Автор Неизвестен – Благочестивые размышления православного христианина о своей душе на каждый день месяца (страница 2)

День третий

Я сказал себе: стану заботиться о душе, потому что она важнее всего для меня. Поэтому я и боюсь смерти, что на душе моей много грехов. Когда я стану заботиться о душе, покаюсь во грехах, не стану грешить, тогда мне перестанет казаться смерть такою страшною.

Что же значит заботиться о своей душе?

Это значит – отвернуться от зла и обратиться к Господу Богу, думать о Нем и о ближних своих. Да, я и до сегодняшнего дня поклонялся Богу, но я мало думал, какому богу я служу. Не Богу сил, не Богу Света и Любви служил и молился я; у меня был один бог – маммона. Ему я служил. Так говорит Господь: Обратитесь и отвратитесь от идолов ваших, и от всех мерзостей ваших отвратите лице ваше (Иез. 14, 6). Признайте только вину свою, ибо отступили от Господа (Иер. 3, 13).

Да, Господи, я признаю свою вину. Я мало верил в Тебя, не памятовал о Тебе, не во всем поступал осмотрительно, не благоговел перед Тобою, не уповал на Тебя, роптал и не исполнял волю Твою, не поклонялся Тебе, и не прославлял, и не благодарил, и не призывал Тебя. Вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? (Иов. 39, 34). Беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною. Тебе, Тебе единому согрешил я и лукавое пред очами Твоими сделал (Пс. 50, 5–6). Я создал себе бога иного, кроме Тебя, и променял Тебя – Бога Вседержителя, Бога всего сущего – на маммону – бога чрева моего. О, горе мне! Я забыл Тебя и забыл о других людях.

Очи мои закрылись, и я только думал о себе самом и чувствовал лишь себя одного, словно и не было и нет на свете других людей, кроме меня. Не думайте о себе более, нежели должно думать, – говорит апостол Павел (Рим. 12, 3). Эти святые слова я слышал в церкви уже не один раз, но они проходили мимо ушей моих и не доходили до сердца моего; мой ум не задумывался над ними. О себе я думал, а других забывал; у меня был достаток, а на горе и страдания людские, которые я видел каждый день вокруг, я и внимания не обращал. О, горе мне! Кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, – как пребывает в том любовь Божия? (1 Ин. 3, 17). Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас. Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь: вы собрали себе сокровище на последние дни. Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа. Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания. Вы осудили, убили Праведника; Он не противился вам (Иак. 5, 1–6).

Горе нам!

Как же я мог забыть Бога и ближних? Как могла очерстветь моя душа и не стремиться к познанию Господа? Как могло загрубеть сердце мое и не чувствовать горя ближнего моего, не страдать вместе с ним, не плакать его слезами, не болеть за него?

Оттого я забыл Бога и ближних, что суета дня овладела мною. Когда мне жилось хорошо, я ни о чем не думал, а лишь радовался и наслаждался; когда мне жилось худо, я только того и добивался, чтобы одному мне было хорошо, своего добивался, а других не жалел, себе делал добро, а другим – зло. Чтобы себе достать лишний достаток, я отнимал последний достаток от неимущего; какое горе и какие страдания причиняют другим деяния мои – я не замечал. Чтобы себе приобресть больше власти и могущества, я принижал других; я смотрел на себя и любовался собою, и желал, чтобы и другие хвалили и боялись меня. В моих отношениях к другим людям нет и не было той любви, о которой учит нас Иисус Христос.

Так делать я не должен. Обдумав все поведение свое, всю свою прошлую и настоящую жизнь, я вижу, что я не заботился о своей душе и грешил, потому что не думал о своих отношениях к Богу и ближнему. Буду же с сегодняшнего дня каждую минуту думать о Боге и в моих отношениях к ближнему строго обдумывать все помышления и поступки мои.

День четвертый

Господи, Боже мой, просвети сердце мое! Не один год я живу на свете среди людей и каждый Божий день вижу горе и страдания их. И много я вижу таких людей, которым жить тяжело. Когда встречался с ними, то со снисходительным сожалением или с насмешкой, даже с презрением, смотрел на них! И я думал о них: сами вы виноваты, что вам плохо живется! Я только и видел, что их грехи и пороки, а о своих грехах и не думал; других осуждал, словно сам был безгрешен. Книжники и фарисеи не осмелились бросить камнем в блудницу, приведенную ими ко Христу, потому что сами были повинны в грехах прелюбодеяния, а я бросал камнями в таких же грешников, как я, и не дрожала рука моя.

Как же я мог обвинять людей в грехах, когда я и сам грешен? Как же я могу осуждать их, когда я не думал совсем о том, почему они терпят страдания, горе и нужду, и не знаю причин их бедствий? Разве я задавал себе вопрос, что виною страданий их?

Не задавал и не думал. Встречая несчастных, слабых и бедных людей, я осуждал их, я уже заранее считал их самих виновными в их бедствиях. Нехорошо я делал. Я уподоблялся тому землепашцу, который, увидев траву, растущую на каменистой, сухой, и бесплодной почве, не орошаемой ни единым ручейком, решил, что трава сама по себе плоха. Отчего же ты, землепашец, не проведешь воду к ней? Отчего ты не оросишь почвы, не дашь этой несчастной траве необходимой для ее жизни и процветания влаги? Не ты ли сам виноват и не виноваты ли и другие жители деревни твоей, что ничего не сделали для этой травы. Посмотрите, как блекнет и сохнет трава, как хорошие и полезные растения заглушаются сорными травами, которые только и могут расти на пустынных и сухих скалах. Не ты ли, землепашец, будешь виноват, если погибнут полезные травы и останутся одни плохие и сорные. Что ты сделал, чтобы поддержать жизнь хороших трав? Ничего.

Так и я ничего не сделал, чтобы улучшить жизнь тех несчастных, которых я вижу каждый день. Те люди, которые забыли завет Господа нашего Иисуса Христа, тому причиной, что страдают другие люди; наслаждение первых причиняет горе и муки другим и обеспложивает почву, на которой живут другие. Не вы ли, грешные, ответите пред Богом, что забыли братьев своих, что не помогаете им?

И я сам такой же человек.

Только изредка давал я бедным скудную милостыню от избытка своего, давал то, что находил для себя лишним, и не давал того, что хоть несколько могло пригодиться мне. Но не такой милостыни хочет Господь. Он хочет, чтобы мы отдавали другим то, что нужно нам самим, подобно вдовице, отдавшей лепту последнюю, и отдавали бы втайне, от всей души своей, так чтобы левая рука не знала, что делает правая. Если будет твоя милостыня такова, что о ней знают другие, и ты доволен этим, знай, что не Богу ты делаешь приятное, а себе. Только та милостыня, которая чиста от всяких личных побуждений и которая вызвана одним чувством сострадания, – только она угодна Богу. А я, давая лишнее, старался, чтобы об этом знали и это одобряли другие. Не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас, – говорит Господь, – иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. (Мф. 6, 1–2). Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает, ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет (Лк. 12, 33–34). Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живаго, дающего нам все обильно для наслаждения; чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны (1 Тим. 6, 17–18).

Буду же щедро и от всей души давать милостыню; перестану искать за нее похвалы и одобрения. Как я могу гордиться и хвастаться тем, что я должен делать? И буду помнить, что, давая милостыню, я делаю для ближних своих еще очень мало. Христос велел душу полагать за други свои, а я даже не умею дать милостыню ближним своим, как подобает. Буду же подавать милостыню и совершать всякие дела благотворения, но не буду забывать, что для спасения души нужны несравненно большие подвиги благочестия. Буду помнить, что и я вместе с другими людьми виноват в том, что рядом со мною страдают ближние мои, жизнь которых я и мог бы облегчить, да не облегчил. Не о траве одной должен я печалиться и пещись, но о той почве, на которой растет трава.

День пятый

Зло окружает нас, и мир во зле лежит, и много горя и страданий терпят люди. Думал ли я о том, как помочь людям? Являлось ли во мне когда-либо стремление и желание облегчить их жизнь, улучшить их существование? Так говорит Господь: Вот, Я буду судить между овцою и овцою, между бараном и козлом. Разве мало вам того, что пасетесь на хорошей пажити, а между тем остальное на пажити вашей топчете ногами вашими, пьете чистую воду, а оставшуюся мутите ногами вашими, так что овцы Мои должны питаться тем, что отоптано ногами вашими, и пить то, что возмущено ногами вашими? Посему так говорит им Господь Бог: вот, Я Сам буду судить между овцою тучною и овцою тощею. Так как вы толкаете боком и плечом, и рогами своими бодаете всех слабых, доколе не вытолкаете их вон, – то Я спасу овец Моих, и они не будут уже расхищаемы, и рассужу между овцою и овцою (Иез. 34, 17–22). Ибо между народом Моим находятся нечестивые: сторожат, как птицеловы, припадают к земле, ставят ловушки и уловляют людей. Как клетка, наполненная птицами, домы их полны обмана; чрез это они и возвысились и разбогатели, сделались тучны, жирны, переступили даже всякую меру во зле, не разбирают судебных дел, дел сирот; благоденствуют, и справедливому делу нищих не дают суда. Неужели Я не накажу за это? говорит Господь; и не отмстит ли душа Моя такому народу, как этот? Изумительное и ужасное совершается в сей земле: пророки пророчествуют ложь, и священники господствуют при посредстве их, и народ Мой любит это. Что же вы будете делать после всего этого? (Иер. 5, 26–31).