Ая эН – Уровень Дзета (страница 24)
– Игру в мяч.
Дюшке сегодня не хотелось очутиться посреди заснеженного поля.
– Два плюс четыре – это скучно или корова?
– Это скучно.
Никаких головоломок сегодня!
– Что случится, если в двигатель винтокрыла попадет мелкий камешек?
– Понятия не имею!
Наверное, это вопрос для бывших пилотов.
– Сколько времени вы собираетесь провести во флиссе?
– Два часа.
На заполнение анкеты ушло минут пятнадцать. Потом гном отвел Дюшку в соседнюю комнату и попросил его немного подождать. Дюшка приземлился в кресло и стал ждать. Прямо перед ним находилась белая дверь. Лещща рассказала, что за этой дверью каждого ждал собственный, неповторимый мир.
Клюшкин немного нервничал. Какое там немножко – он сидел, уставившись на дверь и стараясь выглядеть невозмутимо. Но на самом деле его обдавало волнами. Волны следовали через одну: одна горячая, от которой бросало в пот, другая – леденящая, от которой схватывало все внутри и пересыхал рот. «И чего я так волнуюсь? Ведь это развлечение, просто развлечение…» – досадовал Дюшка.
Минут через пять гномик ввел в комнату еще одного посетителя. Молодой человек держал под мышкой большую плюшевую игрушку, бешеную помесь мишки и крокодила. Чувствовал молодой человек себя вполне уверенно. Наверное, он приходил сюда не в первый раз. Не успел гномик выйти, как белая дверь заиграла голубоватыми огоньками и стала потихоньку отворяться. Дюшка встал. Ноги у него сразу же стали ватными и непослушными.
– Простите, простите, но это не вам! – засуетился гном, бросаясь к Дюшке.
– Но я же раньше пришел!
Голос Клюшкина звучал вполне уверенно. Теперь, когда можно было опереться на желание «восстановить справедливость» и не думать о своих истинных желаниях, его волнение отступило.
– Простите! Не беспокойтесь! Сейчас вас тоже обслужат!
Гном усадил Дюшку обратно в кресло. Дверь между тем полностью открылась. Это была большая дверь, поэтому Дюшке отлично удалось разглядеть, что за ней.
За дверью была полоса пляжа перед спокойной гладью озера. А может, моря. На почти пустынном берегу играла с собакой маленькая девчушка лет четырех. При виде молодого человека с толстым плюшевым крокодилом в руках, она вскочила с песка и резво бросилась ему навстречу:
– Привет, пап!
Молодой человек засиял от счастья и шагнул за порог. Дверь медленно закрылась, но Дюшка успел увидеть, как девчушка с радостным визгом бросилась отцу на шею. Зубастый плюшевый медведь неловко упал на песок головой вниз.
– Правда, необыкновенно романтичная сцена? – прослезился гном.
Дюшка кивнул. Но его терзали смутные сомнения относительно…
– Простите, а эта девочка… Она… Она настоящая? – спросил Дюшка.
– Там – да, настоящая, – вздохнул гном, утирая слезу. – А тут, по эту сторону двери, пока нет. Это инграмма. Мы много лет боремся за право выхода инграмм в реальный мир. Но увы! Пока что нам отказывают в этом. Так что многие влюбленные, друзья и родственники вынуждены встречаться только во флиссе. Но я верю, что наступят времена, когда все предубеждения исчезнут.
– Какие предубеждения? – Дюшка пока не очень понимал, что имеет в виду гном.
– Разные предубеждения. Вы даже не представляете, сколько всяких глупостей про флисс было придумано и написано в разных мирах и на разных планетах! Например, на одной убогой Земле описали флисс как огромный океан под названием «Солярис» и посчитали, что инграммы сводят людей с ума. А на другой планете решили, что флисс…
Но дослушать рассказ о другой планете Дюшке было не суждено. Дверь засияла на этот раз желтыми огоньками и стала открываться.
– Вот видите, и вам недолго пришлось ждать! – обрадовался гном, прервав свой рассказ. – Ну, удачи!
Перед Дюшкой расстилался роскошный осенний лес в пору листопада. Было очень красиво. Дюшка переступил порог и тут же оглянулся. Дверь медленно закрывалась.
– Не волнуйтесь, гуляйте, ровно через два часа дверь сама появится перед вами! – прокричал ему вслед гном.
Дверь закрылась и исчезла. Дюшку со всех сторон окружал лес. Лес сиял золотом с небольшими вкраплениями пурпура. Темно-изумрудный плющ обвивал стволы. Дорожка, мощенная серым, потрескавшимся камнем, уходила вдаль, к холмам. Дюшка пошел по дорожке, стараясь не наступать на корни, изредка проступающие сквозь камни. Но вскоре он понял, что деревья во флиссе тоже, наверное, неживые. То есть не такие живые, как на его родной мутантской планете, не могут ходить, разговаривать, нападать и так далее. Они были наполовину живые, как на планете Элины. То есть тихо росли на одном месте и были ни капельки не опасны для окружающих.
Дюшка вышел на поляну. Ровная каменная площадка в обрамлении каменных скамей и обломков столбов, поросших мхом, были словно из его старого сна. Или из какого-то фильма, тоже старого, тоже из той, первой жизни. Неожиданный порыв ветра встрепенул листья, подхватил их, закрутил в танце. На полянке никого не было. Дюшка прошел к крайней скамье, смахнул листья, сел. Что толку, если сейчас здесь появится инграмма, похожая на Варю? Ведь все равно это будет всего лишь живой манекен, даже не клон. Впрочем, Варя не появится. Ведь Дюшка ни с кем конкретно не пожелал встретиться во флиссе. Клюшкин огляделся. Вокруг не было ни души. Возле соседней скамейки одиноко лежал мячик, красный с синим. Точно такой мяч был когда-то у Клюшкина, когда он еще и говорить-то толком не умел.
«Значит, флисс решил мне устроить встречу с детством!» – понял Дюшка, поднимая мяч. Ну что ж, наверное, это к лучшему. Мяч был новенький. Он упруго прыгал по каменным плитам. Дюшка улыбнулся. Напряжение окончательно отпустило его. Раз был мяч, то где-то рядом должен был висеть гамак. Мячик и гамак – так было в детстве. Дюшка отправился по боковой дорожке, беззаботно играя мячом. Гамак ждал его за поворотом. Вместо пластиковых стоек, он был привязан к двум дубам. Это было правильно: если деревья во флиссе не опасные, то к чему вбивать в землю стойки? В гамаке качалась девушка. Она сидела спиной к Дюшке, и лица ее было не видно. А волосы… Гамак раскачивался, и необыкновенная золотая копна волос, словно продолжение осеннего леса, словно продолжение листопада, словно продолжение счастья, взлетала и падала вместе с гамаком и Дюшкиным сердцем. «Это инграмма, – сказал сам себе Дюшка. – Это инграмма. Обычная инграмма, которые тысячами создает флисс. Я не буду к ней подходить. Просто постою немного и потихоньку уйду. Лес большой. А потом появится дверь, и я уйду.»
Эля, Ния и Маша попали во флисс гораздо раньше Дюшки, хотя встали позже. Просто они не бродили по улицам и не лопали в нерешительности мороженое в супермаркете. А сразу отправились во флисс. С девочками общался тот же гномик, к которому позже попал Дюшка.
Маша Малинина пожелала встретиться с кем– нибудь реальным, с кем – не важно. Лишь бы было весело и романтично. Или прикольно. Маша очутилась в парке аттракционов, перезнакомилась с целой компанией ребят, которые в этот день тоже решили отдохнуть, и даже решила продолжить отношения с одним из них, Тэнчем. Ребята оказались программистами, причем из Мебиклейна. Даже странно, что они раньше не встречались! Хотя программеры и тестировщики часто ходят разными дорожками, так что, может, и не странно. Тэнч с таким увлечением рассказывал о своей работе, что Маша загорелась идеей тоже начать программировать. Флисс подарил Маше встречу с ее будущей профессией, любимой на всю жизнь.
Элина Нарциссова категорически не захотела ни с кем встречаться, если это не будет Ризенгри. Все– таки гном уговорил ее провести время на старинной шхуне в качестве принцессы. Эля согласилась. И не пожалела об этом ни капельки. Флисс подарил Эле встречу с морем, которое раньше девочка видела только на картинках.
А Ниоко Нири неожиданно заказала себе инграмму в виде Дюшки Клюшкина.
– Вы уверены в том, что готовы к встрече с инграммой? – вежливо спросил гном.
Ния кивнула.
– Вы входите во флисс впервые, – покачал головой гном. – Может, лучше встретится с реальными людьми? А вот во второй раз…
Ния неопределенно повела плечами. Ей вдруг стало настолько все равно…
– Хорошо, – сказал гном. – Давайте сделаем так. Пусть флисс сам решит, что вас ждет, инграмма или реальность. Договорились?
Ниоко попала в осень. Лес сиял золотом с небольшими вкраплениями пурпура. Темно-изумрудный плющ обвивал стволы. Дорожка, мощенная серым, потрескавшимся камнем, уходила вдаль. Ния пошла по дорожке. Она давно перестала быть той Варей Ворониной, которая жила с мамой на планете мутантов и училась в одном классе с последним человеком Андреем Клюшкиным. Дело было не только в отсутствии клюва, мамы, дома, друзей и родной планеты. Дело было в ответственности. Маленькая девочка Варя с замечательным клювом не отвечала ни за свои поступки, ни за свои чувства. Юная певица Ниоко была совершенно самостоятельным человеком. Она знала, что первой любви не вернуть, но готова была жить дальше, петь, радовать поклонников и строить планы на будущее. Пусть даже это будущее уже никогда не сможет быть счастливым.
Ния посидела на каменной скамейке, погладила гладкий бок мяча – похожий мяч был у нее в детстве – и пошла дальше. Между двумя дубами висел гамак. Ниоко села в него и стала качаться. «Надо придумать песню про осень и гамак», – подумала Ния. Она долго качалась. Песня не придумывалась, только самая первая строчка. Ниоко решила вернуться на каменную поляну. Она встала, обернулась и замерла. Перед ней стояла инграмма Дюшки Клюшкина. Ниоко побледнела, но тут же пришла в себя. Что ж с того, что во флиссе она встретила того, кого она собиралась встретить? Девочка мужественно обошла гамак и подошла к Дюшке. Она не знала, как общаться с инграммами. Но полагала, что флисс все проблемы должен взять на себя. Ведь она пришла сюда развлечься!