Автор Неизвестен – Литературный Феникс (страница 20)

– Значит, ты знаешь, кто они?

– Догадался, на что они могли позариться у нас… Видимо, искали, шарились найти это золотое украшение…

– Кто такие?

– Да сыновья брата твоей бабушки.

– Сыновья моего дяди… Кровные родственники… Как их зовут?

– Нельзя, грех… Каждый грешен… Обвинять других, не зная, это тоже грех… Не зная и не видя, не обвиняй… Может, другие… А ну-ка, дети, быстро за еду и спать… Я не смогу уснуть, посижу… Говорят, счастье и горе ходят в обнимку… Потерял свою ненаглядную жену Дарьюшку-Дакку – приобрёл внука и невестку: двоих детей… О, горе и счастье мне привалило внезапно…

Старик расцеловал обоих.

– Кушайте, кушайте, дети мои… Ничего не поделаешь, мёртвый есть мёртвый, а живой есть живой… Будем жить…

Михась с искренней любовью и лаской смотрел на них и не мог налюбоваться. На обоих осиротевших нахлынула такая тоска по этой безграничной любви родителей, что они неожиданно для себя начали плакать… Так и плача, они, проголодавшиеся, начали есть карасей, выпили уху из деревянных плошек. Вдруг Михась прислушался, но не схватился за ружьё, что повергло Гришу в недоумение. Он взял из опаски своё ружьё в руки и весь превратился в слух. Кто-то прошаркался по траве и начал теребить дверь лапами, тихо скулить. Старик сказал:

– О, мой Бахсык пришёл. – Открыл дверь и впустил обмокшего под проливным дождём пса.

Пёс, войдя, стал отряхиваться. Михась нашёл за камельком берёзовую плошку и положил туда обглоданные кости карасей. Пёс обнюхал новых людей, повилял хвостом, покушал и лёг около дверей. Как-то все почувствовали рядом сторожа, прошла тревога. Настя убрала посуду. Мужчины приготовили постель, сходили во двор, приготовили дрова и принесли воду. Дождь вроде перестал, но было сумрачно.

Собака бегала то впереди, то сзади. Потом подошла к могиле, обнюхала и поскулила. Старик подошёл и начал успокаивать пса, они долго сидели рядышком обнявшись. Нары были узенькими, и Гриша с Настей легли нога об ногу валетом. Уставшие люди быстро уснули… Потом Михась зашёл в дом, медленно передвигаясь. Дверь запер.

Молодые проснулись утром, когда уже рассвело. На столе с тремя ножками стояла большая плошка со свежесваренными карасями. В камельке стоял медный чайник. В доме было светло и тепло. Старика и собаки не было. Григорий вспомнил, как похоронил бабушку, постоял возле могилы. Посмотрел по сторонам, вынул из внутреннего кармана камзола бастынга, нашёл разбитые глиняные горшки, выбрал наиболее целый и засунул украшение туда. Немного покопался руками и зарыл в могильную землю. Разровнял, посмотрел по сторонам и зашёл в дом. Настя вышла во двор, налила ему из ковша воду, чтобы он помылся. Девушка разлила по деревянным стаканчикам чай, покушали. Она убрала со стола посуду, начала прибираться в доме. Гриша принёс воды, приготовил дрова. Потом посидели, как будто поджидая кого-то. Парень взял ружьё, вдвоём пошли к речке. Поплыли по течению реки, остановились там, где был виден крест. Поднялись по едва видимой тропинке наверх. Постояли возле креста. Потом Григорий обернулся к речке. Отсюда она становилась извилистой, внизу было видно сквозь прозрачную воду жёлтое дно. Как красива была речка Матта сверху! Григорий с Настей невольно залюбовались красотой окружающей природы. Возле устья речки вился едва заметный тоненький дымок. Дед не мог так быстро добраться до этого места и разжечь костёр… Тогда кто?.. Григорий указал на дымок Насте. А девушка указала в другом месте на две маленькие движущиеся точки. По тому, как они двигались, можно было предположить, что это были люди на конях. А где дед? Как будто отвечая на их вопрос, где-то далеко позади раздался лай собаки…

Настя с Гришей быстро спустились к речке, сели в лодку и начали грести против течения. Но, быстро смекнув, что они проиграют в скорости всадникам, перебрались на другой берег, спрятали лодку в прибрежных кустах. Замели следы прутьями. Летняя жара быстро высушила мокрый след. Сами тоже спрятались. Где-то вдалеке куковала кукушка…

Вскоре появились всадники. Остановились, стали разглядывать следы. Высокий, видимо, был русским: со светлыми соломенными волосами, лицо белое, крупный длинный нос. Одежда хорошая: чёрные сафьяновые сапоги, красная холщовая рубаха, штаны из лёгкого сукна с полосками. Второй был скуластый якут с необыкновенно чёрными большими глазами, которые напоминали кого-то. Торбаза были сверху расшиты геометрическим узором. На нём были такие же, как у другого, штаны. Сверху на голое тело был надет кожаный жилет. Григорий прицелился, потом опустил дуло ружья вниз. Всадники двинулись дальше. Где-то залаяла собака, затем послышался выстрел. Как только всадники исчезли из поля зрения, Гриша сказал, чтобы Настя не высовывалась из лодки. Предложил ей вырыть в песке ямку и оттуда пить воду, если будет изнывать от жары. Ему стало жаль, что не принесли с собой немного еды. Занесли под лодку сухие сучья, листья, забросали песком, листьями и мхом, чтобы не могли заметить. Настя смотрела вслед Григорию, пока тот не исчез из виду. Потом замела следы и залезла в лодку. Григорий подошёл к тому месту, где речка была неглубокой. Он разделся донага и перешёл реку. На другом берегу он оделся, замёл следы на песке, затем, осторожно ступая по камням, пошёл по направлению к балагану. Приближаясь, он осторожно прислушивался к каждому звуку, шороху. Почувствовав близкий запах разгорячённых лошадей, стал взбираться вверх. Сверху увидел их привязанными в кустах. Прячась за деревьями, он приблизился к балагану. Оттуда вышел русский с ружьём, оглянулся по сторонам. Потом подошёл к могиле старушки. Через некоторое время вышел якут, тоже подошёл к могиле. Оба вошли в дом, потом опять вышли. О чём-то тихо и долго переговаривались. Опять зашли в дом. Вышел якут с куском мяса, который отнёс в лес. Вернулся обратно, дверь тихо закрылась. Григорий заподозрил что-то неладное. Нашёл мясо – свежее. Подумал, что за люди могли выкинуть такое мясо? Выкинули чуть подальше от тропинки, чтобы человек не мог увидеть оттуда. Только собака могла разнюхать и найти это мясо, только собака… Григорий вспомнил ту спокойную безмятежность, в которую впали они, когда пришёл Бахсык. Взял мясо и положил в карман. Хотел идти обратно, но услышал хруст валежника. Он весь превратился в слух. Прибежал Бахсык и негромко тявкнул. Стал ластиться. Вскоре показался Михась, который нёс что-то тяжёлое. Григорий пошёл навстречу. Увидев, что дед открывает рот, он дал знак замолчать и показал руками в сторону балагана. Приблизившись, Григорий шёпотом рассказал о пришельцах.

– Это они, – сказал старик.

Григорий изумился, что один из братьев русский по виду. Взяв от старика верёвку, привязал собаку и вытащил мясо, подал его деду. Старик понюхал, хотел выбросить, но передумал, посмотрев на пса. И положил его высоко на дерево. Взял из мешка кусок мяса с костью и бросил его собаке. Пёс остался грызть…

Гриша пошёл за дедом. Тот как-то повёл его по разным тропинкам, и они оказались за балаганом, где не было окон. Дед дал знак остаться. Хотел скинуть мешок с плеч, но передумал и зашагал медленно к двери. Послушал. Потом резко открыл дверь. Прозвучал выстрел. Старик вошёл в дом, второй раз грохнуло ружьё. Кто-то закричал. Вскоре вышел дед. Гриша встретил его на пороге. Вдвоём зашли в дом. Русский был ранен в ногу и вздыхал от боли. А якут сидел с испуганным видом на земляном полу. Увидев Григория, оба расширили глаза от ужаса. Старик со злостью смотрел на русского и, не отрывая рук от ружья, произнёс:

– А ну-ка, говорите правду, я слышал всё, о чём вы разговаривали.

И обезумевшие от ужаса братья рассказали, как убили Григория, дав ему яд. Как взяли всю его пушнину себе и продали, как их мать при смерти рассказала им, что их дед Уджурхай дал дочери Дакке, когда она выходила замуж, невиданной красоты бастынга, и как она умирала от зависти, ревности и горести. После этого они совершенно забыли про сон из-за оставленного тёте золота. И как, приехав сюда, просили тётю дать им это украшение, как та отказала им и они от злости убили её. Потом стали сваливать вину за убийство друг на друга. Русский от боли еле-еле выговаривал слова, но говорил по-якутски чисто, без акцента. Всё это время якут оглядывался на него. Григорий невольно щёлкнул курком. Дед оглянулся, взял откуда-то верёвку и связал обоих по рукам и ногам. Осмотрел внимательно рану русского. Григорий не мог поверить, что эти двое убийц – его родные дядьки. Но вспомнил бабушкины затуманенные глаза, у якута были её глаза. Вывели обоих на двор, Михась вынес раненого на спине. Привязали к разным деревьям. Григорий пошёл к Насте. Старик пошёл в лес, отвязал собаку. Пёс ощетинился и хотел было броситься на связанных, но старик бросил в него палкой. Пёс обиделся и убежал в лес. Михась бросил принесённое из леса мясо в котелок, который висел во дворе, и стал там жарить.

Гриша разделся и перешёл реку, подходя к лодке, увидел следы ног. Вприпрыжку подошёл к лодке, позвал Настю, заглянул в лодку, потом пошёл по её следу. Следы исчезли возле воды. Неподалёку лежал мокрый платок. Григорий снял торбаза и нырнул в воду несколько раз. Потом подошёл к лодке, стал тянуть её к речке, поплыл по течению, убрав вёсла. Он смотрел в глубину вод, вода была чистой, и виднелись камушки на дне реки, хотя было глубоко. Вскоре он увидел лежащего на прибрежном песке человека. Стал быстро грести и вскоре приплыл туда. Быстро волоча за собой лодку, приблизился к Насте. Отпустив бечёвку, очутился возле девушки. Хотел сначала повернуть её, но вспомнил что-то и взял её за ноги и вздёрнул вверх. Изо рта девушки полилась вода. Потом повернул её лицом вверх. Она даже не шелохнулась. Поднял голову, пощупал руки, ноги. От них повеяло холодом. Поднял её за талию. Она повисла на его руках, как ватная кукла. Он завертел её на руках, то ли от злости, то ли от бессилия перед лицом смерти. Он не понимал, почему он так поступает. Наконец поставил рядом на ноги, потом осторожно положил на песок. Как будто сойдя с ума, он, плача, сидел возле неё и вопил: