Автор Неизвестен – Хроники разведки: Эпоха холодной войны. 1945-1991 годы (страница 5)

Это – устоявшаяся легенда, её повторяют многие, однако она имеет весьма уязвимые места.

Виталий Георгиевич пишет: «Не успела закончиться война». По логике, это должен быть май 1945-го или, крайний срок, сентябрь того же года. Но июнь 1946-го называется «через год».

А чем занимался сам Лаврентий Павлович в июне 1946-го? Руководил «атомным проектом»! 20 августа 1945 года при Государственном Комитете Обороны (ГКО будет упразднён 4 сентября 1945 года, по окончании Второй мировой войны) был создан Специальный комитет, председателем которого стал Берия. Задачей комитета, вскоре переименованного в Специальный комитет при СНК СССР, а затем и в Специальный комитет при Совете министров СССР, было «руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана».

Маршал Советского Союза Л. П. Берия ещё некоторое время руководил Наркоматом внутренних дел, но 29 декабря всё того же 1945 года он передал эту должность генерал-полковнику Сергею Никифоровичу Круглову, кстати, ровеснику П. М. Фитина. Хотя Берия и продолжал курировать спецслужбы, но… мёртвый медведь в лесу не хозяин! <…>

Можно понять, что с Павлом Фитиным Сергей Круглов был знаком достаточно хорошо. Зная характер Фитина, можно также предполагать, что отношения у них были – по крайней мере – «рабочими», а может быть, и несколько теплее. При этом понятно, что никакой конкуренции между ними не было и быть не могло.

Вполне нормальные, насколько нам известно, были отношения у Фитина и с его непосредственным начальником – генералом армии Меркуловым. А дальше следует «но», с которого, очевидно, всё и началось…

7 мая 1946 года Всеволод Николаевич был снят с поста министра государственной безопасности СССР.

Страна вновь входила в «полосу репрессий». «Первым звонком» стало так называемое «шахуринское дело» – по имени наркома авиапромышленности Алексея Ивановича Шахурина[10], генерал-полковника инженерно-авиационной службы; по этому делу будут арестованы руководители авиационной промышленности и командование Военно-воздушных сил СССР, вплоть до командующего, маршала авиации Александра Александровича Новикова[11], дважды Героя Советского Союза, и начальника штаба ВВС, маршала авиации Сергея Александровича Худякова[12]. Затем последуют «дело Еврейского антифашистского комитета», «ленинградское дело», «дело врачей» и так далее…

О том, кому и зачем это было нужно, мы сейчас говорить не будем, тема не наша – но уточним, что для выполнения подобных задач нужен был жёсткий и опытный руководитель, беззаветно преданный Сталину. Меркулов, несмотря на всю свою преданность, жёстким человеком не был, а потому выбор пал на генерал-полковника Виктора Семёновича Абакумова, опытного чекиста, руководившего во время войны самой эффективной контрразведкой, которую лично Иосиф Виссарионович окрестил «Смерш» – «Смерть шпионам!». Что интересно, в числе наград у Абакумова были, что называется, полководческие ордена: орден Суворова 1-й и 2-й степени и орден Кутузова 1-й степени.

Это впоследствии уже появилась у нас «в верхах» некая туманная «всепрощающая» формулировка: «освободить от исполнения обязанностей в связи с переходом на другую работу» – вот народ и гадает, за что же начальника сняли? Тогда всё было несколько проще: против наркома Меркулова выдвинули несколько обвинений, и в том числе (но данная буквальная формулировка была сделана уже чуть позже, по партийной линии) что «министр Госбезопасности т. Меркулов В. Н. скрывал от ЦК факты о крупнейших недочётах в работе Министерства и о том, что в ряде иностранных государств работа Министерства оказалась проваленной».

В принципе, тут мы можем поставить точку. Кто отвечал за работу министерства «в ряде иностранных государств»? Фитин! Значит, и его нужно отправить вослед за бывшим начальником…

<Впрочем, вполне возможно, что все эти понижения – не более чем оперативная игра, официальная «легенда». На самом же деле Павлу Михайловичу Фитину было тогда поручено контрразведывательное обеспечение «атомного проекта», а как он официально при этом назывался, не имело ровно никакого значения. Логика была проста: под руководством Фитина была проведена операция «Энормоз», так что он прекрасно знал уязвимые места в деле обеспечения сохранности «ядерных секретов». Именно ему принадлежит идея «закрытых» городов, которые были созданы на Урале, в Свердловской области, как раз тогда, когда генерал-лейтенант Фитин отправился туда в качестве заместителя начальника областного управления госбезопасности. Известно, что свою задачу он выполнил блестяще: испытания советской атомной бомбы явились полнейшей неожиданностью для всех «заинтересованных сторон», а Павел Михайлович вскоре стал министром госбезопасности Казахстана – немыслимое повышение для заместителя начальника областного управления.>

Фитинское предложение о «перенесении центра работ из Москвы» было принято, и на карте нашей Родины вскоре появятся города «Арзамас-16», «Свердловск-44», «Челябинск-70» и другие. Точнее, на карте-то их как раз и не было, а на самом деле они существовали, и так получилось, что впоследствии жизнь Павла Фитина оказалась с ними связана. Он вспоминал:

«Мне часто приходилось встречаться с Игорем Васильевичем Курчатовым, который выражал большую признательность за получаемые от нашей разведки материалы по вопросам атомной энергии. В послевоенные годы мне на протяжении почти пяти лет пришлось заниматься вопросами, связанными со специальным производством и пуском урановых заводов, и в этой связи вновь неоднократно встречаться с Игорем Васильевичем, талантливым учёным и замечательным человеком. В беседах он вновь подчёркивал, какую неоценимую услугу в решении атомной проблемы в СССР сыграли материалы, добытые советской разведкой».

Глава 2

Разведка меняет приоритеты

На трёх встречах глав государств антигитлеровской коалиции были приняты принципиальные решения о полном разрушении военно-промышленного потенциала Германии. Все разработки военного характера, обнаруженные в лабораториях, научно-исследовательских учреждениях, конструкторских бюро, предприятиях, расположенных в советской зоне, были изъяты, документация, а также соответствующее оборудование, приборы, опытные образцы вывезены в СССР.

Чтобы квалифицированно разобраться во всём этом имуществе, в Германию были командированы сотни специалистов в различных отраслях науки, промышленности, техники. Их спешно облачили в новенькую офицерскую форму, за что эти люди, явно гражданского обличья и поведения, получили в войсках насмешливое (но не злое) прозвище «трофейных» полковников и майоров. Среди последних был уже амнистированный и даже награждённый скромным орденом «Знак Почёта», но ещё не реабилитированный Сергей Королёв.

Безусловно, их авторитетные отзывы играли решающую роль в оценке конкретных объектов, их возможного и желательного демонтажа и последующего вывоза. Однако многие, причём особо важные и ценные немецкие достижения, особенно в «закрытых областях», никогда не были бы обнаружены без помощи работающих в Германии профессиональных советских разведчиков и контрразведчиков. С их помощью, кстати, были найдены и огромные художественные ценности, награбленные гитлеровцами в советских музеях, картинных галереях, библиотеках, храмах…

Ныне хорошо известно, что в Германии также велись работы по созданию атомной бомбы и боевых ракет. В атомных делах немцы не преуспели, в отношении же ракет существенно вырывались вперёд: ничего, подобного Фау-2, ни в США, ни в СССР тогда не имелось.

За немецкими учёными, занятыми в этих областях, в последние месяцы войны и сразу по её окончании спецслужбы стран-победительниц начали настоящую охоту, зачастую в достаточно жёстких формах. Американцам достался, к примеру, сам Вернер фон Браун[13] со своими ближайшими сотрудниками, что обеспечило США их последующие достижения в освоении космоса, вплоть до высадки астронавтов на Луне.

В Советском Союзе этой работой руководил заместитель наркома НКВД СССР, видный строитель и организатор Авраамий Завенягин[14] (впоследствии заместитель председателя Совета министров СССР).

«Наводили» его людей на цель, естественно, сотрудники разведки, чью деятельность в свою очередь курировал Александр Коротков.

Атомщиков в этих «трофейных командах», между прочим, возглавляли профессора, будущие академики, Герои Социалистического Труда Лев Арцимович и Юлий Харитон (последний удостаивался этого звания трижды).

Пользуясь полученной от разведчиков информацией и профессиональными знаниями «трофейных полковников», команды НКВД вывезли в СССР целые эшелоны новейшего (в том числе и экспериментального) оборудования, опытных установок, а также их… создателей. К слову сказать, лично Коротков и сам имел некоторые представления о том, «что и где лежит» в Германии: сказывался его опыт работы в Берлине в первую командировку под прикрытием служащего Наркомтяжпрома, а также не утратившая в этом отношении давняя информация, полученная от Лемана – «Брайтенбаха».

Депортированные немецкие специалисты впоследствии работали в Советском Союзе, особенно успешно – в некоторых специально созданных атомных центрах.

«Организация Гелена» была создана генерал-лейтенантом гитлеровской армии с помощью и при финансировании американских спецслужб в 1946 году и предназначалась для ведения активных разведывательных действий на востоке. В тот период Гелен насаждал агентуру в расположении военных городков, на железных дорогах, вблизи аэродромов, в министерствах и ведомствах ГДР.