AvtoRMY – Высший пилотаж (страница 4)
– Слышишь меня? Не бойся. Просто смотри и чувствуй. Доверься мне.
Двигатель взревел, разрывая ночную тишину. Вибрация прошла через все мое тело. Самолет, послушный воле Чона, покатился по взлетной полосе. И вот – тот самый момент невесомости, когда колеса отрываются от земли. Живот подкатил к горлу. Мы не ехали – мы парили.
– Смотри, – сказал Чон в шлемофон.
Я посмотрела в боковое окно. Город, который еще минуту назад был огромным и шумным, превратился в волшебную шкатулку. Районы светились разноцветными пятнами, фары машин казались одинокими ползающими светлячками. Все стало маленьким, игрушечным…
– Красиво? – спросил он, и я услышала в его голосе улыбку.
Я могла только кивать, прижавшись лбом к холодному стеклу. Страх растаял, его место занял восторг. Мы поднимались выше к звездам, и казалось, если протянуть руку, можно коснуться одной из них.
Мы точно плыли. Чон не делал резких движений, он слегка кренил машину то влево, то вправо. Я чувствовала каждое движение, каждую легкую вибрацию, будто мы были одним целым.
– Чувствуешь? Вот она свобода. Тут нет дорог. Только воздух и воля.
И я чувствовала. Чувствовала ветер, который был не просто потоком воздуха, а упругой стихией, удерживающей нас. Чувствовала тишину – не абсолютную, а наполненную гулом и нашим дыханием в шлемофонах. И главное – чувствовала уверенность. Тут я была в безопасности, как нигде. Чон был здесь хозяином, богом, творцом этой маленькой вселенной.
Дорога назад к аэродрому показалась мгновенной. Посадка была мягкой и почти невесомой – легкий толчок, пробег по взлетно-посадочной полосе, и мы снова были людьми, прикованными к земле.
Чон помог мне выбраться. Ноги были ватными, в ушах звенело. Я сняла шлем и холодный воздух тут же обжег мои щеки. Я смотрела на него, тяжело хватая воздух губами, и он смотрел на меня, точно оценивая реакцию.
– Понравилось? – спросил он, и в его глазах сверкнуло сомнение.
Я не нашла слов. Просто шагнула к нему, вставая на носочки, и потянула вниз за ворот грубой кожаной куртки, вонзаясь в его губы с небывалым раньше напором. Его тоже немного сконфузил мой порыв. Чон пошатнулся вместе со мной в сторону самолета, упираясь в него ладонью. Я жадно смаковала его губы, пытаясь найти успокоение в этом поцелуе. Но перед глазами закружилось все с новой силой. Я слегка отдалилась, продолжая удерживать парня за куртку, пока его рука придерживала меня за талию, чтобы я не упала. Глаза безвольно закрылись, а губы жадно ловили воздух.
– Полагаю, понравилось? – прошептал Чон, разглядывая мои губы.
– Спасибо, – выдохнула я. – Это было… Было… Я не могу найти слов.
Он рассмеялся, согревая меня своим смехом, и, прижав лоб к моему, прошептал:
– Я подарю тебе все небо, малышка.
Глава 3
Мия
Услышав будильник, Чон несколько раз зевнул, одной рукой взяв свой телефон, а другой обнял меня, притягивая к своему телу так плотно, что я почувствовала каждый мускул его торса, каждую выпуклость давно известных шрамов. Он собирался поцеловать меня в шею, но от его дыхание стало щекотно, и я рефлекторно поежилась, подставляя ему лоб – на чем он и запечатлел утренний, легкий, как пух, поцелуй.
Я резко открыла глаза и на секунду застыла, дезориентированная. Серый утренний свет выхватывал из полумрака знакомые очертания: линию его плеча, изгиб брови, темные ресницы, теперь приподнятые, потому что он смотрел на меня. Никак не привыкну, что просыпаюсь с ним в одной кровати. Мне точно не верится в это… И каждый раз, смотря на него по утрам, мой мозг кричит мне: «Он тут! Это не сон!». А сердце отвечает трепетным, глухим стуком под ребрами.
– Я не нахожусь беде, но каждый твой взгляд заставляет мой оргазм выбрасывать лошадиную дозу адреналина… – с тихой, хрипловатой от сна усмешкой проговорил Чон. Его пальцы бессознательно начали выводить круги у меня на плече. – Каждое утро с тобой – это что-то неподвластное описанию. Никогда прежде еще не хотел оставаться в кровати на весь день. И это чувство не угасает уже месяц… Что ты со мной делаешь?
Чон скользнул по моему лицу томным взглядом, взглядом вожделения и страсти, от чего мое сердце провалилось в желудок, а по спине пробежали знакомые мурашки.
– Не смотри так… – выдохнула я, чувствуя, как нагревается кожа.
– Как? – точно издеваясь, переспросил он, приподнимаясь на локти. Его взгляд опустился с моих глаз на губы, задержался там, заставляя их вспомнить вчерашние поцелуи.
– Закрой глаза, – потребовала я, пытаясь успокоить пульс глубокими вздохами, которые лишь сильнее поднимали грудь, привлекая его внимание.
Чон откинулся головой на подушку и послушно прикрыл глаза, но по-прежнему продолжал улыбаться. Эта улыбка, такая беззащитная и в то же время полная обещаний, сводила с ума.
– Я люблю тебя, – тихо, но четко выпалила я то, что не могла сказать, глядя в эти пронзительные глаза. Его улыбка стала еще шире, веки приоткрылись, пропуская скупую утреннюю искру. Блеск его влажных глаз говорил сам за себя. Это взаимно. Я знала это и так. – Ну… Я же не сказала, открывать их! – попыталась я сделать строгий голос, но он прозвучал как мольба.
Вместо того, чтобы снова закрыть глаза, Чон резко навалился на меня, прижимая своим тело к матрасу. Мир сузился до него: до запаха его кожи, смешанного с запахом нашей постели, до тепла, от которого таял разум.
– Я тоже тебя люблю, малышка… – прошептал губами в миллиметре от моих. Его дыхание смешалось с моим. Я закрыла глаза, ожидая главного, настоящего, первого после признания поцелуя.
И в этот миг в дверь застучали. Непоколебимо, громко, с той настойчивой интонацией, которая не сулила ничего хорошего.
Мы замерли, как в кино на паузе. Его губы так и не коснулись моих.
Стук повторился – уже не просьба, а требование.
– Чон! Ты в курсе, который час?! – раздался голос за дверью, который невозможно было спутать ни с каким другим. Голос, полный холодного раздражения. Голос Тэ. – Учебный вылет через сорок минут, а мы еще не вышли из общаги. Могу поспорить, ты еще даже не в форме. Хочешь, чтобы нас отстранили от вылетов до конца контракта?
Атмосфера в комнате изменилась мгновенно. Тепло утренней него будто выморозилась этим стуком и этим голосом. Чон застонал, уткнувшись в мою шею.
– Вот черт, – прошептал он. – Я совсем забыл…
Его «забыл» прозвучало как приговор нашему утру. Как самое красноречивое признание в том, насколько сильно я его отвлекаю. И в это же мгновение в сердце кольнула ледяная игла – не от его слов, а от осознания, что за дверью стоит человек, для которого наше счастье – всего лишь досадная помеха в строгом расписании.
Чон тут же принялся быстро собираться. Его движения были точными и выверенными, как будто он не до конца проснулся, но тело помнило каждое действие. Мне нужно было успеть до своих пар, за опоздание на которые мне не поставят автомат. Это и сподвигло меня одеться быстрее военного с опытом. Я быстро натянула джинсы и свитер, собрала волосы в хвост, но зависла, взглянув, как Чон натягивал темно-синюю форму. Ткань ложилась на его плечи и спину с таким безупречным видом, будто была отлита специально для него. Он застегивал молнии и пряжки с тихим, металлическим шелестом – звуком, напоминающим о том, что его мир состоит из дисциплины, скорости и приказов, а не утренних объятий. На груди его мундира я различала знаки отличия, нашивки. Этот костюм делал его чужим, недосягаемым, частью системы, в которой мне не было места. Он поймал мой взгляд в зеркале и улыбнулся, но улыбка была уже другой – сосредоточенной, готовой к работе.
Не желая его больше отвлекать, я быстро подошла и поцеловала его. Поцелуй получился быстрым, сухим, деловым.
– До вечера, малышка, – обронил он, наблюдая, как я поспешно иду к выходу, надевая на ходу свое пальто.
Запаха старого линолеума, мужского пота и еды из столовой ударил в нос, как только я вышла в коридор общежития. И тут же я наткнулась на него…
Тэ стоял, прислонившись к стене напротив, скрестив руки на груди. Он смотрел не на дверь, а прямо на меня. Его взгляд был безоценочным и оттого еще более колючим.
– Пунктуальность – вежливость не только королей, но и тех, кто не хочет создавать проблемы другим, – произнес он ровным, лишенным интонации голосом. В его словах не было прямого оскорбления, но они висели в воздухе, как обвинительный приговор. «Ты – проблема. Ты – причина задержки».
Я хотела что-то сказать, оправдаться, но язык будто прилип к гортани. В этот момент из душевой в дальнем конце коридора вышел парень. Он был мокрый, с полотенцем на бедрах, и, увидев меня, медленно свистнул, оценивающе провожая взглядом с ног до головы.
– Ого, а у нас новые… пейзажи, – растянул он.
Я почувствовала, как вся кровь приливает к лицу, а затем резко отступает, оставляя ледяную пустоту. Я хотела провалиться сквозь пол.
Тэ оттолкнулся от стены. Мгновение – и он уже рядом с парнем. Не было никакой бравады, никаких предупреждений. Просто короткое, резкое движение – толчок открытой ладонью в грудь. Толчок такой силы, что парень, ахнув, отлетел назад, споткнулся о мокрый след от своих же ног и шлепнулся на пол, а полотенце сползло с него. В коридоре повисла гробовая тишина, нарушаемая только хрипом ошарашенного парня.