Автор Неизвестен – Письма царской семьи из заточения (страница 5)
5/18 марта, около полуночи, Александровский дворец впервые посетили представители новой власти. Это были: вновь назначенный командующий войсками Петроградского военного округа генерал Корнилов и военный министр Гучков, ненавидевший их величества. Оба были разукрашены огромными красными бантами с широкими ниспадающими лентами. Их бесцеремонное появление в столь поздний час во дворце, где находились больные дети и измученная императрица, не имело никакой определенной цели. Корнилов в резкой форме потребовал видеть «бывшую царицу». Государыня встретила их с холодным презрением – стоя, молча, не подавая руки. Непрошеные посетители растерялись и через несколько минут удалились. По-видимому, это была первая разведка.
Наследник цесаревич Алексей Николаевич со своим псом Джоем на балконе Александровского дворца в Царском Селе.
Сентябрь 1914 г.
Арест государыни был совершен в тот же день, что и арест государя императора: в среду 8/21 марта. Он был приведен в исполнение уже приезжавшим в воскресенье, вместе с Гучковым, генералом Корниловым. На этот раз он явился в 10 часов утра, с пятью офицерами и новым комендантом Царского Села. Государыня, одетая в платье сестры милосердия, приняла их наверху, в детских комнатах. Подавленный величественным спокойствием императрицы, Корнилов, смущенный и растерянный, начал в сбивчивых словах объяснять причину своего приезда, но государыня, прервав его, сказала: «Мне все очень хорошо известно. Вы пришли меня арестовать?» Тот смешался еще более и, наконец, произнес: «Так точно». Всем находившимся во дворце придворным чинам и служащим было объявлено, что все те, кто не желает подвергаться тюремному режиму, должны покинуть дворец до четырех часов. Затем по приказу Корнилова было вынесено из дворца знамя Сводного Гвардейского полка, и верные части, несшие охрану дворца, были заменены разнузданной солдатней. Начальником караула был назначен полковник Кобылинский.
До этого дня августейшие дети ничего не знали о происшедшем перевороте, но продолжать скрывать от них жестокую правду было невозможно. Великих княжон государыня осведомила сама, поручив Пьеру Жильяру объяснить положение его августейшему воспитаннику, наследнику цесаревичу. Выслушав известие об отречении государя, наследник сильно покраснел и взволновался, но не сказал ни одного слова о себе, не сделал ни единого намека на свои права как наследника. «Еще раз я убедился в скромности этого мальчика, которая не имела равной себе, так же как и его доброта», – пишет П. Жильяр, вспоминая эти трагические минуты.
На следующий день, 9/22 марта, прибыл государь. На Царскосельском вокзале четыре революционных депутата Думы, конвоировавшие его в пути, передали свои полномочия полковнику Кобылинскому. Государь проследовал в Александровский дворец. Из многочисленных приближенных, приехавших в том же поезде, только один гофмаршал князь В.А. Долгоруков пожелал сопровождать его величество. Остальные разбежались в разные стороны, проникнутые чувством страха. Так начался Царскосельский период заточения царской семьи.
Письма из заточения в Царском Селе (8/21 марта – 1/14 августа 1917 г.)
Царское Село, 17 марта 1917 г.
Рита, душка.
Написала Биби о здоровье сестер[3]. Может, Вы будете такая душка и дадите
Ваша сестра
Если Голицын навестит, привет ему. Как он и где теперь? Был в Лианозовском лаз(арете)?[4]
Царское Село, март 1917 г.
Не грустите, Маленький. Скоро, даст Бог, увидимся опять. Знаете, как крепко Ваш старый Ш(еф) за Вас молится и Вам всего, всего лучшего желает. Христос с Вами, †
Be a good boy[6].
Поправляйтесь скорее![7]
Царское Село, март 1917 г.
Когда так тяжело на сердце, Вам безумно грустно – не унывайте, Маленький, помните, что есть душа, которая Вас лучше понимает, чем Вы сами знаете, и которая крепко, крепко ежедневно Бога за Вас молит. Вы не одни – не бойтесь жить, Господь услышит наши молитвы и Вам поможет, утешит и подкрепит. Не теряйте Вашу веру, чистую, детскую, останьтесь таким же маленьким, когда и Вы большим будете. Тяжело и трудно жить, но впереди есть свет и радость, тишина и награда за все страдания и мучения. Идите прямо Вашей дорогой, не глядите направо и налево, и, если камня не увидите и упадете, не страшитесь и не падайте духом. Поднимайтесь и снова идите вперед. Больно бывает, тяжело на душе, но горе нас очищает. Помните жизнь и страдания Спасителя, и Ваша жизнь покажется Вам не так черна, как думали. Цель одна у нас, туда мы все стремимся, да поможем мы друг другу дорогу найти. Христос с Вами, не страшитесь. «Начало конца», – Вы говорили, да, Маленький, но не совсем, душа будет всегда близко, не забудет Вас Ваш новый друг и всегда и везде будет за Вами следить и Вас молитвами охранять от всякого зла. Останьтесь рыцарем, таким, каким Вы хотели быть.
Государь император расчищает от снега аллею в Царскосельском парке. Март 1917 г.
Царское Село, 2 апреля 1917 г.[11]
Христос Воскресе!
Трижды целуем милую Валентину Ивановну.
Сестра
Сестра
Сестра
Пасхальная открытка от цесаревича Алексея Николаевича
У.
Царское Село, 2 апреля 1917 г.
Воистину Воскресе!
Твой
Августейшая сестра милосердия, государыня императрица Александра Феодоровна
Царское Село, 9 апреля 1917 г.
Милая Валентина Ивановна!
Мама просит Вас дать в нашу пещерную церковь[15] эту пелену и два воздуха, которые она сама вышила. И скажите отцу Андрею, чтобы он это употреблял к лиловому облачению. У них есть там очень красивое! Как поживаете? Что Ваша Олюша? Имеете ли известия от сына и мужа[16]. Кланяйтесь им, когда будете писать. Грустно, что теперь, поправившись, не можем снова работать в лазарете. Так странно бывать утром дома, а не на перевязках. Кто теперь перевязывает? Вы ли [работаете] на материале и старшей сестрой? А врачи все на месте и сестры солдатского отделения? Ольга и Мария все еще лежат. А мы гуляем с Папой и работаем на льду перед домом, раньше были недалеко от Знамения[17], а теперь дальше, т. ч. церковь не видно[18]. Ну, всего хорошего. Всем сердечный привет. Целую Вас крепко.
Переехала ли с лазаретом мастерская? Продолжают ли делать переплеты? И на сколько мест солдатский лазарет? Неужели 200 поместятся? Обнимаю. Привет Лид., опять забыла отчество[19].
Царское Село, 14 апреля 1917 г.
Милая Валентина Ивановна!
Спасибо Вам большое за Ваше письмо, очень была рада от Вас [новости] услышать. Много ли Вы бываете в лазарете? А где же живут Рита, Ольга Пор. и Вера Игн.[21] теперь? Что будет в нашем старом лазарете теперь, тоже госпиталь – хирургическое отделение или заразное? Простите, что столько вопросов, милая Валентина Ивановна, но так интересно знать все, что происходит у Вас. Вспоминаем постоянно, как хорошо было работать в лазарете и как мы с Вами всеми сжились. Правда?
Смотрю иногда на бумажку, которую, помните, Вы мне написали насчет моего почерка. Уже одна перемена вышла, которую скоро не предвидели. Смешно, что все-таки некоторые черты характера верны.
Ну, всего хорошего. Целую Вас крепко, Алюшку[22] тоже. Привет Лид. Алекс.[23], сестрам и раненым.
Сестра
Привет старшей сестре.
Сестра
Царское Село, 23 апреля 1917 г.[25]