Автор Неизвестен – Донская армия в борьбе с большевиками (страница 2)
Другим съездом, характеризующим настроения казачества, является съезд донцов в апреле 1917 года. Здесь благоразумие казачества подчеркивается желанием сговориться с донским крестьянством по спорным вопросам.
На этом съезде были приняты постановления:
1. О поддержке Временного правительства и искоренении «исключительно вредного большевистского влияния» при содействии Совета рабочих и солдатских депутатов.
2. О форме правления в виде демократической республики, о праве национального самоопределения, о широком местном самоуправлении, в частности, при условии, что «Донское войско составляет неотделимую часть Великой России».
3. Закрепление за казаками «гуртовой» (находящейся в общинном пользовании станиц) и «войсковой» (в пользовании войска) земли, а за крестьянами надельной и приобретенной; отчуждение разных частновладельческих земель на основах, выработанных Учредительным собранием для наделения землей коренного крестьянства; пропорциональное представительство в местной казачьей общине неказачьего населения, живущего в казачьих поселениях не менее двух лет, по вопросам, касающимся крестьянского населения (до сих пор выборное представительство крестьян проводилось лишь в селениях с исключительно крестьянским населением); введение на Дону единого и равного для всех земства; возмещение российской казной казачьих расходов, вызванных войной.
4. Во главе казачьего управления Дона стоит Казачий войсковой круг, избранный на основе четырехчленной формулы избрания при пропорциональном представительстве и участии в выборах казачьего населения обоего пола с 20 лет. Кругом избирается исполнительный орган «Войсковой совет» и Войсковой атаман. Созыв первого Круга намечен на 26 мая (8 июня) 1917 года.
Таким образом, казачество начинает привлекать крестьянство к разрешению вопросов хозяйственных на равных с казаками правах, а кроме того, в середине (конце) мая созывается крестьянский съезд Дона (930 депутатов). Здесь была объявлена программа, выработанная казачьим съездом, и указано, что восстановление казачьего управления не мешает остальному населению устраивать дела по-своему. Однако крестьянский съезд, прошедший под знаменем социал-революционеров, заявил, что не должно быть «ни войсковых, ни гуртовых» земель, что сразу осложняет вопрос. К сожалению, в это время вожди коренного крестьянства Дона, искавшие путей соглашения с казачеством, были отстранены, и крестьянство пошло за вождями, совершенно не знавшими Дона (пришлыми), старавшимися всеми силами обострить, а не ослабить недоразумения в земельном вопросе, что, конечно, сильно усложнило дело.
26 мая (8 июня) собрался Донской круг первого созыва. Воскресла великая донская старина. Собралось 500 выборных представителей казачества от станиц и 200 от казачьих частей фронта. Завороженный прекрасными речами М.П. Багаевского Круг избирает его председателем. Подтвердив необходимость продолжения войны с центральными державами и выразив доверие правительству, Круг высказался за создание примирительной камеры для разбора споров между казаками и крестьянами ввиду того, что «крестьяне Области войска Донского до сих пор еще не организовались в единую беспартийную группу». Так гласило постановление Круга, знавшего настоятельную необходимость примирения с крестьянством.
18 июня (2 июля) Круг избрал на должность Донского атамана генерала Каледина после неоднократных его отказов. Ближайший его сотрудник М.П. Багаевский характеризует Каледина так: «Он получил не только голоса станиц, но огромная часть фронтовых голосовала за него (фронт был в полном разложении, и доверие его представителей заслуженному генералу весьма показательно и характерно для казачества). Ему поверили оттого, что это был не только генерал с громкой боевой славой, но и безусловно умный и безукоризненно честный человек. Его программа не могла, конечно, иначе определиться, как программа старого казака, да к тому же и военнослужилого. Но он был образованным и умным человеком, и потому в нем обнаружился высокосознательный гражданин и народный патриот прежде всего России (что подтвердилось на Московском совещании, где г. Каледин являлся представителем 12-ти казачьих войск), а потом уже Дона». Отличительной особенностью этого человека в работе на Дону является стремление примирить рознь между казачеством и крестьянством.
Для более полной характеристики атамана Каледина можно указать на то, что в тяжелые дни гонения на все «контрреволюционное» он решил выступить на «Московском совещании» в августе 1917 года по уполномочению 12 казачьих войск. Здесь им было предъявлено требование запрещения митингов в армии; упразднения Советов и комитетов при строгом ограничении их прав и обязанностей областью хозяйственных распорядков; пересмотра декларации прав солдата и дополнения ее декларацией их обязанностей; укрепления дисциплины; восстановления дисциплинарных прав начальников и полной мощи вождей армии, твердости власти, находящейся «в опытных, умелых руках лиц, не связанных узкопартийными, групповыми программами, свободных от необходимости оглядываться на всевозможные комитеты и советы» при сознании происхождения источника суверенной государственной власти из воли всего народа, а не отдельных партий и групп; единства власти центральной и местной с прекращением вмешательства комитетов и Советов; «Россия должна быть единой, всяким сепаратным стремлениям должен быть поставлен предел в самом зародыше».
Этого было достаточно, чтобы создать Каледину известность «контрреволюционера», хотя при внимательном изучении его работы нельзя не признать за ним демократически настроенного политического деятеля. Надо заметить, что генералу Каледину пришлось править при очень трудных условиях. «Войсковое правительство, – говорит М. Багаевский, – по своему составу было не сильно: члены правительства были люди безусловно честные и добросовестные, но не смогли сразу охватить всей колоссальной работы». Однако работа началась, и правительство наметило реформу земскую и земельную. К сожалению, события помешали их осуществлению.
Выступление большевиков 3 и 4 июля (16 и 17), правда быстро ликвидированное при энергичной помощи казачества, указало на необходимость более серьезной борьбы с ними. Но как мог бороться с ними Дон, если против этого не боролась центральная власть, потворствуя разложению злостной пропагандой армии, в которой находились лучшие силы казачества.
Результатом этого явилось, что когда созванный в августе 1917 года так называемый «Малый круг» для решения вопроса о кандидатском списке в Учредительное собрание принял блок с партией народной свободы, то в этом находящиеся на фронте донские полки увидели «контрреволюцию». Пошли слухи, что руководители Дона Каледин и Багаевский, как крупные собственники, являются организаторами этого блока в целях собственных выгод. На самом деле ни тот ни другой не были крупными собственниками. Ни один из них не принадлежал к партии народной свободы, и, кроме того, оба они являлись представителями мыслей донского казачества и быть сторонниками спасения частновладельческих земель не могли, так как казачьей программой, как указано выше, предусматривалось отчуждение этих земель для удовлетворения нужд донского крестьянства. Этот блок просто являлся стремлением найти союзников для Учредительного собрания в интересах донского казачества, а не помещиков.
Как раз к концу августа (середине сентября) относится известное выступление генерала Корнилова, выпустившего воззвание к народу и особое к казакам фронта с обвинением правительства в нерешительности, неумении и неспособности управлять, в допущении немцев в Россию (взрыв в Казани) и даже в предательстве некоторых членов правительства и с призывом о помощи Родине. В связи с этим появилось обвинение Каледина в присоединении к Корнилову и в угрозе его прервать сообщение Москвы с Югом. Это вызвало приказ о мобилизации Московского и Казанского округов против Дона и об отрешении Каледина от должности с объявлением его изменником и бунтовщиком и требование его ареста для предания суду.
Не вдаваясь в оценку – сочувствовал ли или не сочувствовал Каледин шагу Корнилова, – необходимо просто констатировать неправильность этого обвинения, что было установлено расследованием. В период с 5 —14 (18–27) сентября 1917 года Донским правительством был созван вновь Круг (2-го созыва) для разрешения двух важных вопросов: «о мятеже» Каледина и о блоке с партией народной свободы.
Естественно, что подогретое пропагандой казачество собиралось на Круг не с целью поощрения «контрреволюции» в пользу помещиков и «восстановления старого режима». Тем большей цены заслуживает постановление этого Круга, совершенно оправдавшего Каледина после разбора дела. Круг далее отказал выдать Каледина и, несмотря на его желание ехать в Ставку для снятия с себя всякого подозрения, отказал ему в этом разрешении, предложив Керенскому прислать следственную комиссию в Новочеркасск, опасаясь самосуда необузданной толпы над своим выборным атаманом.
Эта же сессия Круга рассматривала и дело донского войскового старшины Голубова, поддавшегося большевистской пропаганде и пытавшегося по личному почину арестовать Каледина. Лишь заступничество последнего помогло улажению дела, и Голубов был отпущен. Этот человек вообще играл нехорошую роль на Дону, но об этом позже. Во всяком случае, факт выступления Голубова весьма показателен в том отношении, что семя большевистской пропаганды находит почву и среди казачьей интеллигенции.