Автор Неизвестен – Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов (страница 12)
Но бог предел мне положил,
А груз грехов, что я свершил,
Мне тяжек стал к концу пути.
Забыв и рыцарство и власть —
Все, что вкушал я прежде всласть,
Готов к стопам творца припасть:
Лица, господь, не отврати!
Прошу я каждого из тех,
Кто помнит мой веселый смех,
Роскошества моих утех:
Когда умру, мой прах почти!
Отныне мне не даст утех[15]
Ни беличий, ни куний мех.
Мой графский горностай, прости!
СЕРКАМОН{2}
Ненастью наступил черед,[16]
Нагих садов печален вид,
И редко птица запоет,
И стих мой жалобно звенит.
Да, в плен любовь меня взяла,
Но счастье не дала познать.
Любви напрасно сердце ждет,
И грудь мою тоска щемит!
Что более всего влечет,
То менее всего сулит, —
А мы за ним, не помня зла,
Опять стремимся и опять.
Затмила мне весь женский род
Та, что в душе моей царит.
При ней и слово с уст нейдет,
Меня смущенье цепенит,
А без нее на сердце мгла.
Безумец я, ни дать ни взять!
Всей прелестью своих красот
Меня другая не пленит, —
И если тьма на мир падет,
Его мне Донна осветит.
Дай бог дожить, чтоб снизошла
Она моей утехой стать!
Ни жив ни мертв я. Не грызет
Меня болезнь, а грудь болит.
Любовь — единый мой оплот,
Но от меня мой жребий скрыт, —
Лишь Донна бы сказать могла,
В нем гибель или благодать.
Наступит ночь, иль день придет,
Дрожу я, все во мне горит.
Страшусь открыться ей: вот-вот
Отказом буду я убит.
Чтоб все не разорить дотла,
Одно мне остается — ждать.
Мне б лучше сгинуть наперед,
Пока я не был с толку сбит.
Как улыбался нежный рот!
Как был заманчив Донны вид!
Затем ли стала мне мила,
Чтоб смертью за любовь воздать?
Томленье и мечты полет
Меня, безумца, веселит,
А Донна пусть меня клянет,
В глаза и за глаза бранит, —
За мукой радость бы пришла,
Лишь стоит Донне пожелать.
Я счастлив и среди невзгод,
Разлука ль, встреча ль предстоит. 
