Автор – Декабрец! Второй сезон (страница 46)
Дома Геннадий первым делом включил горячую воду и вымыл найденыша, аккуратно и методично намыливая того хозяйственным мылом. Рыжий даже и не думал сопротивляться. При этом мужчина внимательно следил, чтобы вода не попала в уши – читал когда-то, что уши котов надо беречь.
Потом хозяин завернул животинку в полотенце и понес на кухню. Там достал из холодильника яйцо, разбил его в блюдце, немного подумал и отрезал шмат докторской, справедливо решив, что колбасу все любят. Оживающий комок расправился с угощением довольно быстро, урча и рыча. Потом вылизал, чмокая, блюдце и запрыгнул Геннадию на колени.
Тут-то, при свете яркой кухонной лампочки, Геннадий и разглядел на маленькой кошачьей мордахе зеленые глаза с яркими рыжими крапинками. Что-то сжалось в груди, и мужчина решил, что котенок, как пришедший свыше знак, а значит, на праздник к тетке действительно стоит поехать. Стыдно стало: за столько лет ни разу не навестил, все она сама приезжала, налетая ураганом. Надо уважить родную кровь.
За две недели Геннадий уже так привык к рыжей бестии, гоняющей будто молния по всему дому, что решил и в гости взять животинку с собой. Чай, не прогонит тетка их. Ехать было недолго, чуть меньше суток, потому Генка решил, что котейка вполне себе разместится в боковом кармане спортивной сумки, в которую он сложил свои нехитрые пожитки, да заботливо купленные подарки с гостинцами. Племяш помнил, что тетка очень любит мелкую вяленую рыбку, которой бойко торговали местные бабки на рынке.
Дорога сморила Геннадия, и он большую часть пути проспал. И только по приезде обнаружил маленького сорванца еле дышащим в пакете с погрызенной рыбехой. Как шустрый зверь пробрался внутрь большого отделения сумки, хозяин так и не понял. Разве что, когда сланцы свои убирал, собираясь выходить на нужной станции.
Тетка причитала, ругала великовозрастного Геннадия, обзывая по-всякому. Она гнала машину, поправляя съезжающие очки и время от времени косилась на племянника. Генка же прижимал к себе хрипящий хрупкий комок, молчал и судорожно вдыхал воздух.
Наконец, затормозив где-то на окраине, тетка принялась стучать в темное окно. Спустя несколько минут, загорелся свет, и послышались неторопливые шаги за дверью. На пороге появилась растрепанная заспанная молодая женщина, усталые тени залегли под глазами.
– Что у вас за пожар? ― спросила она.
Геннадий молча протянул котенка, а тетка, всхлипывая, начала жарко объяснять, что то ли костью рыжий подавился, то ли заворот кишок, но вот же, не уберег, балбес, кроху. Мужчина виновато переминался с ноги на ногу и громко шмыгал носом.
– Идите в машину, ― незнакомка забрала малыша и захлопнула перед ними дверь.
Сидя в старой шестерке, тетка рассказала Генке, что Елена Сергеевна, вообще-то, детский врач, что в местной больнице врачей не хватает, вот она и работает сутками. А потом добавила: «Семьи у нее нет, практически живет работой. Повезло нам, что дома ее застали».
Мужчина смотрел на прилепленные к панели иконки и размышлял, что может эти вот, которых он никогда ни о чем не просил, помогут ему сейчас? Думал, что никогда не чувствовал себя таким ничтожным и беспомощным с тех самых пор, когда родители угорели. А ведь за последние две недели он будто бы начал жить какой-то новой жизнью. Вон, даже на поезде поехал куда-то.
И Генка отчаянно начал умолять, сам не зная кого, чтобы его не разлучали с этими рыжими крапинками в зеленых глазах. От нахлынувших чувств мужчина задышал чаще, воздуха не хватало, и он не выдержал, вышел из машины, хлопнув дверцей. В этот же момент открылась дверь дома и на крыльцо вышла женщина. Она устало оперлась на перила и закурила.
В свете пламени Генка разглядел ее глаза. Зеленые. С рыжими крапинками.
Горка
С командировкой все сложилось удачно. Производственный цех клиента находился в Москве. Приглашенным специалистам предложили поселиться в служебной квартире, которую специально держали для гостей и партнеров.
Единственным неудобством оказались сроки. Работы нужно было провести в новогодние праздники, когда предприятие замирало на две недели. Пришлось хорошо подготовиться, чтобы с основным объемом справиться в декабре, а испытания и настройку оборудования оставить на январь.
Геннадий убедил Василису поехать с ним. Уговаривать долго не пришлось. Что может удержать женщину дома, когда муж отправляется в командировку? Взрослая дочь уже несколько лет встречала Новый год за тридевять земель с друзьями-аспирантами, а клиентам Василисы без разницы, откуда ведутся консультации по скайпу.
На единственное требование ― готовить еду для трех инженеров советской закалки, супруга равнодушно пожала плечами. А идею провести новогоднюю ночь в кругу старых институтских приятелей жена встретила кислой миной:
– Может, обойдемся простым визитом в гости? Вы давно не виделись, столько воды утекло, ― Василиса попыталась остудить охвативший мужа запал.
– Как раз будет повод освежить отношения. А то все переписочки в телеграмчиках, да тухлые созвончики по скайпчику, ― Геннадий не желал отступать и предвкушал предстоящую встречу с друзьями.
Двадцать пятого декабря команда прибыла в столицу. Квартира оказалась роскошной: три комнаты и огромная кухня. Однако инженеры приходили туда только спать.
Упорный труд по четырнадцать часов в сутки увенчался триумфальным успехом. К утру тридцать первого декабря обновленная производственная линия заработала. В полдень Геннадий посадил коллег на такси, они улетали домой, чтобы встретить Новый год в кругу семьи.
Теперь можно немного расслабиться. Впереди праздник, встреча со старыми приятелями. А испытания и протоколы будут потом, в январе.
По странному совпадению производство и служебная квартира находились в том же районе Москвы, где в 80-х годах жил с родителями Геннадий, пока его отец учился в военной академии. Каждый день командированный инженер пробегал мимо дома, в котором прошла часть его детства. Теперь появилось время для неспешных прогулок, и он решил побродить по знакомым местам. Хотелось освежить воспоминания и спланировать экскурсию для Василисы.
Двор почти не изменился. Лишь на месте небольшой поляны, где мальчишками они гоняли футбольный мяч, разместился разноцветный детский комплекс. Геннадий постоял у лестницы, которая вела к подъезду, где он когда-то жил. Здесь отец нашел металлический рубль. А здесь стояла песочница, в которой произошла глупая драка с Игорем. В подъезде соседнего дома до сих пор работала библиотека, у входа даже сохранилась вывеска.
Картинки из детства мелькали перед глазами. Инженеру захотелось снова увидеть отца. Но в этом могли помочь только фотографии да память.
Геннадий вздохнул и направился к служебной квартире. По пути у трансформаторной будки увидел ледяную горку. Она была на том же месте, где ее каждую зиму раскатывали мальчишки. Только перед скользкой полоской, словно ворота, красовалась снежная арка с акварельной надписью «Добро пожаловать».
Инженер остановился: ему нестерпимо захотелось покататься. Огляделся: ни души вокруг. Он быстро поднялся на небольшой холм к кирпичному квадратному строению. Арка перед горкой была высокой, через нее можно было спокойно пройти, не нагибаясь.
Еще раз осмотревшись, Геннадий глубоко вдохнул, оттолкнулся и заскользил по ледяной полосе. Съехать вниз, сохраняя равновесие, почти получилось. Лишь в самом конце ноги предательски рванули вперед, а неповоротливое, грузное тело отстало. Он со всего размаха шлепнулся спиной на лед. Воздух вылетел из легких, в глазах потемнело.
Инженер лежал зажмурившись и раскрывал рот, словно карп, которого вытащили из аквариума. Вдохнуть еще получалось, а выдохнуть легкие отказывались.
– Генка! Генка! Ты чего? ― кто-то потряс его за плечо. Наконец, дыхание восстановилось, и Гена с трудом просипел:
– Дыхалку… Отбил.
– Фух! А я подумал, что ты башкой треснулся. Как Ленька Головин, помнишь? Он тогда тоже как рыба рот разевал, а потом в больнице целый месяц лежал. Его еще на второй год оставили.
Гена открыл глаза. Над ним склонился смутно знакомый мальчишка. Яркая рыжая челка свешивалась на лоб до самых бровей, а конопушки щедро усыпали нос и щеки.
– Ты кто? ― Гена удивленно посмотрел на паренька.
– Точно башкой треснулся. Это же я ― Саня Рыжиков! Вспомнил?
– Саня?
Это был закадычный друг детства. Пацан, у которого фамилия точно подходила под его внешность. Именно из-за него случилась драка с Игорем в той песочнице.
– Да! Встать можешь? Или тебя в больницу отвести? ― мальчишка поднялся на ноги и протянул руку. Гена поблагодарил за помощь и отряхнул темно-синие штаны из плотного трикотажа. Что за ерунда? Черные валенки с наклеенной резиновой подошвой, клетчатое зимнее пальто с меховым воротником, варежки из колючей козьей шерсти, связанные бабушкой. И сам Гена ― ростом чуть выше своего приятеля.
«Елки-палки! Я попал прошлое!» ― он замер на месте, изумленно хлопая глазами.
– Ты чего? ― Саня снова потряс его за плечо. Гена смотрел на мальчишку и размышлял:
«Я ведь могу попробовать изменить историю и спасти СССР от развала. Да ну его! Здесь отец. Живой! Мне надо домой».
– Саня, я вспомнил: мама просила пораньше прийти домой.