Автор Неизвестен – «Будем надеяться на всё лучшее…» Из эпистолярного наследия Д. С. Лихачева. 1938–1999 (страница 25)
Архив РАН. Ф. 693. Оп. 4. Ед. хр. 345. Л. 22 и об. Автограф.
23. 13 декабря 1955 г
Глубокоуважаемый Михаил Николаевич!
Большое спасибо Вам за подробное и очень внимательное ко мне письмо. Оно дает мне возможность изложить Вам свою точку зрения по всем поднятым Вами вопросам.
Я буду только доволен и рад, когда Вы подвергнете мои взгляды на начало летописания научной критике, и буду гордиться спором с Вами. Но в «Очерках» есть только «квалификация» моих взглядов («этикетка»), и при том, конечно же, совершенно неправильная. Ведь в «Очерках» Вы не разбираете моих аргументов! Научная же критика может состоять только во внимательном разборе всей (без пропусков) аргументации противника. Вы приводите против моей текстологической (по системе аргументов) гипотезы только один аргумент – общие данные археологии, и этим только создаете убеждение у читателя, что Лихачев отрицает всякие светские элементы в культуре древней Руси. Это было бы благодарным материалом для тех моих «противников» (Бельчиков, Лапицкий), которые занимались травлей меня и Варвары Павловны, но которым, к счастью для науки, нет времени читать научные труды – даже Ваши.
Мы все в Секторе древнерусской литературы стремимся выявить светские элементы в древней русской культуре. Это – одна из главных задач нашего Сектора. Об этом от лица всех сотрудников Сектора писала Варвара Павловна (Тр[уды] ОДРЛ, т. VI, стр. 6 и сл[едующие]; жаль, что об этой статье Вы не вспомнили в своей работе о «Городской письменности» в т. IX Тр[уды] ОДРЛ). Однако это не значит, что мы должны закрывать глаза на церковные памятники. Вот почему я никак не мог согласиться с Вашим предложением исключить «Речь философа» из издания «Повести временных лет». Не могу я замолчать и те церковные памятники, на которые буквально натыкаюсь в начальной части «Повести». Я против того, чтобы игнорировать аргументацию Шахматова и без веских аргументов прикреплять им же открытые своды к светским носителям.
Вы пишете в письме, что в стремлении выявить светские элементы в древнерусской культуре я стою «на той же стезе», что и Вы. Но ведь об этом Вы пишете мне в частном письме, а в «Очерках» значится обратное: там мы с Вами стоим на разных стезях в выявлении светских элементов.
Вы пишете, что я чаще выступал по Вашим работам, чем Вы по моим. Это и естественно: Ваших работ несравненно больше. Вместе с тем я выступал только со своими отдельными несогласиями, стремясь их аргументировать, а когда давал общую оценку той или иной Вашей работе, то она бывала только благожелательной. Вспомните мою рецензию на Вашу (и А. В. Арциховского1) книгу о берестяных грамотах; как я там не соглашался с Вами? Вспомните ту же рецензию на т. I «Истории Москвы»2, разве там есть «квалификации»? Впрочем, квалификация там есть – на стр. 171 левый столбец, внизу!
Вспомните контекст, в котором говорится о Ваших работах в моих обзорных статьях и докладах по изучению древнерусской литературы. Тут результат совершенно очевидно будет в
Вы скажете, что это объективно так получается и что нельзя сравнивать Ваши работы с моими. Верно! Но именно поэтому, как мне кажется, нельзя давать квалификации
Что касается до случая с Вашим частным письмом к В. В. Виноградову, то я очень хорошо знаю по его действиям, что ко мне лично и к Сектору Виктор Владимирович относится очень хорошо. Однако свою частную переписку он не рассматривает как частное дело. И это, по-моему, правильно. Всякое письмо академику-секретарю отделения, в котором поднимаются научные вопросы, есть общественная акция. Ведь правда же?
Посылаю Вам мой доклад об изучении древнерусской литературы3 и доклад по текстологии4, который читал я в прошлом году. Что же касается до статьи «Итоги и перспективы изучения древнерусской литературы в свете задач построения истории литературы» (Изв[естия] ОЛЯ, 1954, в. 5)5, где я также говорю о Ваших работах, то оттиски ее мне не были присланы, и я был лишен возможности послать ее Вам.
В марте мы будем собирать т. XIII Тр[уды] ОДРЛ. Пожалуйста, просим Вас прислать для него статью. Т. XIV Тр[уды] ОДРЛ будет нами посвящен Варваре Павловне. В т. XIV Вы непременно (в обязательном порядке) должны будете дать статью. Решено?
Еще раз спасибо Вам за письмо.
Ваш
Архив РАН. Ф. 693. Оп. 4. Ед. хр. 345. Л. 23 и об. Авторизованная машинопись.
24. 24 декабря 1955 г
Глубокоуважаемый Михаил Николаевич!
Большое Вам спасибо за присылку списка своих трудов1. Как только мы его перепечатаем на машинке, мы пришлем Вам 2 экз. и вернем оттиск с дарственною надписью Вам С. О. Шмидта2.
С интересом прочел Вашу статью о псковских повестях3, так как и сам в свое время писал о них4, как Вы знаете.
С уважением
Архив РАН. Ф. 693. Оп. 4. Ед. хр. 345. Л. 24. Автограф.
25. 22 апреля 1956 г
Глубокоуважаемый Михаил Николаевич!
Из постановления Президиума от 13 IV [19]56 г.1 узнал, что Вы включили меня в состав Археографической комиссии. Благодарю Вас. Работать в комиссии мне будет очень приятно. Я считаю ее весьма нужной.
Пользуюсь случаем, чтобы выразить Вам благодарность от всего нашего Сектора за Ваше выступление на защите Вл. Ив. Малышева. Раскрыть значение работ Вл[адимира] Ив[ановича] для науки в нашем Институте было очень важно.
С искренним уважением
Архив РАН. Ф. 1901. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 4. Автограф.
26. 20 июля 1956 г
Глубокоуважаемый Михаил Николаевич!
Очень рад, что организация Археографической комиссии находится в Ваших энергичных руках. Мне представляется, что необходимо на заседаниях комиссии, которые должны быть возможно более частыми (примерно 1 раз в месяц), заслушивать доклады по теоретическим вопросам, вызывающим разногласие, а также подробные, развернутые отзывы об отдельных изданиях документов1.
Мне казалось бы желательным обсудить доклады на следующие темы:
1)
2) степень допустимости
3) в каких случаях издание исторического источника должно удовлетворять как историков, так и филологов (лингвистов), и в каких случаях следует отдельно издавать памятники для филологов (лингвистов) с одной стороны и для историков с другой?
4) что следует называть
5) значение разночтений и типы их подведения в изданиях памятников.
Подробные отзывы было бы хорошо заслушать в первую очередь на иностранные работы (польские правила издания старопольских памятников2, на польскую книгу 1956 г. по текстологии3, на итальянскую работу по текстологии Паскуали4, на журнал «Scriptorium» и т. п.).
С уважением,
Архив РАН. Ф. 1901 (Археографическая комиссия). Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 5 и об. Автограф. На письме пометы неустановленного лица.
27. 30 ноября 1956 г
Глубокоуважаемый Михаил Николаевич!
Большое спасибо Вам за очень тронувшее меня поздравление от Археографической комиссии1.
С искренним уважением
Архив РАН. Ф. 693. Оп. 4. Ед. хр. 345. Л. 25. Автограф.
28. 26 декабря 1957 г
Сердечно поздравляю Вас, глубокоуважаемый Михаил Николаевич, с Новым Годом и желаю Вам от души всего самого хорошего.
Ваш
Архив РАН. Ф. 693. Оп. 4. Ед. хр. 345. Л. 26. Автограф.
29. 21 марта 1958 г
Глубокоуважаемый Михаил Николаевич!
Большое спасибо Вам за Вашу интереснейшую книгу «Средневековая Москва»1. Успел, правда, только ее просмотреть еще и прочесть отдельные главы. Спасибо и за ссылку на мою брошюрку «Культура Руси эпохи образования русского национального государства»2, которая при всех ее недостатках мне мила, так как писалась с большим увлечением.
С искренним приветом
Архив РАН. Ф. 693. Оп. 4. Ед. хр. 345. Л. 27. Автограф.
30. Около 15 мая 1958 г
Глубокоуважаемый Михаил Николаевич!
Сектор древнерусской литературы при поддержке Географического общества выдвинул кандидатуру в члены-корреспонденты АН СССР Александра Игнатьевича Андреева1.
Я хочу объяснить Вам, для чего мы это сделали.
Достоинства А. И. Андреева как ученого Вам известны. Мне кажется наиболее ценным в нем, и сейчас особенно желательным, то, что он не «проблемщик», а знаток конкретного материала.
С этой стороны, и как знаток Сибири – с другой, он был бы исключительно ценен в Новосибирском отделении Академии наук СССР, где под Вашим общим руководством он мог бы организовать изучение истории Сибири в наиболее нужном и наиболее близком лично Вам направлении: сбор и систематизацию архивных материалов, сбор рукописей, публикацию источников и пр.
Мне кажется, что пока он работоспособен (а работоспособен он исключительно) надо было бы предоставить ему возможность с пользою для дела поработать в крупном масштабе в Новосибирске.
Мне известно его отношение к Вам как к крупнейшему историку, и мне кажется, что он был бы необыкновенно ценным Вашим помощником.
Искренне Вас уважающий