Ая Кучер – Девочка Грома - Ая Кучер (страница 28)

Ноги подгибаются, и лишь Наиль меня удерживает от падения.

Хотя он именно тот, кто и заставляет меня падать. Разбиваться. На самое дно опускаться.

– Наиль! Я даже не знала, что там флешка была. Пока ты не сказал. Мне плевать на твои дела и разборки. Я просто хочу…

– Кончить?

Гром плавно двигается во мне. Толкается медленно, давая каждый миллиметр его напряжённой плоти прочувствовать.

Упираюсь лбом в кафель. Сдерживаю стоны наслаждения.

– Не трахал тебя нормально твой додик? – рычит, сжимая моё бедро так, что точно останутся отпечатки его пальцев. – Сразу потекла, как нормальный хуй увидела?

– Трахал! – лгу, желая хоть как-то задеть мужчину. – Намного лучше тебя!

Зверь словно срывается с поводка. Наиль возобновляет дикий ритм, вколачиваясь в меня быстро и жёстко.

Целует. Кусает. Оставляет засосы на шее. Его метки пульсируют в такт толчкам. Кажется, мужчина вовсе себя не контролирует.

Вожделение прорастает во мне сорняком. Обхватывает, не позволяя вырваться из этой пучины.

Я будто снова в болоте. Иду на дно. А Наиль не спасает, а топит.

Бёдра дрожат от напряжения, пока нутро скручивает желанием. До изнеможения доводит, пока меня будто не разрывается накатившим оргазмом.

Уничтожает. Нет ни мыслей, ни ощущений.

Блаженная пустота.

Свобода и лёгкость.

Ничего нет.

И я этим наслаждаюсь.

Я прихожу себя рывками. Понимаю, что меня бьёт ознобом, а из горла вырываются тихие всхлипы.

Вода стекает по телу, а по бёдрам – сперма Наиля. Он отстраняется, и резко становится холодно. Будто на меня из душа не кипяток льётся.

Я кое-как стою на ногах. Нахожу в себе силы развернуться, посмотреть на мужчину. Прижимаю руки к груди, словно смогу прикрыться от тяжёлого взгляда.

– Ну и как тебе, сладкая?

Привычное обращение сейчас полностью пропитано ядом. Вздрагиваю, поднимая взгляд на мужчину. Не понимая, чего от него ожидать.

Это он на комплимент напрашивается? Что мне понравилось? Нет, не понравилось! Я буду это под присягой повторять, и плевать, что ложь.

– Как тебе, – повторяет с усмешкой, похожей на лезвие. – Трахаться и кончать с тем, кто твоего брата грохнул.

У меня будто обрывается всё внутри. Вместо терпкого послевкусия и приятной расслабленности после оргазма…

Булыжник в груди и осколки вонзаются в горло.

Сукин сын.

Но вместо слов – из горла вырывается только всхлип. Перед глазами возникает пелена. Ярость пульсирует внутри. Разъедает, вызывая зуд. Желание убить Наиля.

Не смогла тогда, но сейчас справлюсь.

– Переборщил, – мужчина морщится. – Согласен.

Переборщил? ПЕРЕБОРЩИЛ, ДА?!

Пальцы нащупывают бутылочку с гелем на полочке. Крепко сжимаю, а после бросаю в мужчину.

Пластик бьётся о грудь растерянного Грома. Он явно не ожидал подобного. Ошалело смотрит, как на светлые полоски шрамов попадает несколько капель геля.

Но я не останавливаюсь. Ублюдок. Мразь редкостная. Знает, как больно мне делает, и лишь сильнее нож вонзает!

Хватаю одноразовый шампунь. Мыло. Всё, что попадается под руку. Бросаюсь, надеясь, что это приведёт к результату.

А когда ничего не помогает…

Бросаюсь прочь. Поскальзываюсь на разлитом геле, впечатываюсь в Наиля. Мужчина перехватывает меня, встряхивает. Но я не сдаюсь.

Бью его по плечам, царапаю загорелую кожу. Кажется, даже кусаюсь. Это меньшее, что он заслужил после этих слов!

Гром будто не ожидал нападения. Включается спустя несколько секунд, за которые я точно успеваю оставить несколько синяков!

Мужчина сжимает мои запястья, до пульсации. Но я не сдаюсь. Помню, как мужчина сам учил спасаться от нападения.

Пользуюсь этим, чтобы выбраться. Мои инстинкты на переделе, ощущения – взвинчены, в стократ усиливаются.

Я освобождаю ладонь, бью по его лицу. Голова Наиля дёргается. Он резко вскидывает взгляд. Убить готов.

У меня секунда на побег. Которой я пользуюсь.

Ноги скользят по влажному акрилу. Поскальзываюсь, лечу. Но Гром перехватывает, а я продолжаю пинаться и биться.

Пока всё не прекращается.

Силы утекают вместе с водой в слив. Руки безвольно прижимаются к груди Наиля, вместо криков – рыдания.

Я не могу больше. Не могу.

– Ненавижу, – вою, содрогаясь всем телом. – Ненавижу тебя.

Я пытаюсь избавиться от его прикосновений, просто сползаю на пол. Но Гром перехватывает меня. За талию придерживает, к себе прижимает.

Его кожа обжигает. Я будто в центре костра, а Наиль – из священной инквизиции. Убивает меня раз за разом, в несуществующих грехах обвиняя.

Я плачу, не могу остановиться. И двинуться тоже не могу. Полное опустошение, и только агония внутри плещется.

Я всхлипываю, дрожу. Кусаю губу до крови, но боли меньше не становится. Гром умело выпотрошил меня одной фразой.

Он же убил. Не отрицает даже. А я… Я его…

– Тихо, – слышу сквозь гул сердцебиения в ушах. – Яра, всё, угомонись.

Я качаю головой. Мир кружится даже под опущенными веками. Я продолжаю плакать. Это единственное, что получается.

Тихо, захлёбываясь слезами. Сдаваясь, пуская всю боль наружу.

– Ярослава.

Наиль продолжает звать, но я не реагирую. Мужчина тянет меня из душевой кабинки.

Покрываюсь мурашками, оказываясь в прохладном помещении. Хочется забиться подальше. В угол, откуда не сможет меня монстр достать.

Наиль словно читает мои мысли. Поэтому не отпускает ни на секунду. Прикасается постоянно. За плечо придерживает, за талию обнимает, запястье обхватывает.

Везде его руки. Как пылающие метки оставляют.

Гром накидывает на меня полотенце. Укладывает мою ладонь, заставляя придерживать.

Я слушаюсь. Как послушная марионетка кукловода слушается. У меня нет сил на сопротивление. Вся энергия со слезами вытекает.