Ая эН – Уровень Дзета (страница 18)
Ниоко поприветствовала всех собравшихся свистом, перешедшим в переливчатое хрюканье. Последние звуки ее приветствия потонули в ответном ликующем свисте. А девушка, сидящая в кресле справа от Элины, в ответ тоже громко и очень оперативно хрюкнула. Затем, оглянувшись по сторонам и заметив удивленный взгляд Эли и колдующего над ней парикмахера, прокричала:
– Мы с Ниоко учились когда-то в одном классе! На другой Земле! Давно! Еще до того, как она сделала операцию носа!
Элина усиленно закивала, показывая, что она все расслышала. Этикет ее собственной Земли предписывал в данной ситуации немедленно познакомиться с обратившейся к ней девушкой или, по крайней мере, ответить тирадой, содержащей не меньшее количество слов. Но Эля понимала, что ее голосовые связки конкуренции с толпой не выдержат. Ниоко между тем начала петь. Вообще-то ее песенка была проста и незамысловата. В первом куплете она пела о любви, во втором – о любви, а в третьем – о большой любви на всю, на фиг, жизнь, какой бы бесконечной и счастливой она, эта жизнь, ни была бы. Припев на 90 процентов состоял из хрюканья, достаточно мелодичного, и на 10 процентов из мычания, тоже вполне оригинального. Элю эта песня сразила наповал. Ничего удивительного. Особенно если учесть, что на ее родной Земле-4 даже магнитофонов с граммофонами не существовало, а усилителей, микшеров и прочих возможностей и тем более. Затем Ниоко спела о кошке, которая научилась нырять и обнаружила, что на морском дне живут кошачьи русалки. А затем она стала петь невероятной красоты и сложности блюз о каком-то флиссе. Элина заметила, что девушка, которая училась с Ниоко в одном классе, тоже знает эту песню и с удовольствием подпевает, стараясь не качать в такт головой, которая усилиями мастера постепенно превращалась в шар из подтаявшей сахарной ваты. Эля тоже пыталась сидеть неподвижно: ее волосы, ставшие местами прозрачными, от корней изгибались в разные стороны, а затем сосульками свисали вниз. С каждой сосульки что-то капало, похожее на чернила. Но, наверное, так оно и должно было капать, поскольку мастера это обстоятельство ни капельки не волновало. «Надо будет обязательно познакомиться с этой девушкой! – подумала Элина. – Узнать, что такое флисс, и слова записать…»
Спев еще пару песен, Ниоко удалилась. Ее сменили ведущие, которые продолжили знакомить собравшихся с мастерами и их работами. Ближайший к Элине экран находился прямо за спиной мастера, который работал впереди, чуть левее. Посмотрев несколько работ, представленных ведущими, Эля с сожалением отметила, что ее прическа, хоть и оригинальна, но вряд ли потянет на первое место или даже хотя бы на десятое. Впрочем, она тут же строго одернула себя: какие сожаления? Еще десяток дней назад она жила в одном из самых жалких, зачуханных миров, где лучшим развлечением были ночные сны, от которых наутро не оставалось даже воспоминаний. А здесь! А тут! Элина улыбнулась, облегченно выдохнула, и через минуту ею овладела приятная кошачья расслабленность. Место ведущих заняли цирковые артисты.
Прическа Эли в десятку не вошла. Правда, она получила приз за «лучшую зимнюю прическу». Таких утешительных призов было более сотни: самая вкусная, первейшая среди коротких стрижек, наиболее запоминающаяся, оптимальная при дождливой погоде… Парад причесок продолжался до позднего вечера. За это время Эля успела познакомиться с Машей Малининой, одноклассницей Ниоко, и еще с двумя участницами конкурса.
Стоя на сцене и ожидая награждения, Элина непроизвольно искала глазами Ризенгри, хотя и так знала, что он не придет. Риза она действительно в толпе не нашла. А заодно потеряла и новую свою знакомую, Машу. Вроде стояли все время рядом. Но в какой-то момент Маша куда-то подевалась.
Элина сошла со сцены, прижимая к груди награду – непонятного вида устройство, размером с фен или с утюг, но больше похожее на сапожок с двумя ручками и клавишами. Вокруг творилось нечто невообразимое. По крайней мере, робкая девушка Элина, с рождения никуда практически не выезжавшая из своего отсталого, провинциального городка, была от столь многолюдной и буйной тусовки в состоянии восторженного шока. Ее закрутило и понесло куда-то в самый центр шума и суеты вместе с какой-то веселой компанией. «Я потерялась! – подумала Эля. – Ну и пусть!»
Маша Малинина теряться, напротив, и не собиралась. Помахав над головой полученным призом «за самую круглую и воздушную прическу» и поприветствовав толпу, Мария деловито продралась к краю сцены и упорхнула к гримеркам. Она-то знала, куда ей надо идти. Толкнув одну из дверей, Маша прошла в изолированное помещение, заполненное цветами, конфетами, игрушками и сувенирами, и плюхнулась на мягкий пол, оглушительно при этом чихнув. Рыжий котенок, довольно солидного для котят размерчика, калачиком свернувшийся на столе между пудрами и помадами, тут же проснулся и вопросительно посмотрел на Машу.
– Будь здорова! – сказал котенок низким мяукающим баритоном.
– Ой, Тафик! – вздрогнула Маша. – Что с твоим голосом?
– Ничего страшного, капельку охрип! – махнул лапкой рыжий Тафанаил и выгнул спину, царапая коготками столешницу и разминаясь.
Маша поднялась, поставила свой приз на столполку возле левого зеркала и увлеклась рассматриванием подарков Ниоко. А Тафик принялся вылизывать себе животик.
– А где Ния? С поклонниками небось? – спросила Мария, с любопытством разворачивая очередной сверток.
– Моется, – коротко мяукнул Таф, махнув лапкой в сторону душа.
Тафанаил, как и все коты, был убежден в том, что единственный правильный способ умывания – это вылизывание. А все эти потоки воды сверху – один вред для здоровья.
– Как она долго!
– И ничего я не долго!
Ниоко Нири вошла в гримерку и первым делом повернулась к зеркалу, трогая свой римский, точеный нос.
– Красивая, красивая! Особенно слева! – подколол ее Тафик. – Чего лишний раз любоваться!
– А ну, брысь отсюда, умник! – нахмурилась Ниоко, легонько шлепая котенка. – Тоже мне, научился разговаривать на мою голову!
Тафанаил грациозно спрыгнул на пол, словно он и без того больше не собирался сидеть на столе.
– Вырос бы лучше в большого кота! – продолжила Ниоко. – А то весу в тебе – еле поднять, а все котенок!
– Вырасти в кота? Запросто. Но только когда ты вернешь себе свой большой клюв! – тут же парировал котенок.
– Нет, ну, ты слышала? – Ниоко возмущенно повернулась к Маше.
– И имя бы себе нормальное мутантское вернула, – не унимался Таф. – Варя Воронина, – так приятно и вкусно звучало. А то какая-то Ниоко-белобоко. И сокращенный вариант – Ния – ничем не лучше! Мяу!
Ниоко схватилась за голову и застонала. Впрочем, на самом деле такие перепалки с Тафиком у них были постоянно. Ни одна сторона, включая Машу, всерьез их не принимала.
– У тебя сейчас, вечером, опять репетиция? – спросила Маша.
– Не-а! Отдыхаю!
– Ну наконец-то! – обрадовалась Маша. – А то у тебя каждый день дела, словно мы не в раю находимся. Давай куда-нибудь сходим. Вряд ли нас еще когда– нибудь в ближайшем будущем занесет на такую окраину! И вообще, ты мне обещала.
Ну, это уже мутангельские враки! Гулять по ночам Ния Маше не обещала, а уже был поздний вечер. Обещала задержаться тут на пару дней, это да…
– А завтра пойдем гулять?
Ниоко не ответила. Но хорошо, что хоть не отказалась сразу.
Варя, которая теперь стала Ниоко, попала сюда давно, сразу после того, как поцеловала Дюшку Клюшкина, и с тех прошло очень много времени. Она успела побывать Мебби Клейном, прокладывая вместе с Янанной сокращалку к своей родной планете. Успела позаниматься в беоне Фи, познакомиться с влюбленным в нее Кириллом, бывшим жителем Земли-13 (кстати сказать, он честно исчез из ее жизни, как и обещал, хотя порой она встречалась с ним взглядом, он приходил на ее концерты, когда бывал не занят, но никогда не садился в первый ряд). Затем она научилась летать на драконе в Романтик-стране. Затем поняла, что ей надо заняться вокалом, и занялась им профессионально (этому немало поспособствовали ее друзья Чич и Паола). Затем подружилась с Машей и Рино – последними представителями ее родной Земли-11. Затем сменила имя и сделала операцию, заменив клюв носом. Ни первое, ни второе не было причудой, поскольку клюв мешал пению и не позволял брать высокие ноты. А сценическое имя Ниоко Нири определенно являлось более благозвучным…
По меркам Земли-11, как и по меркам всех земель, жители которых живут около сотни лет, Ния уже успела стать совершеннолетней.
А вот Маше еще только предстояло отметить совершеннолетие.
Диди.
Девочки сразу подружились, но Ния чувствовала себя старшей. Может быть, еще и потому, что Маша попала на Пи, точнее, стала мутангелом, чуть позже.
– Ты можешь смело тут гулять, Кира не встретишь! – проворковала Маша, поправляя огромный букет, самый большой и нелепый из всех, не поместившийся ни в одну вазу и по этой причине пристроенный кем-то из организаторов конкурса в пластмассовую бочку из-под конфетти.