страхе. Так гораздо удобнее, я шарю.
– Всевышний! Чем удобнее? Ты говоришь ерунду. Влад делал всё, что мог. Зачем ему намеренно делать что-то во вред мне?
– Потому что, малыш, помоги он тебе стать сильной – ты могла уйти от него. А так, ты была привязана к нему.
– А ты, значит, сделаешь всё, чтобы я была сильной? Не боишься, что тогда не останусь с тобой?
– Нет. Я хочу, чтобы ты выбрала меня добровольно. А не потому, что уйти не можешь. Быть вынужденной или хотеть – это разные вещи, Майин. Подумай об этом.
Глава 37. Майя
Я выворачиваюсь из рук Артёма, откидываю накатившие эмоции. Обсуждать Влада я не хочу и не буду. Сейчас разговор про другое.
Вот только от навязчивого червячка избавиться не так просто. Вдруг мужчина не просто так это говорит, пытается докопаться до правды. Показать мне её.
Мог Влад просто отказать моему отцу во всём, обрубить любую связь? Да. Это бы помешало совместным проектом, но муж мог это организовать. Но я никогда не просила, а сам он не предлагал…
– Я сказать подумать, а не изводить себя, – морщусь, когда Артём вдруг щёлкает меня по носу. – Расслабься.
– Я тебе не щенок! – тру кожу. Не больно, но показательно хмурюсь.
– Это ты уже говорила. Кстати, у тебя вкусный блеск для губ. За ещё один поцелуй могу показать компромат на Соловьева. Но не всё. Мне ведь нужно что-то для шантажа?
– Меня шантажировать будешь или отца?
– Тебя разведу на поцелуи, его отважу. Всё продумано, малыш, не парься. Черт, кофе!
Тихий смешок срывается с моих губ. Артём сейчас напоминает юлу, которая без остановки крутится по кухне. Ставит передо мной кофе, тянется за мобилкой.
Дважды порывается заказать ужин, но зависает. На третий раз – звонит Назару, обсуждая с ними дела. Обещанный компромат мне тоже никто не показывает.
Такое чувство, что меня пусти на запретную территорию. Неизведанную, таинственную.
Не секрет, что у Рязанова проблемы с концентрацией внимания. Гиперактивность и всё, что поместилось взрывоопасной смесью во флакон.
Вот только, оказывается, Артём сдерживался. Все это время, даже когда мы ругались или его пальцы двигались хаотичными движениями.
Он – сдерживался.
А теперь я вижу его лучше, словно мутное стекло протираю. Цепляюсь взглядом за его волосы, растрепанные, тотальный хаос.
Футболка оказывается одетой навыворот. И задом наперед. А пальцы... Эти незаконно длинные пальцы продолжают перебирать все подряд.
– Что не так? – Артём замечает моё пристальное внимание, опускает взгляд. – Черт. Я уже засыпал, когда мне позвонили. Папка «Птичка», дальше – «Соловьев». Там все данные.
– Птичка, значит?
Мне смешно ровно до того момента, как мужчина решает исправить оплошность. Стягивает с себя футболку, выворачивает её налицо. А я…
Нельзя замужней женщине рассматривать бывшего так пристально. Но взгляд словно магнитом притягивает. Не отвести от тела Рязанова. Нельзя быть таким…
Таким!
Его тело не камень, нет. Гипс или глина, а заботливый скульптор уделил время каждому изгибу. Вечность прорисовывал эти кубики пресса, от которых дух захватывает. Глубокие линии косых мышц. Будто канаты натягиваются под загорелой кожей, стоит Артёму потянуться.
В этом нет ничего особенного. Мужское тело, не первый раз вижу. Но остроты добавляет то,
– Нравлюсь? – Артём напрягается, пытается играть мускулами. – Можешь не отвечать.
– Как, говоришь, папка называется?
Бездарно перевожу тему, резко отворачиваясь. Обжигаю язык горячим кофе, пряный вкус забивает рецепторы. Лихорадочно лажу в планшете, пока не нахожу нужную папку.
А там – десяток файлов, фотографий. Целое досье на моего отца. Его встречи, знакомства, заметки по тому, какие схемы может проворачивать. И как его на этом поймать.
Я жадно глотаю каждое слово, взгляд бегает по строчкам. Этого уже достаточно для громкого скандала, а если Артём организует доказательства – бизнес отца превратится в Титаник.
– Я не думала, что ты нашел так много, – шепчу, не отрываясь. – Это потрясающе, Тём.
Я должна чувствовать себя плохо, что готова так поступить с отцом. Но вместо жалости – ощущаю, как сталью наливается стержень внутри.
Всё больше и больше пьянящей свободы.
– Я ведь не сидел сложа руки, – мужчина хмыкает, упирается ладонями о стол. Снова за моей спиной, снова щекочет дыханием. – Ты хотела компромат – я его организовываю. Есть ещё пару темных моментов, но ребята ищут. Но ты и так можешь уйти, это просто подстраховка. Хоть до старости могу тебя охранять, не проблема. Кстати, о старом. Ты подала на развод?
– Артём, – накрываю его ладонь своей, оборачиваюсь. – Я никогда не видела тебя таким. У тебя что не фраза – на другую тему. Обычно ты более собранный. Всё в порядке?
– Я на кофеине сижу сутки, Майин. Больше даже. Мысли скачут попрыгунчиками. Ловлю – говорю, потом ловлю другую. Это сложно объяснить.
– Тогда, может, пойдешь спать? Ничего страшного, если мы обсудим это завтра.