Ая Кучер – Измена. Цена прощения (страница 17)
– Спасибо.
Я стараюсь вложить в одно слово всю благодарность, что испытываю к мужчине. Не только за то, что мне не нужно было бежать в магазин за детской смесью. Но…
Сейчас Шварц не смотрит меня с непривычным раздражением, не вздыхает, будто мое присутствие утомляет его. Пока мужчина ведёт себя нормально, и мне от этого намного легче.
Я механично покачиваю автолюльку, в которой заснул сын, делаю несколько глотков чая. Горячий, обжигает кончик языка, но это приводит в чувство. Внутренний холод понемногу тает, страх тает, оставляя после себя необходимость что-то делать.
Врач моего мужа появляется спустя несколько минут, заваливая меня непонятными терминами. Я хмурюсь, словно так лучше пойму его слова, особенно про лечение.
– А можно попроще? Не все здесь медицинский заканчивал, - Мирон в своей привычной небрежной манере прерывает мужчину. – Можно более простым языком?
– Конечно. У него сотрясение, беспокоиться не о чем, на ночь мы оставим в больнице, понаблюдаем. Кровоизлияния в мозг не обнаружено, поэтому причин для беспокойств нет. Сейчас ваш муж, Таисия, стабилен.
– К нему можно?
– Если хотите, но он спит и, скорее всего, будет спать до утра. Вам бы я тоже рекомендовал поехать домой и отдохнуть. И вам, Шварц, - врач оборачивается, видимо, узнавая пациента. – Я тоже прописывал постельный режим. Приказывать я не могу, но с радостью выгнал бы всех по домам. Ясно?
Киваю, но с доктором не соглашаюсь. Я иду к нужной палате, замираю возле двери. Я знаю, что врач бы не стал врать, но всё равно страшно. Шагнуть за порог, увидеть мужа…
– Я могу подержать малого, если нужно, - Шварц протягивает руку, забирая у меня переноску. – Только пока он спит, Тая, ты знаешь, я с детьми не умею.
– Да. Конечно. Спасибо.
Устало улыбаюсь мужчине, не объясняя, что моя задержка вызвана не этим. Но прятаться вечно не вариант, нужно быть смелой. Стряхиваю с себя все переживания, дергаю ручку на себя.
В палате темно, пахнет лекарствами, царит тишина. В голове я уже нарисовала себе множество пикающих приборов, трубок, ведущих к Диме. Но, на самом деле, он просто спит. Бледный, с царапиной на виске.
Спокойный и безмятежней.
Словно я ночью пробираюсь к нему, когда готовилась к экзамену вместе с одногруппниками, а он не дождался, заснув раньше. И я крадусь на носочках, боясь его потревожить.
Рука сама тянется к растрепанным темным волосам, убираю волоски с широкого лба. Сердце сжимается, екает в груди, перешептывается со страхом о том, что я могла его потерять.
– Я приду завтра.
Обещаю, зная, что Дима меня не услышит. Раньше я бы без раздумий осталась рядом, переругалась с персоналом, но не уехала от мужа. Но теперь у меня есть сын, а он в приоритете.
И ещё… Боюсь, что если слишком задержусь, то всякие глупые мысли начнут плодиться в моей голове. Жалость перевесит моё решение уйти от мужа.
Где же та волшебная кнопочка «выкл», которая так нужна для моих чувств?
– Порядок? – Мирон спрашивает, с облегчением отдает мне ребёнка. – Как он?
– Нормально, спит. Если хочешь зайти к нему…
– А смысл? Я загляну, когда он будет в сознании. Поехали? Закину тебя домой, а потом сам отсыпаться буду. Ты слышала врача, нас скоро силой выгонят.
Мужчина шутит, но я замираю.
Ведь где теперь мой дом я не знаю.
Глава 12. Тася
– Эм… Ты сама лучше.
Мирон отступает на шаг, когда путается в ремешках для детской автолюльки. Я легко справляюсь, заученными движениями соединяю всё между собой. По привычке отклоняюсь, чтобы закрыть дверь и сесть на переднее сидение, но обрываю себя.
Ужас произошедшего волнами накрывает, я цепенею. Дыхание перехватывает, перед глазами мелькают страшные картинки, как сегодня другая машина летела на нас.
Я сажусь рядом с сыном, тянусь за ремнем безопасности, сжимаю его одной рукой, второй касаюсь ножки Руслана. Сын звенит погремушкой, едва не роняя её несколько раз.
– Тебя домой или к Алине Михайловне?
– Нет, точно не к родителям Димы.
Этот вариант я отсеяла в самом начале, не хочу волновать их. Если бы муж захотел, то сам бы позвонил родителям. А раз мой телефон молчит, то они ничего не знают. И не мне рассказывать.
Я никогда не мешалась в отношения Димы с его родными, того же просила в ответ. То, что муж сдружился с моим отцом, это немного досадно, но он никогда не решал, что мне стоит говорить. Папа до сих пор не знает, как часто я лежала в больнице на самом деле.
Конечно, если бы с Димой случилось что-то непоправимо ужасное, то я бы тут же оповестила его родителей. Но с ним всё будет хорошо. Рассказывать или нет – только его решение.
– Домой, да.
Бормочу, не выдерживая пристальный взгляд Мирона. Мужчина отворачивается, заводит машину. Шварцу не нужно знать всех деталей, а я могу после вызвать такси и уехать в отель.
Злюсь на себя за то, что сразу об этом не подумала. А теперь будет странно отказываться. Заодно соберу самое необходимое, игрушки и детские вещи.
Мне кажется, что я бегу по замкнутому кругу. Только разберусь с чем-то, найду вариант, как действовать дальше – и всё стремительно меняется. Отбрасывает меня назад в состояние растерянности и полной дезориентации.
– Не гони, - прошу охрипшим голосом, вжимаюсь в кресло. – Мирон…
– Спокойно, Тая, я плетусь под тридцатку.
Киваю, хотя преодолеть страх это не помогает. Я внимательно слежу за дорогой, дергаюсь, когда какой-то внедорожник почти подрезает нас. Давлю в себе вскрик и молчу всю дорогу, боясь отвлечь Мирона.
Слишком жестокий урок, но теперь я водителя никогда не буду отвлекать.
Я даже стараюсь не думать слишком много, не строить новые планы. Видимо, ничего не идёт так, как я хочу. Нечего тратить время зря, если потом ещё что-то произойдёт.
Удивительно, как всё может поменяться за секунду. Раньше у меня был четкий план на жизнь, а теперь я даже не знаю, что мне делать завтра и куда сегодня ехать.
Мы быстро добираемся до высотки в центре, чудом проскакивая вечерние пробки. Я благодарю Мирона за помощь, выбираясь на улицу. Сжимаю ручки переноски, а уже представляю, как наконец доберусь до моей любимой коляски.
– Тая, - мужчина окликает меня, заставляя обернуться. – Если тебе что-то будет нужно… То можешь набирать.
– Спасибо. Хорошего вечера.
Я не собираюсь беспокоить Шварца, это лишь обычная вежливость. Видно, с каким трудом и нежеланием ему дается это предложение. Я не буду нагружать мужчину своими проблемами. Хватит того, что ему пришлось возиться со мной сегодня.
Я быстро добираюсь до квартиры, словно хлопком двери ограждаю себя от всех мыслей. Сейчас главное – ничего не забыть. Не хочу снова сюда возвращаться.
– Вот так, мой хороший, - я раздеваю сына и укладываю его в детскую кроватку. Запускаю мобиль, и комната наполняется тихой музыкой, игрушки покачиваются. – Нравится, да?
Фырканье, издаваемое Русланом, можно принять за согласие. Я немного стою радом, а когда убеждаюсь, что малыш в порядке – отправляюсь собирать вещи.
Наверное, лучше было бы остаться здесь. Всё привычное для сына, да и для меня. Не нужно будет тратить деньги на отель и такси, тащить самой миллион сумок.
Но…
Не могу я так! Не могу!
Со злостью отправляю теплую одежду в чемодан, едва не роняю шкатулку с украшениями. Я везде вижу след чужой женщины. Словно она притаилась тенью в углу, наблюдает.
Даже на кровать не могу сесть, вдруг становится тошно и мерзко. Я не знаю, чем они тут занимались. Как часто Дима приводил сюда другую женщину, пока меня не было дома.
Когда лежала в больнице?
После родов?
Ещё раньше?
Про два года мне сказала Ира, а муж всё отрицает. Но какие у меня есть основания верить ему, а не ей? Потому что муж? Ага, он мне и про любовь говорил, и про верность.
И счастливую семейную жизнь навсегда.
Я достала желтую коробочку из шкафа, где хранились все важные документы. Нашла там свои дипломы, загранпаспорт. Меня током прострелило, когда я сжала пальцами фотографии.
Несколько старых снимков, когда мы с Димой ещё заморачивались и печатали их. Счастливые, молодые. На одном из фото я выставляю вперед руку, вокруг безымянного пальца обвита проволока от шампанского. Дима тогда уронил кольцо с моста, вода утянула в свою глубину красную коробочку.