Автор – Дом на Сиреневой улице (страница 24)
Лена и дети
– Я думаю, ты справишься! Лучше и не придумать: и денег подзаработаешь, и поймешь, что такое дети. Вы же с Мишей уже размышляете в эту сторону? Вот отличная возможность познакомиться с вопросом поближе!
– Даже и не знаю, это так неожиданно и страшно! Все-таки это огромная ответственность. Сколько, говоришь, их в группе?
– Десять человек, но ходит обычно пять-шесть: остальные то проспали, то сопливят, то бабушка приехала. Лен, ну всего на две недели! Выручи меня, мне больше некого попросить: ты самая ответственная. С тобой их не страшно оставить. Книжки им почитаешь, из пластилина полепите, мультики, в конце концов, включи.
Так Лена нежданно-негаданно стала воспитателем в детском саду. Детский сад этот, по правде говоря, представлял собой трехкомнатную квартиру в многоподъездном доме. В самой маленькой комнате поставили кроватки – и получилась спальня. Зал использовался для игр, занятий и приема пищи. А в третьей комнате жила хозяйка мини-садика Анюта. Анюте позарез приспичило съездить в отпуск со своим, как она надеялась, женихом. Но ради двух недель у моря распускать группу на каникулы девушка не собиралась, придумав план получше. Планом этим была ее подруга Лена, серьезная, благонадежная и достаточно робкая, чтобы не отказаться от настойчивых просьб.
– Вот ключ, вот распорядок дня. Выше нос: если что, зови на помощь Марину Евгеньевну. Мамочек я предупредила, что у нас будет замена. И больше внимания Артему: он только начал ходить, еще капризничает и просится домой. Но, думаю, ты с ним найдешь общий язык.
Марина Евгеньевна работала Анютиной помощницей, совмещая обязанности поварихи и нянечки. Вечером перед первым рабочим днем Лены она позвонила хозяйке садика и сказала, что ее тоже не будет пару недель: муж подхватил ковид, и всем им нужно будет сидеть в карантине и сдавать тесты.
«Чудесное начало», – мрачно думала Лена, топая в сад на час раньше оговоренного времени, чтобы успеть приготовить кашу и суп.
Так себе началось утро и у маленького Артема: выходные закончились, и он точно знал, что родная мать снова попытается от него избавиться. Артем только-только начал говорить, но уже мог громко и четко прокричать что-то вроде: «Каша тьфу» (демонстрируя это «тьфу» во всей красе), «Не хочу в сад» и «Где моя мамоцька». «Мамоцька» с удовольствием посидела бы в декрете подольше, но где-то в глубинах подсознания ощущала, что еще немного – и песни про синий трактор и малышариков окончательно разрушат ее психику и надо срочно спасаться. Вселенная сжалилась над молодой матерью и послала ей спасение в виде интересного предложения работы, от которого было бы грех отказываться. Так Артем попал в домашний садик (замечательные отзывы в чатах мамочек, находится в нашем микрорайоне, пятиразовое питание и так далее).
Надо сказать, Лена никогда раньше близко не сталкивалась с маленькими детьми. У нее было какое-то представление о том, что это такое, но не слишком четкое. Детей при этом Лене хотелось. Она чувствовала, что внутри отчетливо «тикали часики»: малыши в песочнице во дворе вызывали все больше умиления, и даже реклама подгузников выглядела миленько. Лена купила несколько книг по материнству, правда, еще не читала их. «За» детей был и ее муж Миша, все родственники и друзья которого уже обзавелись потомками и ехидно подбивали его переходить на их сторону. Но активных действий молодые супруги пока не начинали: им было страшно. А если что-то случится с работой, а неужели придется брать ипотеку, а достаточно ли хорошими родителями они смогут стать? Пугало и обилие пар вокруг, для которых рождение первенца окончилось разводом и ужасающими разборками.
Лена помешивала кашу, обдумывая все это, когда раздался первый звонок в дверь. Она встрепенулась и от волнения выронила ложку в кастрюлю. Ложка, издав чавкающий звук, скрылась в недрах раскаленной манки. Когда Лена поправила волосы и нервно открыла дверь, ее чуть не сбил с ног оглушительный рев. Девочка лет трех с милым бантиком на макушке пиналась и брыкалась, хватаясь за дверной косяк. Раскрасневшаяся мама оторвала ее от косяка, с усилием запихнула в коридор и, прокричав что-то вроде «хорошего дня», убежала вниз по лестнице. Лена растерялась. Она машинально закрыла дверь, оставшись наедине с орущей девочкой. Та поревела еще с полминуты, вытерла слезы и начала сбивчиво и быстро тараторить, попутно снимая сандалии:
– А где Анна Мячиславна? Ты кто такая? Ты мне не нравишься! Я хочу завести блатика, но мама не дает пока. Я умею уже знаешь что? Вот что: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять! Налисуй мне котика! – с этими словами девочка схватила Лену за руку и решительно потащила в зал.
В принципе, приход всех следующих детей был слышен заранее. Они выли и орали, навзрыд плакали и хватались за все выступающие места в подъезде. Истерика продолжалась ровно до того момента, как не скроется из вида мама. Дальше дети спокойно переодевались и деловито шли в зал разбирать игрушки. Лена немного пришла в себя и сбегала на кухню выключить пригорающую кашу. С Артемом же стандартная схема не сработала: после ухода мамы он только увеличил громкость, поднатужившись и поразив всех мощью своего голоса. Не помогали ни машинки, ни плюшевый медвежонок, ни книжка с картинками, ни другие дети. Примерно через полчаса Артем все-таки выдохся, засел в углу и устало поскуливал.
Лена побежала разливать по мисочкам кашу: они и так отставали от расписания. К моменту появления на столиках каши Лену ждали двое описанных, один пожевавший фломастер и двое ревущих: мальчик в зеленых шортах укусил девочку с двумя хвостиками (как бы выучить имена всей этой мелюзги!). Та не осталась в долгу и треснула его по голове кубиком от конструктора. Затем Лена успокаивала и переодевала детей, уговаривала поесть, отмывала от каши стол и упрямого Артема, вытирала пролитый чай и снова переодевала и разнимала дерущихся малышей. «Прошло всего полтора часа с начала рабочего дня», – с ужасом думала она о том, во что ввязалась.
– Как прошел денек, Елена Владимировна? – ухмыляясь, встретил ее вечером муж.
Лена мрачно посмотрела на него, прошла на кухню, выпила сразу две таблетки обезболивающего и, держась за голову, заползла в кровать.
– Хрен тебе, Миша, а не дети. Вот как прошел мой денек, – сказала она наконец.
Следующие дни были таким же тяжелым кошмаром. Дети писались (и иногда какались), дрались и ломали игрушки, вырезали кружочки на шторах, размазывали еду по себе и вокруг себя, ели пластилин вместо того, чтобы лепить из него зайчат, не хотели ложиться спать в сон-час и ревели, ревели, ревели… Артем выл и скулил, отказываясь идти на контакт. Вероника (та самая девочка с бантом), напротив, шла на контакт чересчур охотно, болтая без умолку, задавая миллионы вопросов и, не дожидаясь ответов, рассказывала всю подноготную жизни родителей, теть и дядь, бабушек и даже ни о чем не догадывающихся соседей.
Однажды, в тот самый момент, когда дети наконец-то уснули в кроватках, раздался оглушительный стук в дверь. Кто-то настойчиво стучал, звонил и явно хотел попасть внутрь во что бы то ни стало. Лена, перемазанная супом и разноцветными мелками, открыла дверь и выпала в объятья участкового.
– Девушка, – строго сказал он, – на вас соседи жалуются. Говорят, вы тут незаконную предпринимательскую деятельность ведете! Это правда?
– Какую такую деятельность? – спросила Лена, прислушиваясь к звукам в спальне.
– Детский сад или центр развития. Разрешения соответствующих органов у вас есть? Лицензия на образовательную деятельность?
Лена задумалась. В спальне послышалась возня. Дверь открылась, и в коридор выглянул Артем. Он посмотрел на участкового и на всякий случай начал реветь. Лена кинулась к малышу и схватила его на руки, укачивая. «Ш-ш-ш, пш-ш-ш, ты мне всех остальных перебудишь», – зашептала она.
– Дети это не мои, а моей подруги, – сказала она наконец. – Вы с ней можете все обсудить, когда она приедет.
– И много у нее их?
– Пять, – уверенно произнесла Лена, вспомнив число занятых кроваток.
– То есть детский сад все-таки есть?
– То есть вы мне сейчас остальных разбудите, – разозлилась вдруг Лена. – И начнется все это: пить, туалет, играть, заплети косы.
В голосе ее послышались истерические нотки, она забылась и повысила громкость. Артем, пригревшийся у нее на руках и с интересом слушавший разговор, начал подвывать. Из спальни ему кто-то ответил в похожей тональности.
– Ну вот, добились! Я час их укладывала! – рассвирепела Лена, сунула Артема в руки участкового и пошла наводить порядок. Из спальни она вышла с еще одним мальчиком на руках. Участковый растерялся, а вот Артем наконец успокоился: он увидел блестящий жетон на груди «дядьки» и пытался его оторвать или хотя бы погрызть.
– Дети – подругины, – упрямо повторила девушка.
– Все? – уточнил участковый.
– Все.
– А она-то сама где?
– Она в отпуске, – честно сказала Лена и с чувством продолжила, увидев, что участковый снова открыл рот. – Какие у нее еще варианты? Тащить пятерых с собой? Так личную жизнь не устроишь.
– Личную жизнь? – совсем растерялся участковый (Артем сосал жетон, пуская слюни на рубашку).