Автор – Мама. 48 откровенных историй, рассказанных взрослыми о своих мамах (страница 11)

Она таскала ведра в сарай, чтобы кормить свиней, когда папы не было дома. Топила баню, копала огород. Для деревенского жителя это все не в первой.

Для мамы с папой главное было вырастить детей, поднять на ноги. Им некогда было думать о всяких глупостях и нежностях. Суровые советские годы отложили огромный отпечаток на их отношения. И я думала, что это правильно, что по-другому не может и быть.

Через год и четыре месяца после моего рождения родился братишка. Долгожданный папин сынок. Но, не тут-то было. Маме он нужен был больше. Все внимание перешло на младенца. Я уже более самостоятельная и могла обойтись папиной заботой. С тех пор я потеряла ее тепло.

Я очень ревновала маму к братишке, мне не хватало ее в моей жизни. Я хотела быть единственным ребенком, чтобы все внимание уделялось мне. Но чувствовала себя не нужной.

К папе я привязана больше. Он тискал меня и носил на руках. На всех фотографиях он держит меня. А мама – братишку. Казалось, что всю свою любовь и нежность она отдала Саше. Папа тоже чувствовал ее холод к нему, и нашел отдушину во мне.

Сейчас я понимаю, что мамина программа очень сильно сидит в моем сознании. Мне трудно вот так взять и переписать свою жизнь. Стать теплой и любящей в одно мгновение. Строить отношения с мужчинами по модели, которую я считаю правильной, а не так, как между родителями.

Мама считает, что нужно работать всю жизнь и заработать на пенсию. А не заниматься своим любимым дело во благо огромного числа людей и получать за это деньги. Раньше все делось ради огромного «НАДО», а не потому что «ХОЧУ».

Так и я порой забываю о своих желаниях и живу по маминому сценарию. Но я иду к своим мечтам пусть маленькими, но шашками, и мое творчество всегда рядом со мной.

21

Елена Поплавская

Мама – моя любовь и моя боль

Мои самые нежные, самые трогательные и теплые воспоминания детства связаны, конечно, с мамой.

Если бывают на земле ангелы во плоти, то именно таким ангелом и была моя мама – Надия Галяуттиновна: благородная, честная, очень скромная и очень красивая женщина. К ней все шли за помощью и поддержкой, и каждый её получал. Благодаря ей наш дом был уютным пристанищем, где всегда было светло, тепло и хрустально чисто. Это был абсолютно беззлобный, тихий, нежный и ранимый человечек.

Мама была теплым, ласковым солнышком, к которому тянулись люди. Даже незнакомцы в транспорте или в очереди первыми начинали заговаривать с ней, а через несколько минут уже делились своими печалями-радостями. В то же время она была строгой и с очень правильными ценностями.

Помню, что мама постоянно была чем-либо занята: шила, перешивала, пекла. Она вязала с сумасшедшей скоростью: полноценный мужской свитер за неделю, взрослый шерстяной носок за вечер!

Дома всегда пахло выпечкой и раз в неделю хлебом. Двери нашего дома всегда были открыты для родственников и друзей. Наверное, не было ни дня, чтобы кто-нибудь не зашел к нам в гости.

Сейчас я понимаю, что мама баловала меня заботой и давала достаточно много свободы. Мне никогда не указывали с кем общаться, на какие кружки ходить, что носить и что читать (хотя, Эмануэль в 16 лет прочитать не дали). Мои интересы не ограничивали, разрешали пробовать всё, что безопасно: петь, танцевать, вышивать, вязать, выжигать, работать резцом, шить на ручной швейной машинке.

Однажды, в книжке по мягкой игрушке, которую мне подарили родители, мне очень понравился дракон: яркий, зелёно-красный (до сих пор обожаю это сочетание!) И выкройка была. Я сшила этого Дракошу! Очень красивый получился! Из маминой выходной зеленой кофты и нового бордового, модного тогда, ангоркового шарфа с кистями.

А когда я подросла, мы с подружками придумали танец. Но, нам не в чем было танцевать – костюмов на нас не было. Зато дома в антресолях было очень много красивых платьев, которые мама почему-то не носила. И самые яркие платья я располовинила на юбки с топами. Танец мы станцевали и даже в соседнюю деревню ездили выступать. А за платья мне, представляете, не попало! Мама в очередной раз попросила, чтобы в следующий раз я советовалась, прежде чем, резать одежду. Сейчас, будучи мамой, восхищаюсь спокойствием и выдержкой своей мамы! И понимаю, что мне этому еще учиться и учиться....

Став мамой, я вспомнила об увлечении из детства, немного пошила игрушки и показала дочке, как быстро сделать платье для куклы из носка (зря, наверное, я это сделала), показала книжку про мягкие игрушки, а сейчас наблюдаю за ее экспериментами и «держу руку на пульсе».

В какой-то момент я четко осознала, что все мои комплексы – не мои. Они – мамины. Несмотря на то, что окружающие всегда говорили о том, что моя мама очень красивая женщина, самой себе она никогда не нравилась, постоянно критиковала себя и обесценивала.

А мне часто говорят, что я очень похожа на маму. Видимо, на каком-то подсознательном уровне я и переняла все ее комплексы: и про кривые ноги, и про широкие плечи, и про грубые руки. Сейчас я понимаю, насколько важно отношение женщины к самой себе, особенно, если она – мама. Девочки не слушают, как говорит мама, они просто ее копируют, пусть неосознанно, но все же.

Слава Богу, мне передались не только комплексы и привычка к самобичеванию, но и много хорошего. Например, любовь к поэзии вообще и Эдуарду Асадову в частности. Умение видеть в людях хорошее и принятие того, что у каждого своя правда. Уважение к старшим. Когда я видела, с каким трепетом и заботой относилась мама к своей маме, моей бабушке – я просто не имела права поступать иначе.

Часто мама была строга и требовательна ко мне. В детстве меня это обижало, но сейчас я понимаю, что она хотела, чтобы я была лучше. Чтобы не бросала дела на полпути, чтобы делала все на совесть, чтобы не боялась работы и трудностей, чтобы не обижала близких.

Мне кажется, все самое благородное, что во мне есть – это от мамы. Мама – мой жизненный ориентир поступков и отношений. И я очень рада, что она была в моей жизни! И всегда остается со мной в мыслях и сердце.

Говорят, что природой задумано, чтобы дети хоронили родителей и это естественно, но от этого почему-то не легче. Наверное, самая большая боль каждого человека – потеря близких, когда они уходят, а ты остаешься, и приходится как-то продолжать жить без них.

Маму забрал рак. Она всегда жила для других и мало думала о себе. Много лет она откладывала поход к врачу: то ждала отпуска, то каникул, то что-нибудь случалось – все было некогда. А когда обнаружили опухоль, оказалось, что лечить уже поздно: последняя стадия, метастазы были уже в крови и других органах. Она таяла на глазах. И было ясно, что она уйдет, это только вопрос времени. Это ожидание – огромное испытание, когда ты каждый раз прислушиваешься, дышит она ещё или уже нет. И постоянное чувство страха, напряжения, безысходности…

Когда у тебя всё хорошо, воспринимаешь это как само собой разумеющееся. Порой кажется, что так будет всегда. «Беды случаются у других, но нас они обойдут», – думала я. Не обошли.

Когда уходят из жизни посторонние люди, грустно, печально, но мы понимаем, что «это жизнь» и «все мы там будем». Можем даже немного пофилософствовать. Когда горе касается твоей семьи – рассуждать не хочется.

После переезда в другой регион мама вернулась в деревню со страшным диагнозом. Странно было видеть её слабой и беспомощной и не знать, чем помочь. Тяжело видеть, как твой близкий человек тает на глазах. Тяжело слушать бабушкины причитания и отвечать на вопросы любопытных соседей. В деревне все знали, что она неизлечимо больна. Люди приходили повидаться и, возможно, проститься, несли гостинцы и народные средства от рака. Плакали. Рассуждали. Сочувствовали.

Усталость, злость, беспомощность, безысходность, раздражение копились – эмоции накручивались и росли, как снежный ком.

Конец августа. Нужно что-то решать с учёбой. Наверное, нужно брать академический отпуск в университете, чтобы ухаживать за мамой. Да и за бабушкой заодно. Решено. Собралась ехать в университет, чтобы оформить все документы.

То утро было суетливым: собиралась, спешила, волновалась, нервничала. Мама с бабушкой настойчиво приглашали попить чаю, мне было не до него,я раздражалась и злилась. Они настаивали, я отпиралась. Снова и снова. И мы повздорили. За мной уже подъехали. Я молча собрала сумки и быстро вышла из дома. Садясь в машину, оглянулась: мама грустно-грустно смотрела в окно. Внутри что-то ёкнуло. Но эмоции ещё бушевали, я просто села в машину и поехала.

Это была наша последняя встреча.

Оформить документы сразу не получилось. Нужно было дождаться приказа о переводе на третий курс, а потом уже брать академический отпуск. Пришлось задержаться.

5 сентября позвонил папа. Страшная новость, как удар. Я больше её не увижу.

Сначала кажется, что потерю родного человека пережить невозможно. Но почему-то ты не отправляешься следом. Продолжаешь жить с болью, которая, оказывается, никуда не уходит, она становится частью тебя.

И ты продолжаешь жить с этой болью и ошибками, которых уже не исправить. Часто прокручиваю в голове наш последний день и жалею, что не поступила иначе. Что просто не посидела рядом, не обняла, не поговорила. Отдалась минутным эмоциям.