Автор Неизвестен – «Будем надеяться на всё лучшее…» Из эпистолярного наследия Д. С. Лихачева. 1938–1999 (страница 14)

Остальные указания Ваши принимаю. Большое спасибо.

Очень хочется подготовить к печати «Повести о Николе Заразском»8. Копаюсь в бесчисленных списках9.

Как Ваше здоровье?

Искренно Вас уважающий Д. Лихачев 9.IV.46

ОР РГБ. Ф. 731/II. Карт. 8. Ед. хр. 64. Л. 2 и об. Авторизованная машинопись с правкой автора.

3. Д. С. Лихачев – Н. К. Гудзию 5 сентября 1946 г

Глубокоуважаемый Николай Каллиникович!

Посылаю Вам свою брошюру «Культура Руси эпохи образования русского национального государства». В ней есть повторения: мне очень трудно писать вторично о чем-либо по-иному (иными словами). Вновь написаны мною: начало главы «Политическая теория», гл[ава] «Просвещение», частично гл[ава] «Летописное дело», гл[ава] «Эпос», частично гл[ава] «Литература», гл[ава] «Зодчество», гл[ава] «Живопись», гл[ава] «Новое в нравах и в быте», «Военное дело» и «Введение» (частично).

К сожалению, редактор выбросил у меня в гл[аве] «Литература» некоторые сопоставления между «Повестью о Петре и Февронии»1 и «Романом о Тристане и Изольде»2 и примечание, в котором указывалось, что мысль о связи этих двух произведений была высказана как-то в разговорах еще покойным В. Л. Комаровичем. Я собираюсь написать о «Пов[ести] о Петре и Февронии» статью (мне удалось установить кое-какие факты первоначальной истории этой повести – намеки на них у меня есть и в этой главе) и там, в той статье, восстановлю и это утраченное примечание3.

Очень обрадовала всех Ваша рецензия на претенциозную и бездарную книжку Югова4. Такие «дельцы» льют воду на мельницу Мазона и наносят чрезвычайный вред престижу русской культуры.

Как Ваше здоровье?

Книжку «Русские летописи» мне удалось устроить в Издательстве АН – в серии научно-популярной литературы. Политиздат, несмотря на рецензии – Вашу, Варв[ары] Павл[овны] и С. Н. Валка, печатать историческую тематику сейчас не решается.

Ваш Д. Лихачев 5.IX.46

ОР РГБ. Ф. 731/II. Карт. 8. Ед. хр. 64. Л. 3 и об. Автограф.

4. Д. С. Лихачев – Н. К. Гудзию 26 мая 1947 г

Глубокоуважаемый Николай Каллиникович!

Посылаю Вам свой ответ М. Н. Тихомирову1. Нельзя ли было бы напечатать его в «Сов[етской] книге»? Мне просто глаза стыдно поднять на наших западников. Книжку мою они не читали, а рецензию прочтут все. Защищатьa при этих условиях немыслимо.

Я послал свой ответ и в «Вопросы истории», но совершенно уверен, что они его не напечатают, т. к. Тихомиров с его крутым нравом состоит там редактором и всем крутит. Воображаю, какой «разнос» в этом же стиле учинит он моим «Русским летописям» – предмету его основной ревности. Недобросовестность Тихомирова как рецензента поразительна – не только вырывает отдельные слова, но даже их перевирает! Это еще смягченный вариант его рецензии (смягчали ко мне хорошо относящиеся Греков и Волгин).

Буду Вам на днях утром звонить!

А. П. Евгеньева заканчивает разнос Югова за «Светоносцев»2 по лингвистической части, я получаю от нее экз[емпляр] этого «художественного произведения» и добиваю его исторически. Пришлем в «Сов[етскую] книгу»3.

Своего ответа в «Сов[етскую] книгу» непосредственно я не отослал, т. к., может быть, Вы найдете нужным что-либо смягчить или убрать. Вполне Вам доверяюсь. До моей защиты ответ не успеет появиться. Простите, что снова покушаюсь на Ваше время и на Ваш труд, но положение для меня очень серьезно.

Ваш, искренно Вам преданный

Лихачев 26.V.47

ОР РГБ. Ф. 731/I. Карт. 30. Ед. хр. 36. Л. 1. Авторизованная машинопись. С приложением (Л. 2–8) ответа Д. С. Лихачева на рецензию М. Н. Тихомирова на книгу «Культура Руси эпохи образования русского национального государства» (Вопросы истории. 1947. № 4. С. 119–122).

5. Д. С. Лихачев – Н. К. Гудзию 9 октября 1947 г

Глубокоуважаемый

Николай Каллиникович!

Большое спасибо за оттиск статьи о Мазоне1. Мне пришлось прочесть несколько лекций для учителей о «Слове», и меня засыпают вопросами о Югове и Мазоне. Ваши статьи мне очень помогли: я и отвечал по ним, и отсылал к ним.

Дирекция нашего Института решила поставить защиту на вторую половину ноября (я передал Ваше пожелание), но точно дня не назначила. До получения отзыва Лебедев-Полянский2 назначить день защиты (19 или 26) не решился. Лебедев-Полянский бывает в Ленинграде раз в месяц и обычно сам здесь решает вопрос о дне своего следующего приезда и о повестке заседания Ученого совета. Поэтому у меня к Вам большая просьба: прислать отзыв (если это только возможно) к октябрьскому приезду Лебедева-Полянского. Иначе, я боюсь, защита отложится на декабрь3.

«Слово о полку Игореве» для малой серии «Б[иблиотеки] п[оэта]» сдал в издательство4. Отзывы рецензентов весьма положительные. Обещают выпустить в начале [19]48 г.

Ждем Вашего ответа Югову5.

Мне писали из Москвы, что на мои «Русские летописи» появилась положительная рецензия такого строгого человека, как Юшков, но в каком журнале – не написали6.

Искренне Вас уважающий

Д. Лихачев 9.X.47

ОР РГБ. Ф. 731/II. Карт. 8. Ед. хр. 64. Л. 6 и об. Автограф.

6. Д. С. Лихачев – Н. К. Гудзию. Декабрь 1947 г

Глубокоуважаемый

Николай Каллиникович!

Я Вам очень, очень благодарен за Ваше выступление, за самый Ваш приезд (конечно, для Вас нелегкий), за Ваше хорошее ко мне отношение. Я очень прошу у Вас извинения за то, что чуть было не свел защиту к скандалу, но нервы у меня очень расшатались и выдержки не хватает1. Мне было бы очень приятно видеть Вас у нас, но нищенская наша квартираa (мы потеряли все – до последнего стула в блокаду) не позволила этого. Я хотел пообедать с Вами и с другими после защиты в Доме ученых, но Варвара Павловна решительно воспротивилась этому.

Я еще увижу Вас, когда буду провожать Вас на вокзал.

Ваш Д. Лихачев

ОР РГБ. Ф. 731/II. Карт. 30. Ед. хр. 36. Л. 37 и об. Автограф. Датировано по содержанию.

7. Д. С. Лихачев – Н. К. Гудзию 5 января 1952 г

Глубокоуважаемый

Николай Каллиникович!

Большое Вам спасибо за письмо и за добрые пожелания.

В истории с Лап[ицким]1 мы с Варв[арой] Павл[овной] старались действовать как могли, с самого начала, но не смогли добиться результатов, так как на стороне Лап[ицкого] была Дирекция, предполагавшая его использовать для того, чтобы свалить Варвару Павловну, и «внутренняя» поддержка в самом Секторе.

Теперь у нас один выход в будущем – уйти из Института. Даже если вопрос будет решен в нашу пользу, – разве можно оставаться работать с такими людьми?

Действия против Варв[ары] Павл[овны] всегда были очень активными. Действия же против меня стали особенно гнусными после того, как выяснилось, что мои работы представляются на Сталинскую премию2. Обиднее всего, что это представление абсолютно безнадежно, и врагам нашим не стоило затрачивать столько гнусностей против нас. В секции литературы я никак пройти не могу. Почему мои работы попали туда – не понимаю. Ведь запрашивала Институт секция науки; в секцию науки и были посланы материалы. Почему не была представлена «Повесть вр[еменных] лет» – не знаю. Думаю, потому, что это[го] никому не хотелось.

Сейчас лежу с очень сильными болями, которые не отпускают меня уже три дня, а основное дело, из‑за которого я и хвораю, Дирекция все затягивает и затягивает.

Жаль, что Вам придется окунуться во всю эту грязь. Хватит того, что мы здесь перепачканы ею до ушей. С искренним уважением. Ваш Д. Лихачев

Рецензию отослал еще 30 XII3. У меня сохранилась копия.

ОР РГБ. Ф. 731/II. Карт. 8. Ед. хр. 64. Л. 17 – 18 об. Автограф. Датировано по почтовому штемпелю на сохранившемся конверте (Л. 19).

8. Д. С. Лихачев – Н. К. Гудзию 5 февраля 1952 г

Глубокоуважаемый Николай Каллиникович!

Сегодня при мне Ник[олай] Ф[едорович]1 получил Ваше письмо, а затем, как мне передавали, очень сердился по поводу того, что Вам кто-то (я уж не признался) сообщил о борьбе двух групп, так как заседания закрытые и он очень не хотел, чтобы все это дошло до Москвы. Пожалуйста, не выдавайте меня и не говорите, что это написал Вам я. Нам с Варв[арой] Павл[овной] и так плохо. Сегодня было заседание дирекции, на которое пригласили и меня (утверждались планы). Я сел сзади Варв[ары] Павл[овны] и пять минут не догадывался, что это она: такая она была сгорбленная и сухая старушка. Сегодня на заседании Сектора Вар[вара] Павл[овна] почти расплакалась, вспомнив о своих огорчениях. Хорошо, что милый Вл[адимир] Иван[ович]2 быстро отвел тему разговора. Лапицкий не унимается никак. Только что мне, например, сегодня звонили, что он сегодня днем приходил в Лен[инградское] отд[еление] Института истории в дирекцию и бранил меня и Варв[ару] Павл[овну] совершенно не знакомым ему людям. Недавно он грозился в Лектории Горкома «стереть с лица земли Митьку» (т. е. меня). Всего не передашь. Я совершенно не могу работать. Достал книги, но читать не могу – не понимаю. Сегодня вышел не на той остановке автобуса и куда-то пошел. Поймал себя на том, что иду к прежнему месту своей службы, где работал 15 лет назад.

Если бы можно было переехать в какой-нибудь другой город! Идеально было бы, чтобы наш Сектор перевели в Институт мировой литературы3. Вы были бы во главе Сектора (Вар[вара] Павл[овна] искренне хочет уйти с заведывания). Работал бы у нас Андрей Ник[олаевич]4, Пушкарев, Ржига. Но это все пустые мечты.

Не знаю – что делать, что будет, чем все кончится. С октября я не написал ни одной строчки. Метастазы из Института перешли на историч[еский] факультет Университета, где я преподаю, и создали для меня совершенно невозможную обстановку и там (там действовал также Лап[ицкий] и нашел себе подобных). Больше всего я боюсь Ник[олая] Ф[едоровича]. Это совершенно страшный человек. Не говорите ему, пожалуйста, что я Вам написал.