Автор Неизвестен – Сказки славянских народов. Украинский фольклор (страница 7)
Они испугались, а он говорит:
– Вы меня предали, должен я вас наказать!
И наказал.
А сам женился на царевне и живёт себе.
Котик и петушок
Жили-были котик да петушок и побратались. Понадобилось котику пойти по дрова, вот и говорит он петушку:
– Ты, петушок, сиди на печи да ешь калачи, а я пойду по дрова, а придёт лисичка, то не отзывайся.
Ушёл.
Прибежала лисичка, стала петушка из хаты выманивать:
– Братец петушок, открой! Братец петушок, открой! А не откроешь, оконце выбью, борщок съем и тебя заберу.
А петушок в ответ:
– Тоток! Тоток! Не велел коток.
Выбила лисичка оконце, съела борщок и схватила петушка. Несёт его, а он кличет котика, поёт:
Вот услыхал котик, прибежал, отнял петушка, принёс домой и опять наказывает:
– Смотри ж, петушок, как придёт лисичка, не откликайся, я теперь уйду дальше!
И ушёл.
А лисичка уж и бежит. Стук-стук в оконце!
– Братец петушок, открой! А не откроешь, оконце выбью, борщок съем и тебя заберу.
А петушок всё:
– Тоток! Тоток! Не велел коток!
Выбила лисичка окошко, съела весь борщ и его схватила, несёт. А петушок снова:
Пропел раз – не слышит котик; запел второй раз, погромче. Прибежал котик, отнял его, принёс домой и говорит:
– Теперь я пойду далеко-далеко, и как ты ни кричи, а я не услышу. Молчи, не откликайся лисичке.
Ушёл, а лисичка тут как тут.
– Братец петушок, открой! Братец петушок, открой, а не откроешь, оконце выбью, борщок съем и тебя возьму.
А петушок:
– Тоток! Тоток! Не велел коток!
Выбила лисичка окошко, съела борщ и его схватила. Несёт, а петушок поёт раз, второй, третий. Котик не услышал, а лисичка понесла петушка домой.
Вечером приходит котик домой – нет петушка. Он крепко огорчился, а потом сделал себе маленькую бандуру, взял торбу, молоток и пошёл к лисичкиной хатке, встал и заиграл:
А лисичка паляницы[3] пекла. Вот не вытерпела старшая дочка и говорит:
– Мама, пойду я посмотрю, кто это так ладно играет, и паляницу возьму.
А лисичка говорит:
– Ступай! – и дала ей паляницу.
Дочка вышла, а котик цок, да по лбу её, да в писаную торбу, и снова играет.
Вот вторая лисичкина дочка выбежала из хатки, а котик – цап её за виски да в писаную торбу, а сам на бандуре играет да так жалобно поёт:
Выбежала третья, а он цап её за виски. Выбежала четвёртая, он и её тоже. Выбежал сынок Пилипок, а он и его. Сидят теперь все пятеро лисенят в писаной торбе.
Завязал тогда котик торбу верёвочкой, идёт в Лисичкину хату. Вошёл, видит – лежит петушок еле живой. Пёрышки на нём поободраны и ножка оторвана. А в печи уже и вода греется, чтобы было в чём петушка сварить.
Схватил котик петушка за хвостик и говорит:
– Братец петушок, встрепенись!
Встрепенулся петушок, хотел было на ноги подняться и закукарекать, да не может. Нету одной ноги. Взял тогда котик оторванную ножку, приставил её, пёрышки воткнул в хвост. Петушок вскочил, закукарекал.
Вот тогда поели они всё, что было в Лисичкиной хате, горшки-миски побили, а сами домой воротились.
И живут себе счастливо там и сейчас и хлеб жуют, а петушок теперь, что бы котик ему ни говорил, во всём его слушается. Беда разуму научила.
Лошадиная голова
Жили себе дед да баба. У деда была дочка, и у бабы была дочка; были обе уже на возрасте. Не любила баба дедову дочку: всё, бывало, её, бедняжку, бранит и над нею издевается, да ещё, бывало, и деда науськивает, чтобы грыз свою дочку. Вот пойдут, бывало, обе девки на посиделки, бабина дочка всё только с хлопцами балует, пока те и прядево ей сожгут и пряжу порвут, а дедова дочка всё там работает – прядёт или что другое делает, а уж ни минуты без дела не сидит.