Ая Кучер – Девочка Грома - Ая Кучер (страница 62)
– Я знал, на что иду.
Наиль хмыкает. А я прям чувствую, что он закатывает глаза.
– Я тебя сюда вёз. Ясно, что ты не станешь молча лепить вазу.
– Так вот что мы делаем?! – я прищуриваюсь.
– Вроде того. Это единственное, что у меня получается. Вроде как. Я никогда не доводил до конца.
– А тот декор на окнах?
– С первой мастерской, которую я выкупил. Забрал со всем оборудование, а после сюда переместил. Изначально не было столько бабок, чтобы покупать склады для своих хотелок.
– Но выбор хобби…
– У моей матери был полный дом этих штук. Тарелки, чашки, вазы… Часть она продавала. Но большая часть складировалась. Вдохновения у неё было больше, чем клиентов.
– Получается…
Я прикусываю губу, недоговорив. Чувствую, что рассказ мужчины – шаткая дорожка.
Гром может в любой момент отшутиться. Свернув тему, не рассказав ничего. А я хочу узнать больше.
– Да, – подбородок упирается в моё плечо. – Моя мать постоянно занималась искусством. Гончарное дело было любимым. Она и научила меня.
– Тебе… Тебе нравилось этим заниматься?
– Наверное. Сладкая, я был мелким пацаном. О том времени у меня пара воспоминаний. Мать я тоже плохо помню. Но… Помню, как она таскала меня в свою мастерскую.
Моё сердце сжимается. Я с трудом представляю маленького Грома. Темноволосого и, почему-то, с пухлыми щеками.
Как он учится лепить из глины, разговаривает с матерью. Веселится. А потом…
Потом оказывается совсем один. В детском доме, потеряв свою семью.
Я судорожно вдыхаю, сдерживая эмоции. Сильнее вжимаюсь в мужчину. Снова целую его, на этот раз в колючую щеку.
– Какой она была? – спрашиваю тихо. Даю Грому шанс сделать вид, что не услышал за шумом гончарного круга.
– Красивой. Заботливой. А ещё… Да простит меня мать, но она была сущей катастрофой, – Наиль усмехается. – Отец всегда тяжело вздыхал перед тем, как разбираться с её проблемами. Но не жаловалась. Опережая твой вопрос – он тоже был нормальным. Жесткий и суровый, но не с семьей.
– Они…
– Авария. Они умерли. Я оказался в приюте. Конец истории.
Я чувствую, как мужчина закрывает тему. Захлопывает на огромный амбарный замок, не давая больше ничего спросить.
Но я не давлю. Я и так получила слишком много ответов. И ценю ту открытость, которую Гром проявил.
Меня душит желанием сказать ему что-то хорошее. Буквально разрывает грудную клетку. И я отчаянно подбираю слова.
– Наиль, – хрипло зову. – Я… Ты мне нравишься, когда не ведешь себя как мудак. Знаешь это?
– Не езди мне по ушам, сладкая. Я нравлюсь тебе и мудаком.
Наиль хмыкает, а я задыхаюсь от негодования. Так сложно принять мой комплимент? Я и так через себя переступила.
– Тебе не хватает немного манер, – фыркаю я. – Написать бе список рекомендаций?
– Этой херней ты на работе занималась? Рекомендации составляла?
– Вроде того. Я проверяла места, смотрела, как ведёт себя персонал. И дальше составляла отчёт. Что исправить. На самом деле… Это немного благодаря тебе.
– Конкретнее, сладкая.
– Ну, я… Помнишь, когда…
Я краснею, вспоминая тот момент. Слишком много вещей случилось одновременно. Моя прогулка, потеря невинности, обвинения Громова и мой замах шкатулкой…
– Помнишь, когда мы впервые занялись сексом? – я подбираю лучшее воспоминание. – Я перед тем ходила по магазинам. Покупала белье и…
– Я заценил.
– Гром! – я шлёпаю его по руке. Оставляю глину на его коже. – В общем, они меня тогда взбесили. Вели себя ужасно.
– Надо было сказать. Я бы разобрался.
– Ничего такого. Это не важно.
– Это решать мне. Вроде как мы договорились. Ты мне рассказываешь. Всё. Тупо всё, сладкая. А я уже буду решать – важно с этим разобраться или нет.
– Забудь на секунде. Я тебе объясняю. Меня это взбесило. И подумала, что им не помешает немного… Инструктажа. Я уже думала о подобном. Когда с твоими охранниками общалась. Так и решила.
Я медленно рассказываю мужчине, о том как жила. Прошла курсы, нашла работу.
Мне действительно нравилось то, чем я занималась. Не считая отчетов, когда я просто пересказывала свой поход.
– И с тем пацаном познакомилась, да? – Гром понижает тон. – Который с веником к тебе притащился…
– Гром! Он хотя бы цветы мне принёс. И вообще… Хватит это припоминать.
Я пытаюсь шлёпнуть мужчину снова, но он отклоняется. И я попадаю по его бедру. Пачкаю джинсы.
Ой!
Я прикусываю губу, с сожалением смотрю на мужчину. Но он… Он редкостный подлец. Он касается влажной ладонью моей шеи.
Мстит.
– Наиль!
Я не могу просто так это принять. И поэтому провожу его ладонью по щеке. А что? Пусть знает.
Мужчина сжимает мой подбородок, тянет на себя. Наши губы сталкиваются, словно молния пробегает по телу.
Запускаю пальцы в его мягкие волосы, жмусь ближе. Наслаждаюсь тем, как горячее дыхание ласкает кожу.
– Наиль, – произношу между поцелуями. – Ваза… Мы хотели… Мы не закончили.
– Закончим, – обещает хрипло. – Но сначала, сладкая, я закончу с тобой.
Я тянусь навстречу к Грому. Губами собираю его обещание, словно самую вкусную сладость.
Мужчина задирает мою футболку, проводя горячими руками. Наверняка оставляет следы глины, но мне плевать.
Я сама сейчас превращаюсь в глину. Тёплую и податливую, готовую принять любую форму.
А Наиль… Этот чертов умелец – он отличный мастер. Справляется со мной за секунды.
И сейчас, когда мои чувства не секрет хотя бы для меня, всё ощущается острее. Словно кто-то вкрутил миллион лампочек в меня. Они детально освещают каждое движение.
Как Наиль притягивает меня к себе. Как его зрачки расширяются. А скулы становятся острее от сжатой челюсти.
Как будто мужчина пытается справиться с нахлынувшим возбуждением. Держать себя в руках.
Но держит меня.