Ая Кучер – Без шанса на развод (страница 78)
От настойчивости у меня голова кружится. Я… Я от него напрямую заражаюсь, иначе не могу объяснить, почему становится так тепло внутри.
Словно хрупкая волна окутывает тело. Штормом отдаёт внизу живота, накатывает осознанием. Что я вот так реагирую на Сергея. Неожиданно.
Мужчина будто даже не осознаёт, что делает. Находится в дурмане болезни, как и предупреждал. Но я ведь… Я осознаю. И всё равно не отталкиваю.
Воздух вокруг нас нагревается. Жечься начинает, когда Сергей перекатывает вес на одну руку. А другой – меня касается.
Потирает кончиком большого пальца мою щеку. Так ласково это делает, что у меня в сердце щемит.
И я не могу удержаться. Отвечаю. И на поцелуй, и на прикосновения. Веду ладонью по его щеке, трусь о щетину.
Сергей замирает на секунду, прикрывает глаза. Будто мгновение ловит, впитывает до конца. А после сильнее наваливается, усиливая поцелуй.
Это похоже на затягивающее безумие. И выныривать не хочется. Я впервые чувствую себя такой…
Живой. Свободной.
В этом моменте, когда делаю что-то неправильное, но сильно приятное. Необычайное.
Мужчина отстраняется от меня, с моих губ срывается рваный вздох. Сергей смотрит на меня долго. Его глаза заволокла пелена, но теперь она медленно расползается.
Взгляд становится осмысленным и напряжённым. Я замираю, не понимая, что будет дальше. Мы перешли грань.
Но Сергей… Он просто болен. А я…
Я вздёргиваю подбородок, насколько это возможно лёжа на кровати. Смело смотрю в ответ.
Да, целовались. И что?
– Даже сейчас со своей гордостью и бронёй…
Хрипит, а после наклоняется для нового поцелуя. Настойчивее и глубже. Осознано.
И это взрывает что-то в груди. Кокон разрывает, из которого бабочки разлетаются. Трепещут в животе.
Поцелуй длится вечность. Или всего несколько мгновений. Но когда Сергей отстраняется, сердце трепещет в груди.
– Черт.
Мужчина стонет, заваливаясь на кровать рядом. Сжимает челюсть, а я тут же тянусь к нему ладонью.
– Температура поднялась, – я вздыхаю. – Может, всё-таки выпьешь таблетки?
– Нет, – тут же отрезает.
– А за поцелуй?
Я тут же рот захлопываю. Мои глаза округляются, а ноги уже готовятся к побегу. Я так не разговариваю. Я не…
Не так я говорю. И уж точно не с мужчиной, который не мой. Когда нас связывает один поцелуй и отношения наших детей.
Ох же.
Кровь бушует под кожей. Я не краснею, но близка к этому. И молчаливый взгляд Сергея лишь сильнее смущает.
Надо гордо отступать.
– Я пойду, – я резко сажусь. – Там бульон сейчас выварится… Надо проверить… Угу. Пойду.
– Стоять.
Гаркает, заваливая меня обратно на спину. Перекидывает руку через мой живот, не позволяя подняться. Набок перекатывается, смотрит изучающе.
– За свои слова нужно отвечать, Карина Рустамовна, – усмехается он.
– Ты болеешь. Заразишь, сам говорил.
– А ты сказала, что на витаминах. Попытка слиться не засчитана.
– Я и не сливалась.
Я мысленно чертыхаюсь. Сергей взял меня на слабо, а я поддалась. Но не особо проигрываю, если честно.
Мужчина, между прочим, пьёт лекарство! После того как мои губы становятся чувствительными донельзя. Пульсируют постоянно.
Я всё-таки сбегаю на кухню. Доготавливаю бульон, стараясь особо не задумываться, что только что произошло.
Это… Всё потом решится. Может, Сергей вообще не вспомнит, когда выздоровеет.
– Что это? – он выходит на кухню за мной, принюхивается. – Пахнет вкусно.
– Сорпа. Бульон из говядины.
– Где ты нашла у меня в холодильнике хоть какую-то еду?
– Я не нашла, поэтому заказала всё. Возвращайся в постель, ты же едва стоишь.
– Считай, я излечился. Своим витамины мне передала, вот и получше.
– Кыш.
Я фыркаю на мужчину. Витамин, ага. Мы оба знаем, как он эти витамины получал.
Радует, что мужчина меня слушает. Даёт перевести дыхание.
Я не понимаю, что со мной происходит. Почему я реагирую, как какой-то подросток. Да я в отношениях с Назаром так не смущалась. А сейчас непонятно что.
Я словно потеряла лет двадцать, и весь накопленный опыт тоже. Может, я тоже заболела?
Я возвращаюсь в спальню с твёрдой уверенностью, что больше этого не повторится. И оказываюсь права.
Сергей вновь спит. Одна его рука свисает с кровати, а другой он обнимает подушку. Выглядит таким… Одновременно сильным и уязвимым.
И я позволяю себе маленькую иллюзию, что это только я могу видеть его таким.
Я оставляю кружку на тумбочке рядом, туда же подкладываю новые таблетки. А после, стараясь не разбудить, тихонько выхожу из квартиры Сергея.
Может, он вообще решит, что это всё было сном.
И разбираться нам не придётся.
Я не пытаюсь сбежать от проблемы. И не прячусь. Я вполне ответственна за свои необъяснимые поступки.
Но есть моменты, когда лучше промолчать. С лёгкой улыбкой и прямым взглядом. Не всё в этом мире нужно обсуждать.
У меня и так семейные связи настолько запутанные, что голова кругом. Поэтому… По ходу разберёмся: нужно ли вообще разбираться.
– Отдаю груз, – Давид заваливается ко мне спустя несколько дней. – Из рук в руки.
– Да блин, – Максим сбрасывает руки брата, ко мне бежит. – Привет, мам. Я к…
– К ребятам во двор, даже не удивлена, – я усмехаюсь. – А ты, Дав?
– А мне тоже бежать надо. Лерка ждёт в машине. Она пока у меня поживёт. Сергей же болеет, а ей нельзя рисковать. Ты, кстати, как? Не заразилась ведь?
– Нет.