Автор – Дом на Сиреневой улице (страница 58)
– Ну вот зачем тебе, мужик, столько барахла! У тебя же вот два холодильника стоят. А третий с какой целью брал? – спросил Артём, увидев, что клиент приходит в себя.
– Мастер я, мастер-ремонтник. Технику я ремонтирую, потом продаю.
– Это хобби у тебя такое, чтоли? Или ради денег? Ну, судя по твоей заставленной хламом квартирке, – оглянулся по сторонам Артём, – не очень успешный, да, друг, Виталий, херовый из тебя ремонтник получается, – Артём оглянулся ещё раз, – Вот что это у тебя? Давно лежит?
– Фен, да уже недели две, как соседка дала, стараюсь с ней не встречаться.
– Так, ну давай свой фен, инструменты есть, конечно?
– Есть, – вскочил Виталий и стал собирать по квартире отвёртки, припой, куски провода и шурупы и ещё кучу всякой фигни.
– Ну что ты скачешь, словно озабоченный кролик, дамы вроде здесь не наблюдаются. Давай сюда свои инструменты.
Артём расчистил стол, ловко раскрутил фен, зачистил перегоревший провод, срастил и снова собрал конструкцию:
– Давай, проверяй, только фен соседке верну я, она же тебе ещё не платила, я правильно понял?
Виталик резво подскочил к розетке, вставил в неё вилку фена, нажал кнопку, тот затренькал, на табло высветились нули.
– Ты что, даже фен включить не можешь? Эх ты, Виталий, Виталий. Дай посмотрю. Тут же экран сенсорный, надо нажать и подержать.
Артём нажал на кнопку, немного задержал палец, нолики на экране сменились цифрами. Тренькнуло ещё раз и фен зашумел.
– Доктор вылечил больного, он теперь играет снова! А тебе, Виталий, ещё учится и учиться. Фен я, конечно, заберу, пиши номер квартиры и имя. Гонорар мой, ничего личного, только бизнес. А ты бегом в библиотеку, умные книжки изучать, а то натворишь тут всякого, – внимательно взглянул на «больного», – сегодня не надо, проспись вначале.
Взял листок с адресом, и довольный собой вышел.
Казус
Степан Михайлович с утра был в приподнятом настроении. Он, наконец-то, собрал нужную сумму, чтобы сделать подарок своей жене, Елизавете Сергеевне.
Она давно говорила, что ей не нравятся те очки, которые у нее есть, поэтому она их и не носит. Степан Михайлович даже уговорил супругу сходить в салон оптики, где ей провели полную диагностику, выписали рецепт и уже подобрали очки. Но Елизавета Сергеевна вдруг запротивилась.
– Дорого, – сказала она лишь одно слово и поджала губы.
Степан поуговаривал, повздыхал, но из салона пришлось уйти ни с чем, не будешь же при всех с женой скандалить.
С того визита прошел месяц. Степан Михайлович кое-где сэкономил, продал свой старый радиоприемник, добавил немного с пенсии, но нужную сумму набрал. И вот сегодня он пошел в тот самый салон оптики с тем самым рецептом на очки.
Улыбчивая девушка подобрала нужные линзы, заверив, что, если что-то не так, они по гарантии все исправят, но только при визите Елизаветы Сергеевны. Мужчина выбрал самую изящную оправу, с неброским рисунком и несколькими скромными стразами на дужках. Такие очки точно должны были понравиться жене! Да еще и футляр в подарок дали, ее любимого сиреневого цвета.
– Дорогая, а у меня для тебя сюрприз! – обрадовал Елизавету Сергеевну супруг, едва она пришла домой.
Пенсионерка вела кружок вязания в местном доме детского творчества. Вблизи-то она видела хорошо, а вот с далекими расстояниями глаза совсем не справлялись…
– Не кричи, я в отличие от тебя, слышу хорошо, – улыбнулась Елизавета Сергеевна.
– Зато видишь плохо! – ответил Степан Михайлович и протянул жене футляр.
Она с радостным предвкушением открыла его и… равнодушно отложила на туалетный столик.
– Очки? Зачем, Степа?
– Не нравятся? – расстроился дедушка.
– Ну почему же, хорошенькие… – вздохнула Елизавета Сергеевна. – Но это же дорого. У меня старые есть.
– Но старые же тебе совсем не нравятся, ты же сама говорила? А эти такие красивые, все соседки обзавидуются! Примерь!
– Позже. Голова что-то разболелась после занятий. Дети сегодня такие шумные были, – пенсионерка встала, так и не взглянув на очки, и направилась на кухню. – Пошли чаю попьем, я печенья купила.
Новые окуляры лежали на столике нетронутыми уже две недели. Степан поначалу просил супругу их надеть, но она отмахивалась и отделывалась чаще всего одним словом: «Потом». Степан Михайлович понял, что совершенно не угодил с подарком, и чувствовал себя гаже некуда…
Елизавета Сергеевна сидела у окошка в кухне, наблюдая за двором. Супруг с утра отправился играть в шахматы, его-то пенсионерка и поджидала. По двору сновали туда-сюда соседи. Вот двойняшки из первого подъезда, вот Михаил, сосед сверху, а вон Наталья Кирилловна из 128 квартиры идет откуда-то под ручку с… со Степой? Пенсионерка пригляделась: ну точно – ее Степан! По плечу гладит соседку! Вот, значит, какие у него шахматы по субботам!
Елизавета Сергеевна прямо в тапочках выскочила из подъезда. Пока спустилась по лестнице – лифт долго ждать, пока увидела уже удаляющуюся парочку…
– Ах ты, старый кобель! – разъяренной фурией налетела Елизавета на изменщика. – Молодую нашел себе? Да она всего-то на шесть лет меня моложе! Ну я тебе сейчас задам! И не стыдно, в своем же доме любовницу завел! Ах ты, кобелина!
Пенсионерка не переставала охаживать неверного супруга кухонным полотенцем, которое прихватила с собой. Мужчина закрывал лицо руками и что-то пытался говорить.
– Лиза! Да ты с ума сошла! – схватила ее за руку опомнившаяся соседка.
– Наталья, не лезь, а то и тебе космы повыдергиваю! Будешь знать, как чужих мужей уводить! – пригрозила Елизавета Сергеевна.
– Подожди, Лиза! Опомнись! Это же не Степа! Это брат мой на выходные приехал! – выкрикнула Наталья Кирилловна с безопасного расстояния.
– Что? – ревнивая супруга прекратила избивать свою жертву и отошла на шаг назад. – Брат?
– Женщина, что вы себе позволяете?! – наконец членораздельно возмутился незнакомец.
Теперь, с близкого расстояния, Елизавета Сергеевна четко видела, что это не ее Степан. Да, похож, в общих чертах. Но точно не он.
– Простите! – пенсионерка закрыла лицо полотенцем. – Стыдоба-то какая! Позорище!
– Лизонька! – от угла дома донесся как всегда громкий голос глуховатого Степана Михайловича. – А что это ты тут делаешь в тапочках и халате? Да еще и с полотенцем?
Супруга подняла на него полные слез глаза и без слов убежала домой. Степан Михайлович остался во дворе выслушивать объяснения пострадавших. Домой явился через полчаса. Молча обнял плачущую жену.
– Позор-то какой, Степа, – всхлипнула Елизавета Сергеевна. – Столько соседей видели, выходной же, да и ты так громко разговариваешь, все из окон повыглядывали!
– Ну, ничего страшного, Лизонька, поболтают да забудут через неделю, – утешил жену Степан Михайлович.
– Неделю! Это мне теперь неделю дома сидеть? Стыдно людям на глаза показываться…
Мужчина усмехнулся и принес из комнаты новые очки в сиреневом футляре.
Через несколько дней, возвращаясь из магазина, он увидел возле подъезда жену, которая кокетливо поправляя очки, рассказывала соседке:
– Степа подарил. Дорогие! А уж какие удобные!
Аннушка решает жить
Утреннее солнце аккуратно заглянуло в левый ближний угол спящей комнаты и, не найдя сопротивления, немедленно залило светом всё, до чего смогло дотянуться.
Это вообще не про «нежно коснулось щеки спящей молодой женщины».
«Ёптваюмать», – подумала Аннушка и открыла глаза.
Ледяной майский ветерок немилосердно гнул кривое алоэ на подоконнике. Свитер валялся на полу, будто убитый. Хоть мелом обводи. Толстый слой пыли на тумбочке красиво искрился на солнце.
«Доброе утро, последний герой», – подумала Аннушка и встала.
Дети ещё спали. Оба два.
Мысли были какие-то невесёлые и слишком активные.
Аннушка развелась и переехала четыре месяца назад. Мерещилась прекрасная новая жизнь, полная приключений и радостных событий. Вот теперь она покажет, на что способна!
Отец, а потом муж душили её всю жизнь, но с этим покончено. Аннушка стала хозяйкой своей жизни.
Эм… Хозяйство досталось так себе. Радостные события не торопились, а дом и дети постоянно требовали ухода. Дети ещё и ели. Постоянно!
Кажется, это называется ответственностью. Которая, оказывается, прилагается к свободе. А к этому её никто не готовил.