Ая эН – Уровень Дзета (страница 49)
– Зато я тебе на нашей старой планете каждый день звонил! – заржал Риз.
– О да, помню!
Клюшкин тоже засмеялся. Одно время Риз звонил Дюшке каждый день разными голосами. Он имитировал учителей, директора, родителей, одноклассников.
– А помнишь, как ты позвонил типа ты – Варя Воронина? «Дюшечка, миленький, давай встретимся под часами ровно в пять».
– Помню. Как ты меня тогда только раскусил, а? – прищурился Ризенгри.
– Как-как… Разве Ния могла бы мне позвонить и такое сказать? Я ж не последний лох, чувствую, на что человек способен, а на что нет.
– А помнишь…
Время сладкой рекой текло рядом. Они вспоминали школу, разные прикольные истории. И как они поменялись телами. И как Ризи обдурил целый секретный институт. И как Майкл Кэшлоу решил, что Клюшкин – это клон Клюшкина. И какие были странные порядки на планете Элины.
– Слушай, так что мне делать с Элькой? – спросил Риз. – Ведь она типа страдает. И типа из-за меня.
– Типа да, – согласился Дюшка.
Некоторые фразочки Риза кого хочешь могли свести с ума. До Ризенгри по-прежнему в упор не доходило, что значит страдать, болеть, раскаиваться. Все, что он смог усвоить за все эти годы, было: людям иногда может быть плохо. Причиной этого «плохо» Риз быть не хотел. Он считал, что это несправедливо. Как если бы кто-то просто так лишил его возможности летать или проходить сквозь стены.
Диди.
– Так что же мне делать?
– Вести себя с ней так же, как ты ведешь себя со мной! – сказал Дюшка. – В смысле простоты общения. Ну, а то, что она девушка, и у вас там любовь и все такое, это уже другой разговор.
– Да я так себя и веду! – удивился Риз. – И с другими девушками у меня никаких проблем не возникает. Но Эля… Я ее люблю, да. Но она хочет, чтобы я все время был рядом. Она совсем дура, что ли?
Риз явно ничего не понимал. Дюшка решил пойти другим путем.
– Сколько вы времени проводите вместе? – спросил Дюшка.
– Когда встречаемся, то много времени. Несколько часов.
– А как часто вы встречаетесь?
Выяснилось, что встречаются они, мягко говоря, нечасто. После того раза, когда все вместе неудачно съездили к Мадлене (Риз не заметил, как при упоминании о Маде Дюшка побелел)… Так вот, после того раза они встречались всего один раз.
– И что вы делали?
Выяснилось, что играли. Причем Риз играл, а Элина просто следила за игрой. Про то, что эта была за игра, Риз решил не говорить. Даже придумал запасную версию, шахматы.
– Бес, ты играл не в шахматы. Ты играл в «Маленькие Каникулы», – сказал Дюшка.
И у него опять задрожали губы и заблестели глаза. Риз знал, что если блестят глаза – значит, Дюшке плохо.
– Клюшка, я знаю, что у тебя фобия. Но…
– Бес, давай закроем эту тему раз и навсегда. Я знаю, что ты играешь. Я знаю, что ты играть не бросишь. Я уже смирился с этим. Но я тебя очень прошу, просто умоляю, не втягивай в эту игру больше никого. Никогда, что бы ни было. Хочешь, я на колени перед тобой стану?
Дюшка говорил, слегка покачиваясь вперед-назад. Риз понял, что у его друга очередной острый приступ фобии. Риз попытался излечить Дюшку от фобии с помощью логики. Он сказал:
– Слушай, Дюшка. Я тебе обещаю, что никого в игру втягивать не буду. Все, раз обещал, значит, сделаю. Даже Элину. Хотя знаешь, игра в «Маленькие Каникулы» – это, пожалуй, единственное место, где мы бы с ней могли вместе оттянуться на полную катушку. Я был бы просто счастлив, если бы она стала играть. И ей, кстати, тоже игра нравится. В этой игре, наверное, мы могли бы быть счастливы вместе. Но она боится играть из-за тебя, из-за твоей, прости, дурацкой совершенно фобии.
– Она не дурацкая.
– Дурацкая. Это всего лишь игра. Да, опасная. Но ведь и на Пи никто не застрахован от несчастных случаев. И иногда бывает, что кто-то убивается, упав со скалы, или еще что-нибудь. Да, медицина тут развита так, что живи хоть вечно. Но и тут изредка случаются неприятности.
– Один раз в десять тысяч лет, – нашел в себе силы съязвить Дюшка.
– Немного чаще.
– В У-У за все его долгое существование ни одного случая не было.
– А в Мебиклейне на пробном пуске термоядерного реактора триста лет назад сразу четверо ученых погибло.
– Так они сами нарывались на неприятности. И ты нарываешься.
– Дюшка, это всего лишь игра. Сражение. Войнушка. Если мы с тобой сейчас подеремся на мечах и я тебе отрублю голову, с тобой что-нибудь плохое произойдет?
– Нет. Меня отвезут в больницу, пришьют голову обратно или, в крайнем случае, тело новое нарастят. Если ты меня безголового решишь изрубить в куски. Но там – совсем другое дело.
– Почему, чудак?
– Слушай, Бес, давай оставим этот разговор. Ты играешь – играй. Я играть не буду никогда. И теперь для меня главное – уберечь от опасности Нию. Раз уж я тебя не смог уберечь…
Дюшкины глаза опять стали мокрыми. Риз поджал губы и сказал:
– Хорошо. Тема закрыта. Кстати, а ты не хочешь поехать в Тель?
– А знаешь, хочу! – неожиданно сказал Дюшка. – Если я там не буду никому мешать. Мне интересно посмотреть, чем ты занимаешься. А это возможно?
– Очень даже. Я могу пригласить на конференцию одного гостя. И Эльку я не возьму. Пусть сдает экзамены. А то останется на второй год, и у нее совсем депресняк начнется. Но я теперь обязательно буду ей звонить раз в день, как ты советовал.
– Только пригласи ее куда-нибудь еще вместо Теля. Летом в романтическое путешествие. А сейчас в кино хоть, что ли. А когда конференция?
– Послезавтра.
Ризенгри честно позвонил Эле на следующий день. Он постарался сделать все так, как советовал Дюшка. У Риза Шортэндлонга было отличное чувство времени. Но на всякий случай он поставил перед собой часы, чтобы не ошибиться и болтать не меньше десяти минут. Составил список ласковых слов.
– Привет, мое маленькое солнышко!
– Привет!
Голос у Эли был напряженный. Риз никогда раньше не называл ее маленьким солнышком. И большим тоже.
– Я тут подумал: тебе ведь не очень хочется в Тель? И дела у тебя, наверное. Тут просто Дюшка очень в Тель просился. А у меня только одно гостевое приглашение. Давай я сейчас возьму с собой Дюшку, а мы с тобой лучше пойдем в кино. А летом съездим в романтическое путешествие. Вдвоем. Ты и я. Идет?
– Идет, – прошептала Эля.
От услышанного у нее подкосились ноги, и она вынуждена была сесть на кровать. Хорошо, что звонок Риза застал ее дома, то есть в гостинице, – у Эли на свое жилье денег пока не было и знакомых, как Лещща, тоже.
– Ты рада?
– Да.
«Ни в какое путешествие мы не поедем, – подумала Эля. – А в Тель он не хочет меня брать, чтобы не позориться перед друзьями. Дюшку берет…»
«О чем мне говорить с ней еще девять с половиной минут? – подумал Риз. – Надо было заглянуть в каталог романтических приключений, что ли.»
– Как там дела у Дюшки? – механическим голосом спросила Элина.
– О, просто отлично! – Вот и нашлась тема для разговора. – Я был у них дома. Представляешь…
Эля и Риз проговорили целых пятнадцать минут вместо десяти. Для Риза Шортэндлонга это был абсолютный рекорд. В конце разговора Эля спросила:
– Ты сегодня играть идешь?
– Нет, – не моргнув глазом соврал Риз.
Он дал слово Клюшке не втягивать никого в игру.
Вечером в обычное время Риз как ни в чем не бывало полетел к Маде и Сэмму. До их кафе не было ни единой сокращалки, а пользоваться машиной значило только терять время. Риз приземлился перед входом в кафе, поднялся по ступенькам, вошел. Спустя несколько минут из-за деревьев, растущих во дворике кафе, вышла Элина. Она направилась прямиком к трассе, поймала такси и уехала в У-У.
Эльке решительно не к кому было пойти со своим горем. И все-таки на следующий день она набрала номер Ниоко. Это произошло после того, как Риз и Дюшка уехали в Тель. Ниоко срочно отправилась к Эле.
– Хозяйка, я с тобой! – мяукнул рыжий Тафанаил.