Автор – Декабрец! Второй сезон (страница 10)
– Мало того, что вы мне ковер угробили, вечер испортили, так еще и дерево притащили. Куда мне теперь его девать?
– Как это куда? Поставьте рядом с камином. И несите шары, елку нарядить следует. А то придет гость, а у вас и праздник вовсе не чувствуется.
– Да вы, знаете, кто?!
– Конечно, знаю. И вы знаете, я же вам говорил. Так вы несете шары?
«Почему я его слушаю?» – думала Зоя Михайловна, вытаскивая из кладовки коробку с мишурой. Она приоткрыла верхний край, чтобы убедиться, то ли достала, и увидела стеклянную сосульку. «Моя любимая», – обрадовалась Зоя Михайловна своей находке и, взяв всю коробку в руки, вернулась в гостиную.
Рядом с камином, в котором вновь разгорелся огонь, на идеально чистом ковре стояла наряженная елка. Ее ветки были увешаны золотыми и красными шарами, меж которыми мерцала гирлянда. Звучала механическая музыка – это играла заведенная стариком миниатюрная музыкальная шкатулка. Вот только самого Деда Мороза нигде не было.
«Как же так?» – подумала Зоя Михайловна и взглянула на часы. Без пяти двенадцать.
В этот момент в дверь позвонили. «Мирон Сергеевич! Все-таки вернулся…» – и она улыбнулась, словно обольстительница, одержавшая победу над мужским сердцем.
– Добрый вечер.
На пороге стоял седой незнакомец. В расстегнутой куртке и с шарфом, небрежно намотанным вокруг шеи, он казался французским актером, уже сыгравшим свои главные роли. Мужчина опирался на ручку чемодана и выглядел немного взволнованным.
– Добрый вечер, – опешила Зоя Михайловна.
– Вы извините, что я вам позвонил. Решил сделать сыну сюрприз, приехал на праздник, а его нет. Дом закрыт, ключей он не оставил, и я вот набрался наглости и позвонил вам. Все-таки Новый год.
– Конечно, проходите, – Зоя Михайловна посторонилась, пропуская гостя в дом.
– Ах, да, – опомнился тот, – у меня даже подарок есть.
Он расстегнул молнию и достал из клетчатого нутра чемодана слегка примятые красные герберы.
– Бом! Бом! Бом! – внезапно заиграли куранты.
«И все же он был настоящий», – подумала Зоя Михайловна про Деда Мороза, внезапно свалившегося сегодня на ее памятный счастливый ковер.
– Так что же вы стоите, заходите скорее, – разволновалась она. – Новый год наступает!
«А с ним и новое счастье», – добавила Зоя Михайловна уже про себя.
Вкус праздника
«Весе-е-елье прино-о-осит и вку-ус бодря-я-ящи-ий, праздника вкус все-егда-а-а настоя-я-я-ящиий», ― громкая мелодия разрывает сонную тишину.
– Дурацкий будильник, выключи его скорее, ― недовольно зарываюсь с головой под одеяло.
– Не дурацкий, а праздничный. Вставай, мой новогодний олень! ― бодро подскакивает муж, чмокнув меня в торчащую из-под одеяла макушку. Всегда удивлялась, как ему удается просыпаться в хорошем настроении и сразу вставать. Надеюсь, эта суперспособность передастся и нашим детям.
– Сам ты олень, а я ― Олененок Полярная звезда. Не вечно же мне Снегурочку играть. И вообще, это мой последний творческий Новый год. На-до-е-ло. Пора прощаться со сценой, ― резко вырываюсь из сладких объятий Морфея и иду будить карапузов.
Утро у меня не самое любимое время суток. Нравится, конечно, встать пораньше и в спокойном одиночестве попить чайку за увлекательной книжкой. Еще люблю привести мысли в порядок, сосредоточившись на переписке с ежедневником. Но предновогодняя суматоха совсем выбила из колеи. Не то что пораньше ― совсем из кровати вылезать не хочется.
– Таня, Ваня, поторопитесь, ― завтрак на столе. Вы меня слышите?! Вре-е-е-мя-я!
Намазываю кусок батона подтаявшим сливочным маслом и кладу сверху рябиновые зерна рыбьего жира, гордо именуемого нынче икрой. Вот он, мой вкус праздника. И слегка остывший сладкий чай. М-м-м-м, блаженство!
– Так, с чем ты там завязываешь? Решила, значит, закодироваться? Сама-то в это веришь? ― муж, смеясь, откусывает добрую половину моего бутерброда.
– Ви-и-ить, ну, блин! Доедай теперь сам. Чего смешного? Да, я решила, что завязываю с творчеством. Буду нормальной женой и мамой. Стану как все, заниматься семьей и спокойно ходить на работу. Я нынче даже в детский сад не смогу вырваться, на первый Ванюшин утренник… Буду в это время веселить чужих детей! Сходишь?
– Зато была на школьном празднике у Танюши. Во сколько? Схожу, должен успеть. Стишок мне сообщением пришли, вдруг забудет. Костюм готов? Давай его сюда. Ну что, карапузы, поехали по школам и садам?!
– Пока, родные! До вечера! ― целую всех и иду собираться на работу. Есть-таки свои прелести у ненормированного рабочего дня. Безусловно, есть!
***
Каблуки с хрустом впечатываются в утрамбованный снег. Мороз крепко сковывает тело и безжалостно щиплет щеки, заставляя прятать лицо в объемном шарфе, который успел покрыться густым инеем. Шум машин, спешащие люди, громкие рекламные слоганы, мерцающие витрины… Все это сливается в бесконечный поток предпраздничного сумасшествия.
Снова эта бешеная декабрьская суета, которая охватывает, даже если ты этому усердно сопротивляешься. И к чему все это? Гонка, хаос, какое-то безумие… Чего только стоят эти подарки?! Добрая половина зарплаты ушла на безделушки всем подряд, «знаки внимания» близким и подарки детям якобы от Деда Мороза. А вторая часть зарплаты пойдет на праздничный стол.
Каждый год обещаю себе не покупать столько безделушек, но без толку. Хорошо бы премию в конце года дали, для ощущения вкуса праздника…
«Пра-а-а-аздника вку-у-у-ус всегда-а-а настоя-я-я-ящи-и-ий…», ― как по-новому зазвучали эти слова!..
– Аннушка, здравствуй! С наступающим Новым годом! Как дела? ― у подъезда встретилась соседка, которой сильно хотелось пообщаться. ― Говорят, в этом году ваш Дворец культуры отвечает за главное новогоднее представление!
– И вас с праздником! Да, главную елку города в этот раз проводим мы. Приходите на праздник! Будет работать кафе, и лотерею собираемся проводить! И вход свободный! ― начинаю тараторить, переступая с ноги на ногу. Пакеты с сувенирами оттягивают руки, телефон в кармане без умолку пиликает от ежесекундно входящих сообщений.
– Ах, бесплатный! Спасибо, дорогуша, обязательно приду! И своих подружек с соседнего подъезда приведу!.. Значит, все по сценам скачешь, никак не повзрослеешь?! Это тебе с Виктором повезло. А другой бы кулаком по столу жахнул, и сидела бы спокойно дома с детками, как наседка с цыплятками. Мать должна заниматься детьми, а не народ веселить.
– Спасибо за заботу, мне пора! ― обхожу бесцеремонную грузную тетку и быстрым шагом направляюсь на работу.
Снова эти нравоучения. Боже, как она права! Безусловно, права. Нормальная женщина должна заниматься своими детьми, а не чужих развлекать. Живут же другие ― спокойно, размеренно. Без маскарада, без творчества. Спокойно, тихо, размеренно. Решено! После новогодних праздников увольняюсь. Буду работать, к примеру, делопроизводителем или секретарем и тихонько перебирать бумажки. Устала от этой суеты.
***
В моем маленьком уютном кабинете давно не было так шумно, многолюдно и тесно.
– Анна Вячеславовна, я у жены помаду взял, подкрасьте мне щеки и нос! ― Дед Мороз заметно волнуется, это его первый Новый год. На вчерашнем утреннике даже забыл слова. Хорошо, что Снегурочка опытная ― выкрутилась. Тяжело с новичками… ― Посмотрите, валенки нормальные? А посОх держать посередине или немного ниже? ― переживает Дед Мороз.
– А-ха-ха! «ПосОх» – ты при детях так не скажи, дедуля! Запомни: «ПО-о-осох»! И не используй его как шест или оружие! По крайней мере, на детском празднике. А на корпоративе можно и пошалить!
– Снеговик, ты сегодня в ударе! Не приставай к человеку, оговорился, с кем не бывает. ― Отложив телефон, усаживаю смущенного Мороза в свое компьютерное кресло и начинаю наносить грим, который от жары и волнения через несколько минут стечет в приклеенные белоснежные усы или останется на расшитой рукавице главного волшебника.
– Анюта, ты в последнее какая-то сама не своя! С чего это? Кто тебе поминутно сообщения шлет? У кого-то новогодний роман? ― не унимается Снеговик. ― И мне моську нарисуй!
– Отстань, Сугроб! Муж шлет фотографии с утренника. Сейчас Ванюша стихотворение читать будет, ― лишь бы не забыл! Рисую Снеговику выразительное лицо и закрепляю на носу фетровую морковку.
– Свободен! Следующий!.. ― Тороплю я. ― А вообще, злые вы ― уйду я от вас!
– О-о-о… Профвыгорание?! Наивная! Ань, ты уже не сможешь жить обычной жизнью. Сколько раз я уходил?! Сцена ― это же наш наркотик. Мы же как зависимые, идем за дозой новых впечатлений снова и снова. И эта зависимость неизлечима…
Молча переодеваюсь в костюм Олененка, рисую пятнистую мордочку и закрепляю на голове яркие рога. От духоты, постоянного шума и обилия разных мыслей начинает болеть голова. Не могу контролировать усиливающееся раздражение. Радует, что это завершающий детский праздник в этом году. Останется только представление для взрослых в новогоднюю ночь, и можно будет выдохнуть.
– Тук-тук, можно? Коллеги! Дети в зале, звукооператор на пульте, через семь минут ― на изготовку.
Напряженная тишина, редкие перешептывания и нервные смешки коллег выдают общее волнение.
Артисты волнуются перед выступлением, признаются они в этом или нет. Мои ладони становятся холодными и влажными, во рту пересыхает, а сердце бьется настолько отчаянно, что кажется, могу не услышать музыку.