Ая эН – Уровень Дзета (страница 7)
Пипа взглянула на руку, пересчитала отметины и растянула рот в улыбке: одиннадцать! О-дин-на-дцать! Ее немного насторожил тот факт, что одиннадцатая метка оказалась не совсем похожа на остальные, но волноваться по этому поводу не стала. Надо было подготовиться к выходу. Сейчас в ее честь и в честь всех, кому еще сделали уколы, жители деревни будут исполнять Песню Радости. Это торжественный момент, это счастье! Во время последнего куплета все возьмутся за руки, встанут в хоровод вокруг тех, кто стал мудрее. А потом будет общая фотография на память. Умудренных посадят в первый ряд. Надо хорошо выглядеть! Причесаться или хотя бы пригладить волосы… На прошлой фотке волосы Пипы торчали в разные стороны. Нельзя, чтобы такое повторилось! Надо выйти в холл, там висит большое зеркало…
Пипа встала с кровати, на которую ее перенесли ангелы, пока она спала и набиралась ума-разума, подошла к двери и решительно толкнула ее. И замерла на пороге, отказываясь верить в то, что увидела.
Дом, в котором ангелы делали уколы (он назывался Дом Мудрости), был прямой и одноэтажный, в их деревне все дома одноэтажные и прямоугольные (про этажи Пипа узнала после третьего укола, а про геометрические фигуры – после пятого). Но дверь, которую только что открыла Пипа Мумуш, вывела ее в широкий полукруглый полукоридор, каких не бывает в природе. С одной стороны коридора были разноцветные двери, а с другой – металлические перила. За перилами был… провал вниз. А внизу бы-ы-ыл… Ы-ы-ы!!! Нет, Пипа не могла заставить себя посмотреть в эту бездну! Она никогда не поднималась выше третьего этажа. Ее что, привезли в цирк? Но и в цирке не может быть та-а-ак высоко!
Пипа в ужасе попятилась. Замерла на пороге. Наверно, надо было войти внутрь, закрыть дверь и дождаться медсестры-ангела, но экспериментировать теперь было страшно. «Может быть, я еще сплю? – подумала Пипа. – Тогда надо вернуться и лечь на кровать…» Она все-таки допятилась до центра комнаты. Нельзя гневить ангелов!
– Приветик!
В дверном проеме – и откуда только оно взялось? – стояло нечто несусветное, не парень, не девушка, в невероятно зеленых шортиках (кажется, они светились) и с такими же ослепительно-зелеными волосами, торчащими палками в разные стороны (дреды на Земле-75 никто не делал, Пипа Мумуш видела их впервые, как и полукруглые коридоры с безднами по ту сторону).
– Приветик, говорю! – Существо выглядело достаточно добродушно. – Меня к тебе гидом приставили, недельку смогу себе накинуть. А то буксую на четырнадцати.
Пипа промолчала, поскольку абсолютно ничего не поняла. Кроме того, что перед ней точно не ангел. Ангелов таких не бывает! Ангелы так не смотрят! Так не разговаривают! Никогда! Существо, вероятно, догадалось о том, что слова «гид», «приставили» и «буксую» собеседнице не знакомы, поэтому пояснило:
– Ну, мне четырнадцать лет уже двадцать два года, поэтому я согласилась на такой геморрой, как гидство, чтобы хоть как-то сдвинуться с мертвой точки.
В ответ Пипа промолчала еще выразительнее и даже опять попятилась. Зеленое существо хлопнуло себя ладонью по зеленым палкам, торчащим из головы, и воскликнуло:
– Ну я вапще! Так мне ни дня не заработать. Все, давай дубль два!
Пипа затравленно окинула взглядом стены и окно со знакомой занавеской и побледнела. Бежать было некуда. Существо тем временем проворно выскочило в опасный коридор с гигантским обрывом за хлипкими перилами, а спустя секунду осторожно высунулось в дверной проем и вежливо вопросило:
– Можно войти?
Пипа молчала. Существо тоже. «Может быть, это клоун такой! – догадалась вдруг Пипа. – Может быть, один из подарков после одиннадцатого укола – бесплатный билет в цирк. Я в цирке. Тогда ладно…» Пипе нравился цирк. Цирк – это лучше, чем театр! Пипа улыбнулась. Существо облегченно выдохнуло:
– Улыбается – это хорошо! Это правильно, что ты улыбаешься! А то если ты начнешь орать или башкой об стенку биться, у меня день слетит.
Пипа улыбнулась шире. Клоун был забавным, хоть и не очень похожим на обычных клоунов. И ушей у него почему-то не было. Всем известно, что у клоунов должны быть большие красные уши! Клоун без ушей – ха- ха, ну и умора! Пипа рассмеялась:
– Ха-ха-ой-ха-ха! Ты уши потеря-ал!
Клоун в недоумении потрогал свою голову под диким париком:
– Шутница, итить… На месте мои уши!
Пипа продолжала хохотать, как ненормальная.
Диди.
– Меня Пипа зовут! – представилась Пипа Мумуш, как следует отсмеявшись. – У меня одиннадцать уколов мудрости, вот, смотри!
Она продемонстрировала свою руку, но на клоуна ее шрамики не произвели должного впечатления:
– Да мне как-то по барабану… Тут всем по барабану.
– О, а тут барабаны есть? – обрадовалась Пипа. – Цирк с барабанами! Я люблю, когда с барабанами. И когда собачки по кругу бегают, тоже люблю. А скоро представление начнется? Там будут все, кому одиннадцать уколов сделали? И у каждого свой клоун, да? Это здорово!..Все-таки ты очень смешной клоун! Клоун без красных ушей! Ха-ха-ха, ой не могу!!! Клоун, клоун! Как тебя зовут?
Зеленоволосое существо выразительно покрутило пальцем у виска, потом хмыкнуло, вздохнуло, оглядело вновь прибывшую и, игнорируя многочисленные вопросы, произнесло:
– Цирк ей с барабанами, итить… Меня Жиза зовут. Ударение на и. Я не клоун, я девочка. Ну, то есть уже девушка, можно сказать. Мне четырнадцать лет и сто тридцать два дня.
Пипа напрягла мозг: нет, нового знания на предмет подсчета дней жизни после одиннадцатого укола мудрости в ее голове не появилось. Она не могла сказать, сколько ей дней. Да и какая разница! И вообще, наверное, пора идти смотреть представление. А песню, Песню Радости, ее же когда? Она где-то тут, тут, а остальные где? Тоже тут? Или они где-то не тут и без нее будут петь? А как тогда общая фотография? Вопросов у Пипы Мумуш было так много, что неясно, с какого начать. Песню без нее исполнять не могут, ведь тогда не будет вокруг кого водить хоровод… «А! Ангелы, наверное, всю деревню сюда привезли цирк смотреть!» – догадалась Пипа. Иногда они делают подарки для всей деревни.
Папа Пипы рассказывал, что его папа рассказывал, что, когда его папин папа был маленький, ангелы перенесли соседнюю деревню на другую сторону реки. Вот прямо так: хлоп! – и перенесли. Все жители вечером заснули в своих домах на одной стороне, а утром проснулись – на другой! С домами вместе! А огороды на той первой стороне остались. Пипа в эту историю не очень верила. Зачем огороды оставлять? Папиного папы папин папа точно врал!
– Эй, ты чего молчишь? – заволновалась зеленая Жиза. – Плакать, я надеюсь, не собираешься? Ты это… не плачь, смотри. А то у меня день слетит.
Но Пипа не собиралась плакать. Она задумчиво и с упоением покусывала большой палец и смотрела сквозь Жизины сияющие шорты. Большой палец не отличался особой чистотой, но так было всегда. А вот мысли у Пипы, в противовес пальцу, стали какими-то новыми, не такими, как раньше. Странными и непростыми они стали. Неуверенными какими-то. Они отличались от прежних, как твердый пол от зыбкой морской глади. Вроде и штиль, и ровненько все, а попробуй-ка наступи – провалишься!
– Эй, ты чего?
– Папиного папы папин папа не врал… Всю деревню могли… – неуверенно произнесла Пипа, тряхнула головой и решительно заявила: – Ну что, пошли ваш цирк смотреть?
Жиза радостно закивала:
– Пошли, пошли! Это хорошо, что ты такая позитивная и башкой об стену не бьешься. А то почти все бьются. Ну, не важно. Главное, у меня день зачтется. Ура-а!
Она выбежала в коридор с бездной, закружилась от счастья – зеленые палки разлетелись над головой и упали. «Хороший клоун, оригинальный!» – подумала Пипа. Понятие «оригинальный» появилось у нее после десятого укола, примерно год назад.
– Тебе у нас понравится, – радостно проворковала Жиза. – Тут у нас нормально. Новичков почему-то особенно радует, что можно пончики есть бесплатно и сколько влезет. Кстати, хочешь пончиков?
– Бесплатно? – уточнила Пипа.
– Ну да! Говорю же: у нас тут все бесплатно. Все что можно – то бесплатно.
– С кремом пончики? – опять уточнила Пипа и непроизвольно облизнулась, – оказывается она уже успела проголодаться, видимо, после одиннадцатого укола спят дольше, чем после десятого.
– С кремом, с кремом. С тремя видами кремов.
– Ха-ха! Глупость какая! Три вида кремов! Ха-ха!
Потешаясь над шуткой зеленой клоунессы без красных ушей, Пипа все-таки вышла в страшный коридор. В сторону бездны она на всякий случай не смотрела.
– Не веришь, что ли? – обиделась Жиза.
– Не-а! Но шутка хорошая!
– Да чтоб мне еще сто лет четырнадцать было, если вру! Пошли на двадцать третий, сама убедишься!
Жиза бесцеремонно схватила Пипу за рукав и потащила к лифтам. Хотя с двадцать четвертого этажа на двадцать третий можно было бы и по лестнице спуститься. Лифты не успели произвести на Пипу Мумуш должного впечатления, поскольку она продолжала истерично смеяться над шуткой о трех кремах.