Ая Кучер – Измена. Цена прощения (страница 84)

– Посмотришь за Русом? – прошу, поднимаясь. – Мне нужно в душ.

– Пока он спит – я лучший нянь. Если он проснется, я ворвусь к тебе.

Фыркаю, зная, что Мирон так не поступит. Скорее дождётся меня, а после снова расскажет, что Руслана нельзя подкупить ни деньгами, ни игрушками. Для этих махинаций придётся подождать пару лет.

Я быстро принимаю душ, желая поскорее снова оказаться в кровати. Завтра миллион дел, которые нужно решить. Встреча с Димой. Еженедельные отчеты для моего любимого босса-тирана. А ещё я хотела посмотреть несколько квартир, подходящих для проживания с ребёнком.

Шварц несколько раз упоминал, что скоро возвращается его сестра. А так, как он готовил эту квартиру для Инны, логично, что мне нужно съехать. Мужчина не говорил об этом напрямую, не намекал – но и я не хочу навязываться и ставить его в неудобное положение.

Тем более, что с Димой сейчас ничего не понятно. Вдруг он упрётся и с алиментами будет беда? Мне лучше подготовиться и подыскать вариант попроще, который я могу позволить на свою зарплату.

Я выхожу из душа, обмотавшись полотенцем. Застываю, слыша тихий разговор в детской. Видимо, Руслан всё-таки проснулся. Я ступаю тихо, приоткрываю дверь. Мирон стоит ко мне спиной, удерживая малыша на руках. Не двигается лишний раз, привычно превращаясь в статую.

Шварц явно преувеличил своё «не фанат детей». Скорее, просто полный абсолютный ноль в понимании того, что с ними делать и как себя вести. Он даже на руки боялся брать Руслана.

Мог приготовить смесь, сбегать за всем, что нужно. Присматривать пока Рус спит или разговаривать с ним, когда тот спокойно лежит. Но держать малыша для него оказалось непосильной задачей.

Хоть в первый, хоть в двадцатый раз.

– Так ведь? – переспрашивал каждую секунду.

– Не притворяйся, - отвечала я, наблюдая за Шварцем. – Ты ведь знаешь, как нужно.

– И что? Это не значит, что я всё делаю правильно. Тай, твой малой – первый ребёнок, которого я держу на руках. Я не хотел бы учиться на ошибках с твоим сыном.

Но он научился. Слава Богу, без ошибок.

Я не жду, что Шварц полюбит Руслана как собственного сына. В конце концов, у того уже есть отец. Но видеть то, что мужчина старается – приятно. Понимать, что он принимает меня полностью: с моим сыном и миллионом тараканов в голове.

– Твоя мама бывает той ещё занозой, - произносит, заставляя меня улыбаться. Жалуется на меня ребенку? Каков подлец. – Это она сейчас согласна, а завтра… Так что предлагаю сделку. Я тебе самого яркого зайца, которого найду, а ты мне поможешь. Устрой небольшую истерику, чтобы твоя мама без меня точно никуда не поехала.

Слушаю, прислонившись к двери. Не очень красиво, но мне нравится наблюдать, как Мирон пытается привыкнуть к ребенку в жизни. Наверное, для любой женщины есть что-то сокровенное в том, как её мужчина возится с её малышом.

– Так, - вздыхает. – Я тебе показываю, не чтобы ты грыз. Это подарок твоей маме. Как думаешь, примет? Боже, Шварц, ты грудничку жалуешься. Ага, мелкий, - хмыкает, прижимая Руса крепче. – Я о тебе. Так что, дарим? Или рано?

– Дарим.

Отвечаю, наблюдая, как Мирон дергается, едва не роняя свой подарок. Я понимаю, что один из пунктов плана на завтра можно отменить. Мужчина резко разворачивается ко мне, пронзая тяжелым взглядом. Очень недоволен тем, что я подсмотрела и узнала раньше времени. Но у меня есть прекрасное правило трёх «по» и опыт в том, как справляться со злым Шварцем.

Улыбнулась.

Подошла ближе, целуя в щеку. Сначала Руса, потом – Мирона.

Провела пальцами по небритой щеке.

Весь набор, чтобы он не злился.

– Да, Мирон, - забираю у него из рук ключ. – Я с радостью перееду к тебе.

Эпилог

– Мамочка!

Я прищуриваюсь, солнце бьет прямо в глаза. Руслан несется ко мне на всех парах, едва не падает. Вовремя успеваю подхватить, сын обустраивается на моих коленях.

Я сижу под ветками раскидистого дуба, листья прячут меня от летнего солнца. Близится к вечеру, но жара и не думает спадать. Платье липнет к телу, жутко хочется пить.

Автоматом я смотрю в ту сторону, откуда прибежал Руслан. Темноволосый мужчина приближается к нам, взмахивает рукой. Я улыбаюсь в ответ.

– Мам, на меня смотри! – просит, сжимая моё лицо крошечными ладошками. – Смотришь?

– Конечно смотрю, - произношу сдавленно, едва шевеля губами.

– Мы с папой ходили в кино! – захлёбывается словами от восторга. – На мультик про зеленого монстра. Только он добрый был. А потом я катался на машинках! Тех, на которых можно врезаться в другие. А ещё…

Опыт целого дня Рус старается вложить в несколько предложений. Размахивает руками, а глаза у него горят. Для пятилетки съесть два шарика мороженного и погонять голубей – целое приключение.

Поправляю его отросшие волосы, сын морщится, но не отстраняется. Руслан пока не до конца решил – нежности от мамы ещё можно принимать или уже в садике засмеют.

Не могу поверить, что он так вырос. Пять лет пролетели как одно мгновение, только успевай запоминать, как сын меняется. Недавно учился ходить, постоянно падая, а теперь бегает. Тоже падая, ладно.

– А губу где разбил? – спрашиваю, когда сын замолкает. Его нижняя губа чуточку припухла. На коленях замечаю запекшуюся кровь. – Ох, ты хорошенько упал, да?

– Ой!

Сын тупит взгляд, а после оглядывается назад. Кажется, эту деталь истории они не придумали. Но опыт показал, что мой сын не продажный и не обманщик. Честно вздыхает:

– Я бежал и упал.

– Быстро бежал?

– Смотря что такое быстро, всё относительно, ма.

Выдает, переводя взгляд в небо. Я понимаю что нужно поменьше оставлять Руслана с моим отцом. А то дедушка научит его философским мыслям, а мне потом разбирайся.

– Мне совсем не больно было! – убеждает. – Правда, пап?

– Правда.

Дима усмехается, усаживаясь на плед рядом с нами. Треплет сына по волосам, но тот уворачивается. Он старается казаться взрослее в такие моменты. По крайне мере до тех пор, пока не подхватывает пластиковый самолёт.

– Пап, можно? – Дима кивает, после сын разворачивается ко мне. – Мам?

– Беги.

– Ура!

Руслан пока маленький, закономерности не видит. Но у нас с Димой договоренность. Если что-то запретил или разрешил один родитель, то второй это решение поддерживает.

Можно после ругаться и договариваться, но перед ребенком мы должны быть единым фронтом. Нельзя, чтобы один кто-то был хорошим, а второй плохим. Приходится идти на уступки.

– Совсем не плакал? – уточняю, внимательно следя за тем, как сын носится по поляне.

– Ревел так, что меня полиция едва не обвинила в похищении. Хотя я так и не понял. Ему футболку было жалко или себя.

– Футболку.

Вздыхаю, вспоминая в чём сын был утром. Там был рисунок одного из его любимых супергероев. Так что понятно, почему Руслан был настолько расстроен. Но, кажется, уже и не вспоминает об испорченной футболке.

– Я заказал такую же, - отчитывается Дима. – Но доставят через пару дней. Рус милостиво позволил мне купить другую, чтоб он не ходил в грязном.

– Как благородно с его стороны.

Я не сдерживаюсь, смеюсь во всю. Дима вторит мне, понимая, насколько наш сын бывает экстраординарным. Руслан взял всё самое худшее от нас двоих. Дотошность Немцова, мою любовь к цифрам. Иногда такое выдает, что мне страшно за его воспитателей.

– А как твой день? – Дима спрашивает, переводя взгляд на пруд. – Ты вроде собиралась сводить отца в клинику?

– Да. Папа как маленький ребенок, честно слово. Пришлось прибегнуть к шантажу, угрозам и слезам. Но с ним всё в порядке.

– Это хорошо.

– Угу.

Иногда у нас с Димой возникают такие паузы, которые нечем заполнить. Раньше они казались уютными, теперь вызывают неловкость. Кручу обручальное кольцо, стараясь успокоиться.

Главное, что присутствие мужчины больше не вызывает во мне боли. Давно уже.

Хотя на это пришлось потратить уйму времени. Разобраться в себе, завалить психолога жалобами. Попытаться понять, что именно чувствую к каждому из мужчин и что с этим делать.