Автор – Дом на Сиреневой улице (страница 50)
– Что случилось?
– Я… мне выдали квартиру.
– Так это же чудесно! – просияла Марина Георгиевна.
– Да, но… мне нужно ее обставить. Купить хотя бы холодильник и раскладушку. Плита, стол, стулья, шкафы – это я все потом докуплю. Вы не подумайте, я работаю… Я всё верну. Если вы, конечно…
– Ты что-то ещё не рассказала, да?
– Да, вы правы, – сказала Инга. – Ещё я должна денег. Одним нехорошим людям. Все так навалилось.
– Расскажи, почему ты тогда сбежала? – спросила Марина Георгиевна.
– А это важно? – удивилась Инга.
– Да, конечно, черт возьми, это очень важно, – разозлилась вдруг Марина Георгиевна. – Меня этот вопрос мучает девять лет. Я приходила к тебе каждый год до самого выпуска, и ты ни разу не рассказала, что случилось. Я что, плохо о тебе заботилась?
– Нет, дело не в вас, – на глазах Инги выступили слёзы. – Это так сложно… Простите меня.
– Я давно тебя простила. Мне говорили, что усыновленные часто отталкивают приемных родителей. Боятся, что их снова отвергнут и стараются ни к кому не привязываться.
– Дело не в этом. Просто все было так непривычно. Одно дело, когда тебя усыновляют в год, а другое – когда в тринадцать. Вы поймите… А ещё старшие.
– Что – старшие?
– Они рассказывают всякие страшилки, – сказала Инга. – Что подростков усыновляют чтобы насиловать или просить милостыню, продавать наркотики.
– И ты поверила? – с осуждением спросила Марина Георгиевна.
– А что мне оставалось делать? – Инга чуть не кричала. – Я тогда ничего не знала о мире. Я была не готова!
– Ладно, все, успокойся. Прости, что заставила тебя это вспоминать.
– Все в порядке. Я виновата перед вами.
– Сколько денег тебе нужно?
Инга назвала сумму.
– У меня столько сейчас нет, – сказала Марина Георгиевна. – Я попробую что-нибудь придумать и позвоню тебе.
– Спасибо, – ответила Инга.
Уходя она думала: «Ага, конечно, позвонит она».
Вернувшись в квартиру, Инга составила план действий.
Одолжить у Карины спальный мешок. Не лучшая замена кровати, но пойдет на первое время. Сейчас лето, тепло.
Дыры в кране заткнуть какими-нибудь тряпками. Смеситель ей пока не по карману. Как и холодильник, даже в рассрочку.
Для начала расплатиться с Лехой Сиплым. Не хватало ещё, чтобы её на перо поставил. Остальное постепенно докупать с зарплаты.
Она решительно достала телефон.
***
Инга забрала спальный мешок у Карины и вернула долг Сиплому. Денег у неё осталось немного, но на десять дней до зарплаты должно было хватить.
Инга купила пиво, хлеб и сосиски. Доковыляла до квартиры, открыла дверь. Рухнула на спальный мешок. Открыла банку. Отпила – и тут зазвонил телефон.
Это была Марина Георгиевна.
– Алло.
– Алло, Инга, я нашла для тебя деньги. У сестры одолжила.
– Вы серьезно?
– Конечно, серьезно, буду я таким шутить.
Инга поставила банку на пол. На её глазах выступили слёзы.
– Спасибо, большое спасибо! Я так вам благодарна.
– Встретимся завтра, хорошо? Часиков в двенадцать, там же, где и сегодня?
– Да-да, конечно.
Инга уже начала думать о том, на что и где она может потратить деньги, когда её прервал голос Марины Георгиевны:
– Инга, послушай, я ещё кое-что хотела сказать. Может быть, ты позволишь мне стать частью твоей жизни? Мне уже поздно пытаться стать твоей матерью, но я бы хотела… быть для тебя близким человеком…
– Да, конечно, ради вас я…
– Нет, слушай, я не хочу, чтобы твой ответ был основан на чувстве вины или благодарности за финансовую помощь. Я хочу, чтобы ты ответила искренне.
Инга вздохнула.
– Я много вспоминала те три недели, которые провела у вас, – сказала она. – Сейчас мне кажется, это было лучшее время в моей жизни. Мне вас не хватало все эти годы.
– И мне тебя… дочь.
Инга не стала её поправлять.
Под крылом у Финиста
Ульяна с еще большей силой стиснула дверную ручку. В таком положении она стояла уже добрых минут пятнадцать, рискуя опоздать. Ее ладонь сильно вспотела, а сердце гулко билось о ребра.
Жизнь изменилась. Это сейчас здесь порог. А раньше была наглухо закрытая толстая дверь. Что стоит отпустить ручку и просто перешагнуть его?
«Я смогу. Не ради себя. Ради них, смогу», – убеждала себя Ульяна, прикусив изнутри щеки.
Звук входящего сообщения был оглушительным в тревожной тишине.
«Ульяна Владимировна, у нас ЧП! Свет вырубили! Мы пытаемся решить этот вопрос, но, скорее всего, придется перенести презентацию на другой день».
Шумно выдохнув, девушка закрыла входную дверь и с трудом отлепила скрюченную ладонь от ручки. Села на край банкетки и, вытерев капельки пота над губой, почувствовала ни с чем не сравнимое облегчение.
Ей стоило огромных усилий решиться на все это. Пришлось даже нарядиться, изменив своему привычному домашнему стилю. Научиться улыбаться, не пряча глаз.
Второй раз она уже не соберет себя в кучу. Не сможет.
«Все отменяется. Другой день мне не подходит. Извините за неудобства», – написала она, но так и не отправила, отвлекшись на Мурку.
Кошка вцепилась в ногу и истошно мяукала, оставляя зацепки на сарафане.
– Что, Мурочка? Думаешь, не стоит сразу отказываться? – Ульяна почесала за ухом питомца. – Или ты просто на лоджию просишься…
Телефон вновь подал звук, на этот раз звонком.
Филипп. От улыбки на его фотографии девушке стало еще хуже, однако она приняла вызов.
– Уль, я только сейчас вышел из аэропорта и узнал, что все на грани отмены, – протараторил друг. – Только не вздумай опять клацать створками, поняла меня? Сейчас со всем разберемся.
– Филь… – всхлипнула она. – Я не могу…