Автор Неизвестен – Возрожденные полки русской армии. Том 7 (страница 16)
Того же 26 августа полк вместе с клястицкими гусарами170 был сведен в Отдельную кавалерийскую бригаду. Ввиду того что первый подготовительный период формирования заканчивался и надо было скорей собрать все части полка и приступить к боевой подготовке эскадронов, командир полка решил перевести полк в район станции Чертково, где стояли и формировались клястицкие гусары, 31 августа, одним эшелоном, штаб полка, лейб- и 2-й эскадроны в 7 часов вечера отправились по железной дороге, из Новочеркасска на станцию Чертково. В этот день, впервые после 2-летнего перерыва, мариупольцы услышали свой полковой марш, исполненный своими же трубачами.
Утром 2 сентября эшелон прибыл на станцию Чертково и походным порядком отправился в деревню Стрельцовку, намеченную для расквартирования полка, куда и прибыл к 6 часам вечера. По дороге в деревню Великоцкое эшелон встречали и чествовали обедом клястицкие гусары.
4 сентября прибыл на присоединение к полку взвод мариупольцев из 3-го конного полка в составе 5 офицеров и 38 гусар и составил кадр 4-го эскадрона. 5 сентября прибыл с фронта на переформирование 3-й эскадрон – 5 офицеров, 147 гусар и 140 лошадей. После смотра командиром полка часть казаков, пожелавших вернуться в казачьи части, была отправлена по назначению, и эскадрон был уравнен в рядах с другими; часть лошадей переведена в другие эскадроны, негодные к службе выбракованы.
Размещение полка в деревне Стрельцовке оказалось тесным и крайне неудобным как для ведения занятий, так и для поддержания внутреннего порядка вследствие разбросанности гусар по 3—5 человек в крестьянских избах, поэтому 7 сентября полк перешел в расположенный в 1/2 версты и почти пустовавший Стрелецкий государственный конный завод. Здесь части полка разместились достаточно широко и удобно, казарменным порядком в приспособленных конюшнях.
С 9 сентября в полку введен был полный внутренний порядок и начались регулярные занятия: в 6 часов утра – подъем, 6—7 часов – уборка, 7—7.30 часов утренний осмотр и чай, 8—11 часов – занятия, 11—12 часов – уборка, 12 часов – обед, 12—2 часа – отдых, 2—5 часов – занятия, 5—6 часов – уборка, 6—7 часов – ужин, 8 часов – перекличка, заря и общая молитва, 9.30 часов – тушатся огни.
Занятия велись по утвержденному командиром полка расписанию, до прибытия лошадей – гимнастика, вольтижировка, пеший строй, владение оружием, пешее по конному учение, полевая служба, по мере прибытия лошадей – езда, сначала в манеже, потом преимущественно в поле, и взводные учения – уставные и по полевой службе.
Сильно нарушали планомерный ход занятий большие наряды за приемом и покупкой лошадей и для привоза различных предметов снабжения.
Упражнений в стрельбе пройти не успели. Всем офицерам ежедневно от 11 до 12 часов производилась езда, по субботам – полевая езда по искусственным препятствиям.
Вообще этот период жизни полка был почти схож с нормальным укладом быта кавалерийской части в условиях мирного времени, лишь большие наряды и лихорадочная деятельность во всех эскадронах и командах указывали на то, что полк готовится к скорейшему выступлению в поход.
18 сентября полк посетил Донской атаман генерал-лейтенант Богаевский в сопровождении инспектора конницы Донской армии генерал-майора Траилина Анатолия171. После небольшого учения и осмотра казарм и конюшен горячо любимый всеми мариупольцами бывший командир полка завтракал в офицерском собрании, и три часа незаметно протекли в воспоминаниях о жизни старого полка и надеждах на близкое счастливое окончание борьбы с большевиками. После завтрака генерал-лейтенант Богаевский снимался в группе всего полка и отдельно с господами офицерами.
26 сентября приказом по Донской армии полк был включен в состав 1-й сводной кавалерийской дивизии172 (полки: Чугуевский уланский, Мариупольский и Клястицкий гусарские, Туземный конный и казачий конно-артиллерийский дивизион – все формировавшиеся в районе станций Чертково и Миллерово).
22 октября, в день бывшего тезоименитства шефа полка, Императрицы Елисаветы Петровны, лейб-эскадрон справлял свой эскадронный праздник. Молебен, парад, улучшенный обед гусарам, после которого в помещении эскадрона – танцы и игры; вечером в офицерском собрании ужин с традиционной гусарской жженкой.
В числе гостей полк посетил старший мариуполец, бывший командир 1-го эскадрона генерал-майор Хартен173, горячо приветствовавший возродившийся полк. В этот день телеграммой Донского атамана бывший командир лейб-эскадрона в старом полку подполковник Новов и теперешний его командир штабс-ротмистр Пашкевич были произведены в следующие чины.
4 ноября получено было приказание изготовиться к спешному выступлению на фронт. Приказание это застало полк в следующем положении: еще не была закончена посадка на коней вторых взводов (за исключением 3-го эскадрона, в котором было около 60 шашек), обучение гусар не закончено, лошади в работу совершенно не втянуты, теплого белья и одежды не имелось: шинелей не хватало на 50 процентов; пулеметный эскадрон формирование не закончил и в полк не прибыл; ожидался привод из зимовников и с Кавказа 300 лошадей, бывших уже в пути. Все это указывало на полную несвоевременность срывания несформированной и еще недостаточно сплоченной кавалерийской части прямо в бой. Эти соображения неоднократно докладывались командиром полка командующему армией с просьбой дать возможность дождаться привода лошадей и более основательно подготовиться к тяжелому зимнему походу, на что требовалось около месяца. Командующий армией, в принципе вполне разделяя эти соображения, все же приказал выступить не позже 15 ноября и к 23-му быть в районе Валуек на основании категорического требования Главнокомандующего, которому все вышеприведенные доводы докладывались.
Действительно, с одной стороны, стратегическая обстановка складывалась для ВСЮР трагически – наступление конных красных армий требовало полного напряжения сил, с другой – отправление прямо в бой при крайне тяжелой обстановке, без своей артиллерии (конно-артиллерийский дивизион дивизии совершенно не был готов к походу), еще не сформированных частей вряд ли было целесообразно, тем более что примерно через месяц части эти представили бы собой большую силу.
Впоследствии, когда нами были проиграны решающие бои под Ростовом-на-Дону, высшее командование сознало свою ошибку, считая, что если бы Сводная кавалерийская дивизия была бы сбережена и формирование ее закончено, то ростовские бои легко могли бы иметь иной исход.
Удалось только исходатайствовать отправление конных частей походным порядком, чтобы втянуть конский состав и попутно утвердить важнейшие отделы полевой службы.
Полк стал спешно готовиться к выступлению. Пешие гусары, подлежащие отправке по железной дороге на Валуйки, были сведены в два сводных эскадрона.
5-й эскадрон, далеко не закончивший формирования, также отправился как запасный эскадрон полка. Часть гусар, около 50, менее подготовленных, была выделена в запасный кавалерийский дивизион.
К этому времени на почве недостатка теплой одежды в полку начались заболевания тифом (сыпным и возвратным); заболели командиры 2-го эскадрона ротмистр Олиференко (тиф) и 4-го эскадрона штабс-ротмистр Гордеев (ревматизм), ротмистр Гречишников (тиф), штабс-ротмистр Карганов (тиф), корнет Каринковский (тиф), старший медицинский врач и до 40 гусар, в том числе вольноопределяющийся Шишков.
Поздно вечером 14 ноября, накануне выступления, в полк прибыло небольшое количество теплого белья, полушубков и шинелей, что дало возможность одеть гусар, идущих походом. Большой процент гусар, отправляющихся по железной дороге, был не только без теплого белья, но даже не все имели шинели.
Штаб полка – генерал-майор Чеснаков, полковник Сухин, штабс-ротмистр Лавров, поручик Черныш, корнет Ильинский, 16 трубачей, 13 шашек (команда связи).
Лейб-эскадрон – ротмистр Пашкевич, поручик Дорошкевич, корнет Пашкевич, 61 шашка.
2-й эскадрон – штабс-ротмистр Рудичев, поручик князь Чегодаев, корнет Золотухин, корнеты Лаврентьев, Московченко, Чабаев, 63 шашки.
3-й эскадрон – ротмистр Яновский, штабс-ротмистр Зенович, корнеты Векслер, Никитин, Амбалов, 72 шашки.
4-й эскадрон – штабс-ротмистры Серов, Кублицкий-Пиотух, корнеты Марков, Кондубович, 54 шашки.
Всего в строю: 23 офицера, 16 трубачей, 263 шашки. В обозе: 12 двуколок, 2 походные кухни, две парные повозки, 1 санитарная повозка при 27 нестроевых гусарах.
Через три дня, 18 ноября, со станции Чертково отправился по железной дороге на Валуйки, под командой полковника Белевцова, эшелон пеших мариупольцев в составе: штаб полка – полковник Белевцов, 1-й сводный эскадрон – штабс-ротмистр Соцевич, 2-й сводный эскадрон – поручик Строев, 5-й эскадрон – подполковник Яновский. Обоз.
Поход и боевые действия конных мариупольцев.