реклама
Бургер менюБургер меню

Ая эН – Казя теперь труп (страница 11)

18

Алина покачала головой:

– Не.

Лекс посмотрел и настаивать не решился: Алинка-Малинка, сине-прозрачный скелетик, была слишком слаба. Даже стоя держалась за стену и едва не падала.

– Эй, ты сможешь сама подняться наверх?

Она пожала плечами.

– Погоди! – вдруг сказал Лекс. – У меня идея. Стой тут, никуда не уходи. Там, говоришь, ровная дорога?

Алина кивнула.

– Я сейчас самокат принесу. Не наведенный, сдубленный. На нем вдвоем запросто можно. Будет как в песне: «Мы возьмем напрока-ат самый быстрый самока-ат! И вдвоем на самокате вылетаем на Арбат!»

Глава 6

Универ: первые впечатления

Лекс был быстр, аки ветер, но к моменту, когда он вернулся с самокатом, Алина успела подняться, переодеться, спуститься, и ждала его у чаши. Синее строгое платье чуть выше колен, чулки, туфельки-лодочки – в чем везли в крематорий. Белый воротник с вышивкой. Синяя миниатюрная девушка в синем платье.

– Ну, погнали! Я выяснил, мы успеваем, это как раз сегодня. Вставай передо мной и держись покрепче.

Все оказалось точно так, как обещал Алине Фёдр: после круглого зала один широкий проход с идеально ровным полом, длиной около трех-четырех километров. Причем ощущения туннеля или подземелья не было: скорее это напоминало переход между станциями метро, только, конечно, намного уже. Потолок, а местами и пол, светился. Потолок – белым, пол – голубоватым. Доехали быстро.

Ход оканчивался, как и начинался: круглым залом, от которого отходили ходы поменьше. Различались они подсветкой: под кладбищем все было белое, а тут разноцветное, но не яркое вырвиглаз, а благородное: горчичный, ирландский зеленый, карминно-розовый, кобальтовый… И ни одного символа, ни единого указателя.

– И куда дальше?

– Не знаю.

Решили проверять все ответвления подряд. Алина потихоньку отправилась по изумрудному пути, как Элли. А Лекс покатил по горчичному и, надо сказать, чуть не навернулся: спустя минуту под колесами началась какая-то хренотень, как в детской игре «по ровной дорожке, по ровной дорожке, по кочкам, по кочкам…» Не дожидаясь этапа «в ямку провалились!», Лекс остановился.

– Это глупо, – пробормотал он, спешившись и поворачивая обратно. – Должна быть какая-то подсказка.

Подсказка, подсказка, подсказка… Символов нет, стрелок нет, все, что у них есть, это рекламный листок без схемы. А на этом листке, на этом листке…

– Алина, возвращайся!

Алина и десяти метров пройти не успела.

– Ты нашел?

– Догадался. На рекламном листике весь текст черный, логотип универа разноцветный, и одна полоса сбоку вдруг синяя, как ты. Нам туда. Залезай.

Они покатили по синему ходу, но далеко ехать не пришлось: опс, резкий поворот, опс, еще один, и готово. Само помещение было невелико, не больше комнаты в Алинкином домике. Но высота его впечатляла, а еще больше впечатляла дверь – огромная, из красного дуба, с витражами, начинающимися над головой Лекса. Такой двери никак не могло быть менее двух сотен лет, а ведь академгородок Пущино построили всего-то в шестидесятых годах двадцатого века! Так или иначе, дверь была, и один из витражей, правый, включал логотип университета, такой же, как и на рекламном приглашении.

– Хоть бы было открыто! – прошептала Алина. – Вдруг мы опоздали.

– Так у нас же двери не запираются!

Но эта дверь оказалась заперта. Ни тудым, ни сюдым, как сказал бы Склеп.

Лекс заметил щель в двери, как для писем или прошений. Серебряная полоса металла на нижней части щели блестела ярче, словно была отполирована многочисленными письмами, – такими в мире живых бывают части тела некоторых статуй, которые трогают толпы туристов, веря в то, что это принесет им счастье. Отполированная щель и Лексу с Алиной принесла счастье, но только после того, как они сообразили опустить в нее свое приглашение. Ручка двери медленно начала поворачиваться, и низкий женский голос произнес:

– Добро пожаловать в Йоки, то есть в Подпущинский университет, на День открытых дверей. Приглашение на одно лицо. Вас двое. Пройти может кто-то один.

– Нас не двое! – моментально парировал Лекс. – Я один. А это моя любимая кукла. На День открытых дверей можно пройти с куклой?

Голос, кажется, задумался. Затем ответил:

– Можно.

И добавил:

– В конце концов, у нас раз в столетие День открытых дверей…

Дверь открылась, и они прошли.

– Ну ты даешь! – прошептала Алинка-Малинка. – Я тебе не кукла, учти на будущее!

Вестибюль оказался вместителен и пуст. То есть тут не было ни единого мертвеца или человека. А так-то имелось много всего, например колонны, скамьи с высокими спинками, резные декоративные элементы в изобилии. Хотелось бы сказать, что это чем-то похоже на Оксфорд, но нет. Ни на Оксфордский университет, ни на, допустим, Венский или Сент-Эндрюс. Старина стариной, но тут царили иные цвета, иные запахи, иные декорации. Те же колонны, например, оказались выточены не из мрамора, а из синего авантюрина, причем там-сям из него прорастали веточки со стрельчатыми темно-зелеными листиками. Стены возле входа в деканат изобиловали вполне себе современными стендами, усеянными листками с различной информацией. Лекс успел прочесть названия некоторых факультетов: физический, метафизический, историко-трупный…

– Как тут красиво! – завороженно прошептала Алина.

Лекс зацепился взглядом за самое яркое объявление, написанное от руки красным маркером: «Студенческая столовая на третьем этаже „этажерки“ временно закрыта. Пользуйтесь кафе для преподавателей или столовыми других корпусов!»

– Лекс, а куда нам теперь?

– Не знаю, но давай попробуем выяснить в деканате…

Не успел он это произнести, как вдали послышались голоса, много голосов. А затем в вестибюль высыпала толпа мертвецов-абитуриентов во главе с высоким худощавым джентльменом, одетым в бежевый костюм с укороченными брюками выше щиколотки. Волосы его были седы и растрепаны, как у Эйнштейна, – впрочем, иного сходства с великим физиком не наблюдалось.

Бежевый костюм подвел толпу к деканату, критически оглядел опоздавшую парочку и сказал, обращаясь ко всем и ни к кому:

– Итак, наша экскурсия по университету окончена, я надеюсь, вы все остались под впечатлением от увиденного.

Все одобрительно загудели.

– Теперь, – продолжил бежевый, – те из вас, которые готовы заполнить анкеты и подать заявки на поступление, могут пройти в БФА – Большую физическую аудиторию. Там вас встретят мои коллеги. Тех, кто планирует вернуться домой, я прошу пройти к лифтам, расположенным прямо за вашими спинами. А я с вами прощаюсь, желаю всем удачной вечной нежизни вне зависимости от того, станете вы студентами или нет.

Он откланялся и нырнул в деканат. Абитуриенты вновь загалдели нестройным хором, желая и ему того же.

Не успели Лекс с Алиной опомниться, как толпа рассосалась, причем подавляющее большинство направились к лифтам.

– А где же БФА?

– Бежим туда! – сориентировался Лекс, заметив, как несколько фигур поднимаются по широкой лестнице в дальнем конце вестибюля.

Они рванули к лестнице. Алина проявила невиданную для ее плачевного состояния прыть, едва не опередив крепкого Лекса.

К счастью, искать нужную аудиторию не пришлось: она располагалась на втором этаже, в непосредственной близости от лестницы. У закрытых пока дверей уже сформировалась небольшая очередь из желающих поступить. Алина и Лекс пристроились в хвост и принялись рассматривать своих конкурентов.

Почти все в очереди походили на обычных людей, молодых и не очень. Был один бодренький старикашка с погасшей трубкой, которую он, тем не менее, не выпускал изо рта. Была внушительных габаритов мадам явно пенсионного возраста, от которой разило резкими духами с сандаловыми мужскими нотами. Был некий бомжеватого вида обросший хмырь – определить его возраст было решительно невозможно. Прочие выглядели нормально: обычные абитуриенты, кто в простых джинсах, как Лекс, кто при параде, как Алина.

Впрочем, в толпе выделялись «трупы-инопланетяне», на фоне которых синяя иссохшая Алинка-Малинка терялась. Высоченный, более двух метров, «баскетболист-осьминог», с головой на слишком подвижной шее и с такими же подвижными, словно без костей, конечностями. Зеленые светящиеся скелеты, обтянутые полупрозрачной пленкой, с просвечивающими внутренностями – не всеми, слава богам, а только не противными: сердцем, печенью и почками. И еще некто с головой человека и телом робота без оболочки, с торчащими наружу проводами.

Двери гостеприимно распахнулись.

– Входите, занимайте места. Просьба соблюдать социальную дистанцию!

Очередь начала удавом втягиваться внутрь.

Аудитория оказалась огроменная, мест на двести. Описывать ее нет никакого смысла: старинные аудитории-амфитеатры, в которых каждый следующий ряд на полметра выше предыдущего, легко гуглятся. Разве что цветовая гамма БФА Подпущинского университета отличалась от классических исторических аналогов реала. Тут все было такое же, как в вестибюле: местами полупрозрачное, слегка авантюриновое и слегка проросшее.

Волею судеб Лекс и Алина оказались далеко друг от друга. Лекс занял свободное место во втором ряду, у самого прохода. Алине пришлось подняться выше и сесть по другую сторону.

«Приемная комиссия» состояла из трех преподавателей мужского пола, один из которых оказался одет в такой же бежевый костюм, как и гид; второй явился в шортах, гетрах и рубахе-гавайке; а третий кутался в темно-фиолетовую мантию и выглядел чопорно, всем своим видом выказывая презрение к присутствующим, включая коллег.