Автор – Дом на Сиреневой улице (страница 13)
Телефон никак не унимался. Ксюша сбросила раз, другой, затем спросонья прошипела в трубку:
– Але…
– Ксения Сергеевна? Капитан Смирнов вас беспокоит.
– Иди в жопу, капитан, развелось мошенников… – просыпаясь, Ксения нажала отбой и огляделась. Она уснула прямо за кухонным столом, полупустая бутылка коньяка предательски кричала о пробоинах в карме величиной с черную дыру. Голова трещала, во рту и животе было гадко, тело затекло.
Телефон зазвонил снова:
– Ксения Сергеевна, не бросайте, пожалуйста трубку. Прутиков Виктор Семенович кем вам приходится?
– Муж, – на автомате ответила девушка.
– Вы могли бы приехать на опознание? Дело в том, что Виктор Семенович попал в ДТП и скончался.
Телефон выпал из рук. Хмель улетучился, чувство реальности тоже.
Ксения превратилась в зомби-половинки. Одна часть бесконечно кровоточила и болела, трогала Витины рубашки, нюхала куртки, обнимала подушки и выла ночами, видела знакомый затылок в толпе, слышала родной голос. Другая, окаменев, выполняла стандартный набор функций: морг, ритуалка, деньги, вещи, кладбище, бесконечные дни, бессмысленные ночи.
Эти половинки, как куклы-перевертыши, жили совершенно самостоятельно и сменяли друг друга, не оповещая хозяйку о намерениях. Вот Ксюша заполняет заявление о выплатах – а вот уже рыдает, размазывая чернила по щекам и документам.
Мама и подруги приходили, приносили еду, уговаривали держаться, и подумать о себе, и взять себя в руки, и не раскисать, и давали ещё какие-то правильные, но ненужные советы. А ей хотелось кричать, что ничего не наладится, и о себе не думается, и сил взять себя в руки нет. И вцепиться им в лица – чтобы молчали. Она прекратила общение почти со всеми, целыми днями лежала на диване, ела один раз в день – то, что приносила и почти силой скармливала мама. Сама же готовила себе только кофе.
А ещё девушка пристрастилась к ночным прогулкам по крыше. Она ложилась на спину, раскидывала руки и представляла, как Витя смотрит на нее, разговаривает или убаюкивает. Она вспоминала, как он был терпелив, как смешил ее, как как трогательно гладил по плечу во время особенно бурных споров. С высоты крыши и пережитого горя её требования к саморазвитию и улучшению карьеры мужа выглядели ничтожными, а цена за возможное богатство стала непомерной.
Когда показалось, что боль уже не так терзает сердце и даже есть возможность дышать, Ксюша подошла к краю крыши, раскрыла руки, сделала шаг – и проснулась.
***
Бутылка коньяка так и стояла на столе, а рядом, разглядывая помятую жену, сидел насупившийся Виктор.
– Может, не надо разводиться? – осторожно начал он. – Давай еще раз попробуем.
Ксюша разрыдалась. Витя осторожно погладил плачущую жену по плечу:
– Ну ты чего? Ну не плачь. Я изо всех сил постараюсь, чтобы ты была счастливой. Правда!
И в недоумении поднял брови от обрушившихся на него соленых от слез поцелуев, объятий и сбивчивых обещаний любить вечно и ни за что на свете не отпускать от себя ни на шаг, ни на минуточку.
Что с нее взять? Одно слово – женщина.
Чудо бывает только раз
Голова болела так, что даже крепкий сон не помог. Да и соседи шороху добавляли. С квартирой при обмене повезло так повезло: на этаже ― многодетный отец, наверху ― какая-то учительница репетиторствует, к ней тоже без конца ребятня бегает. Шум-гам стоит непередаваемый.
Сергей протер глаза и понял, что поспать с такой болью не получится. Контузия давала о себе знать. Нужно срочно приводить себя в порядок: Макс обещал заехать.
Мужчина рывком поднялся с постели. В голове болезненной волной перекатилась некая субстанция ― вряд ли мозги, откуда им взяться бы. Зашел в ванную и подставил нестриженную макушку под струю холодной воды. Сегодня нужно быть в норме. Сделал воду чуть теплее и встал под душ. Провел рукой по отросшей щетине. Вздохнул и взялся за станок.
Посвежевший и выбритый, вышел из ванны и включил чайник. «Надо к Шурочке заглянуть» ― вспомнил он про парикмахера, расчесывая мокрые волосы. Эх, Шурочка-Шурочка, ты мила и обворожительна, так и тянет на шуры-муры! Да только у Сереги жесткое правило: никаких романов там, где живешь. Поэтому ― мимо. А ведь, мужчина он еще вполне, несмотря на «сороковник»: хотя в зале бывает совсем нерегулярно, фигура остается спортивной, взгляд синих глаз ― жестким и внимательным.
Кинув в кружку ложку растворимого кофе, залил кипятком. Кофеин помогал, а таблетками Серега старался не злоупотреблять. Голова постепенно прояснялась, день обещал быть интересным. Глоток кофе с бутербродом, джинсы, футболка, удобные кеды, собранная накануне спортивная сумка ― и привычными, скупыми движениями выдвинулся из квартиры, осмотрел подъезд, сбежал по лестнице.
Окинув взглядом двор, задержался на одинокой фигуре на качелях и вздрогнул: такой безысходностью веяло от 12-летнего пацана, которого он иногда видел во дворе. Ну какие могут быть проблемы в таком возрасте? Тем не менее, Сергей не спеша пошел к детской площадке. Уловив тихий всхлип, больше не сомневался. Сделал два шага, остановился у скамейки, прикурил сигарету и, не спеша, присел.
– Случилось чего? ― спросил, внимательно глядя на фигуру нахохлившегося пацана на качелях.
В ответ лишь неопределенно дернулось плечо ― мол, идите, дяди взрослые, по своим делам, ничего вы не понимаете в наших вселенских проблемах. Но Серега понимал. Как осознавал и еще одну грустную вещь: своего сына он, к сожалению, в воспитании упустил, мотаясь по командировкам, пока мать и теща лили ему в уши свою «правду жизни». Сергей затянулся и задал новый вопрос:
– Очень серьезно?
– Да! ― пацана прорвало. ― Мне уже ничего не поможет! Хоть с крыши дома шагай…
Мальчишка осекся, шмыгнул носом и отвернулся.
– Любую проблему можно решить, только пока не шагнул, ― осторожно сказал Сергей.
– Не любую, ― буркнул в ответ пацан. ― Светка меня теперь треплом последним считать будет.
– А ты не трепло?
– Трепло, ― вздохнул Данька. ― Я такого накуролесил, не разобрать теперь… Наврал ей, что у меня дядя десантник, и он меня научит с парашютом прыгать. С три короба наплел. Ой, я дурак… Она так смотрела… А теперь… ― он опять всхлипнул.
– Ну так и вправду трепло, ― жестко сказал Сергей. ― Девочка нравится ― иди в спортзал, знания подтягивай, развивайся. Легче наврать?
– Остановиться не мог… Она чуть с Виталькой гулять не ушла. Из 101-й… С этим идиотом…
– Весомый аргумент.
– Да даже не в этом дело… Я сам себя этим предал… Обещал, что не буду как отец… Он маме врет, нам с братом врет. И я такое же трепло, ― безжалостно сказал Данька.
Казалось бы, обыкновенные подростковые проблемы, сколько их еще будет? Да только интуиция Серегу ни разу не подводила, а сейчас она реально орала, что пацан на грани. Отцу до них дела нет, он живет на две семьи и никак не определится. Мальчишки без отцовского внимания, как сорная трава. И почему именно в этот момент Сергей оказался рядом? Не бывает таких совпадений.
Вдруг раздался громкий клаксон, подхваченный лаем соседской собачонки и визгом раздраженной бабули со второго этажа.
– Грузись, капитан, борт ждать не будет! ― кричал из кабины военного «Урала» Макс.
Сергей затушил сигарету и подхватил сумку. Затем протянул пацану руку:
– Ну что, племяш, поехали прыгать?
Пацан неверяще, медленно посмотрел в сторону машины.
– Чудо бывает только раз. Решайся.
– Ма-а-ам! Можно я с дядей Сережей на военной машине покатаюсь? Из 98 квартиры! Мам, он капитан! Ну мам! Спасибо, мам! ― судорожно сжимал пацан трубку простенького смартфона.
И вот уже залетающий под брезентовый навес ветер треплет отросшие волосы счастливо улыбающегося Даньки. Бойцы задвинули его подальше от края, и он с уважением разглядывает амуницию, а ему снисходительно объясняют и даже дают подержать в руках нож с резной рукоятью. За общением мальчик и не заметил, как машина остановилась. Бойцы дружно сгружались, а в поле рокотал винтами настоящий вертолет!
– … Да на хрена это пацану? Мне же под него систему подгонять придется…
– Макс, надо, поверь.
– Да понял я уже, что от тебя хрен отвяжешься…
Сергей повернулся к спустившемуся из машины Даньке:
– Ты не передумал?
– Чудо бывает только раз!..
Мальчишка сидел среди бойцов в ладно подогнанной тандем-системе и никак не мог поверить, что самые заветные желания могут исполняться с такой стремительной быстротой. А высоко в небе из «вертушки», как называли ребята в камуфляже вертолет, распускались в синей лазури ярко-белые купола парашютов…
– Не заорешь на борту? ― спросил, улыбаясь, Сергей. На нем, как влитой, сидел камуфляж с берцами и плотно подогнанный парашют.
– Заору, наверное,― критично сказал мальчик. И торопливо добавил:― Но я все равно прыгну!
– Группа четыре, к посадке приготовиться! ― прозвучала команда. Сергей вместе с бойцами поднялся, а на плечо Даньки опустилась рука Макса:
– Ну что, напарник, с неба на землю ― и в бой?
– Так точно! ― гордо ответил пацан. Макс выдал ему десантный шлем и подогнал под Данькин размер защитные очки. На мужчине был другой парашют ― темно-синий плоский ранец. В цвет тандем-системы, что была на Даньке.
– Грузимся! ― решительно скомандовал Макс.
Вертушка взвыла винтами и плавно, но стремительно стала набирать высоту. В иллюминаторах люди становились все меньше и меньше. Пальцы Даньки стремительно похолодели от осознания такого километража под ногами. Резкий звук сирены заставил пацана вздрогнуть.