Ая эН – Казя теперь труп (страница 15)

– Спасибо, но… Эгей! А вода где? Кран, водопровод, что-нибудь? – крикнула Казя в пространство.

Воды не было.

Немедленно захотелось пить. И голова чесалась – помыться бы.

Казя бросилась к окнам. Они открывались внутрь, но за ними красовалась стена куба.

– Шик, – сказала Казя. – Издевательство.

Однако скрежетать в пространство – дело непродуктивное. Надо было осмотреться, проанализировать случившееся и выработать стратегию поведения.

– Итак, что мы имеем из материального? – начала Казя. – Гроб со всеми причиндалами, два окна с занавесками, один горшок с геранью… Герань без воды засохнет, но горшок с землей никуда не денется.

Наивная Казя. Не материальное, а метаматериальное, – это во-первых. Куда угодно что угодно денется, и появится, и сгинет, и вновь появится. Как текст в вордовском файле: раз – и нет целого абзаца, два – и вставили новую главу. Все возможно.

– Джакузи, зайчик… – продолжала считать Казя. – Кстати, забавный зайка! Зайка-зайка, как тебя зовут?

Поскольку зайка был игрушкой, не механической и не говорящей, ответить он не мог.

– Тебя будут звать Кузя! – решила Казя.

Составив реестр имеющихся у нее в кубе-могиле «материальных» предметов, среди которых не нашлось никакой пищи, Казя взгрустнула. Ладно, можно, допустим, ходить с немытой головой и вонючими ногами, но без еды долго не продержаться. Значит, надо выбираться.

Как?

Вариант первый. Пройти опять по ниточке. Не испугаться. И будь что будет, авось не сгинешь, ведь ворожея плохого не посоветовала бы.

Вариант второй. Стучать в стену и кричать. Рано или поздно кто-нибудь подойдет ее проведать, хоть Фёдр, хоть Склеп Иваныч, хоть Лекс.

Вариант третий. Попробовать пробить потолок куба. Пока она только стены пробовала проковырять. Это не принесло успеха. Но вдруг потолок сделан из другого материала?

Казя залезла на подоконник и попробовала дотянуться до потолка, однако ей не хватало буквально десяти-пятнадцати сантиметров. Пришлось оставить попытки. Казя пригорюнилась. Обняла зайку:

– Кузя, Кузя, и что теперь? Подкоп, ты полагаешь?

Кузя ничего не полагал по причине отсутствия мозгов.

Казя принялась простукивать пол, попыталась поковырять в углу ногтем. Увы, пол был непробиваем. Как ей пришла в голову идея сдвинуть гроб, неизвестно. Оказывается, счастье было буквально под ногами – в виде массивной плиты с кольцом, скрытой под ковриком, на котором стояла скамья с гробом.

Вниз вела каменная основательная лестница. Казя глянула, конца ступенек не разглядела. Из глубины пахнуло вкусным. И хотя уловить как следует и распознать запах не получилось, сомнения развеялись немедленно: надо спускаться!

Двадцать пять ступеней вниз – и полная мгла! Если оглянуться, можно различить белый прямоугольник выхода, но свет его словно меркнет с каждой ступенькой, не равномерно, а порциями, полосами. Так не бывает в мире живых. Но тут был мир неживых. Где-то в районе двадцать третьей ступени свет кончался. Человеку тут без фонарика было бы не обойтись, но Казя более не была человеком – она видела.

Как видела? Чем видела? Что видела?

Ответить на третий вопрос куда проще, чем на первые два. У основания лестницы, слева от нее, стояла вешалка метра полтора длиной. На плечиках висело разное, словно кто-то готовился к карнавалу или спектаклю. Казя выудила камзол времен императрицы Елизаветы, а может, Екатерины – она не разбиралась ни в императрицах, ни в истории.

За камзолом последовали: спортивный утепленный костюм эпохи заката СССР, оранжево-желтое сари, маленькое черное платье, достойное Коко Шанель, кожаная куртка с бахромой в стиле вестерн и ковбойская шляпа к ней, некая вязаная хламида болотных оттенков, лакированный брючный костюм глэм-рок такого размера, что в него поместилось бы две с половиной Кази, яркие малиновые брючки, в которые Кассимира не влезла бы даже в двенадцатилетнем возрасте, и пара роскошных пеньюаров – эти ей пришлись впору.

Разобравшись с ворохом одежды и перемерив все, Казя переоделась в свое и обошла, наконец, помещение по периметру. Проход нашелся в дальнем углу, за пустым дубовым шкафом, пахнущим ванилью и камфарой. Кирпичная кладка стен, пыль, мох и паутина не оставляли сомнений в древности сооружения. Пройдя метров двадцать-тридцать, Казя уперлась в… Эм-м, в нечто непонятное. В загробном мире такие штуки называют «твердь», но Казе об этом, конечно, было неизвестно.

Твердь – это не стена, поскольку стена – препятствие непроходимое.

Твердь – это не дверь, поскольку дверь – препятствие проходимое.

Твердь – это нечто достаточно твердое, к чему можно, например, прислониться и не провалиться – независимо от того, труп ты или человек. При этом в твердь можно войти – если, конечно, ты уже труп, а не человек. Объяснить более внятно эту субстанцию, оперируя только терминами материального мира, невозможно. Да и нет смысла тратить время. Поясним только, что мертвяки могут спокойно проходить сквозь обычные материальные стены в мире живых. А сквозь стены и предметы Потустороньки проникать не получается (есть некоторые исключения, но о них – в другой раз!).

Казя постояла-постояла у тверди, простучала ее ладонями и каким-то образом, интуитивно, поняла, что может пройти дальше. Следующие метра полтора она двигалась, как в толще воды, но выбравшись, осталась сухой.

– Норма-а-ально так… – пробормотала Казя, увидев, где оказалась.

А оказалась она на роскошной средневековой кухне – нечто такого рода она видела в исторических фильмах, в тех, где речь шла о замках, королях и прочей лабуде (Казя мало интересовалась подобными постановками, предпочитая фантастику). Свежей еды тут не наблюдалось, однако дрова для очага были, пучки сухих трав висели на крюках, а в первом же сосуде обнаружились зерна кофе.

– Ого! – обрадовалась Казя. – Разве в Средние века в Европе был кофе? Его ж вроде Колумб привез… О,кей, в крайнем случае буду грызть зерна. А может, и еще чего найдется, если поискать.

И нашлось! Нашлось! Нашелся колодец со скрипучим, слегка заржавевшим воротом, а в колодце – вода. Вода-а-а!

Первое ведро Кассимира перелила в котел, водой из второго ведра ополоснула посуду, и только закинув невод в третий раз, рискнула попить. Напилась и рассмеялась: ей ли бояться бактерий и грязи, разве теперь ей они страшны?!

Огонь разжечь удалось с огромным трудом. Казя представляла, как высечь искру с помощью неведомого ей устройства, но чтобы из искры возгорелось пламя, требовалась особая сноровка.

– Теперь главное – пожар не устроить, – пробормотала Казя, справившись с задачей. – Надеюсь, дымоход исправен.

Кофе пришлось размельчать в медной ступе, а варить в ковшике с ручкой, длина которой почти равнялась Казиному росту. Но все-таки на выходе получился именно кофе, а не что-либо иное. Испив три пиалы напитка, Кассимира поблагодарила По-Мир и решила искупаться, но сперва поспать. Некоторое время она размышляла, улечься прямо тут или вернуться к гробу. Решила вернуться, поскольку на кухне ни подушек, ни одеял не было. И вообще, каждому мертвяку ясно, что в собственном гробу уютнее и сны слаще!

Проспала Казя всего ничего, часика три-четыре. В миру между тем наступило девятое ноября, и в воздухе над Пущинским кладбищем уже кружились первые робкие снежинки.

После очередного пробуждения Казю ждал сюрприз. Для купания ей не пришлось идти на кухню, добывать воду, греть ее в котле и поливать себя из ковшика с полутораметровой ручкой. Кран над джакузи приветливо выдал воду, температура которой прекрасно регулировалась. Кассимира испустила вопль восторга, изобразила джигу и немедленно устроила себе долгожданный банный день. Заодно и зайчонка Кузю постирала.

Обернув голову одним полотенцем и укутавшись вторым, Казя бодрячком потопала на кухню.

Содержимое вешалки не изменилось, а вот в шкафу на полке теперь лежала скатерка и три вышитые крестиком салфетки.

– Супер! – сказала Казя. – Буду иметь в виду.

Твердь на этот раз поддалась с таким же трудом, а вот огонь удалось разжечь быстрее. Кухня также обновилась. Теперь кофе можно было смолоть на ручной круглой мельнице с выдвижным ящичком в нижней части. А в углу, противоположном колодцу, стоял мешок с кукурузной мукой.

– Живем! – воскликнула Казя и тут же поправилась: – То есть это… Неживем… Или не знаю как…

Лепешки без масла подгорели, – тефлоновых сковородок на древней кухне не водилось. Но куда их выбросить, Казя не придумала. Пришлось съесть горелое, хорошо еще, что мало сделала, на пробу.

– В следующий раз сварю кашу! – решила Казя.

Справедливо рассудив, что могли произойти и другие изменения, Казя вернулась к вешалке, переоделась в ковбойку (не ходить же в полотенцах!) и принялась обследовать территорию заново.

Тщательный осмотр показал, что полки на стене слева от очага теперь не подступают к серой печной кладке, а отстоят от нее метра на два. Сама стена словно поменяла структуру. Казя попыталась пройти ее так, как проходила твердь, но у нее это не получилось. Оставив попытки, она заново пошла шарить по сусекам. Нашла крупную грязную соль и чистейший сахар – большие прозрачные куски.

Сварив кофе с сахаром и кашу с солью, Кассимира окончательно возрадовалась и пришла к выводу о том, что смерть, по крайней мере в ее случае, – не такая уж плохая штука.