Аврора Стил – Песнь четырех эпох. Книга 1. Хроники последнего лета (страница 1)
Аврора Стил
Песнь четырех эпох. Книга 1. Хроники последнего лета
Глава 1. Тень правосудия
В величественном зале чьи сводчатые потолки терялись в полумраке, царила атмосфера имперской роскоши. Высокие окна с витражами, изображающими сцены триумфа, пропускали приглушенный свет, играющий на позолоченных деталях интерьера. Стены были украшены массивными портретами Императора в полный рост, облаченного в парадные одеяния. Величественные полотна в тяжелых позолоченных рамах возвышались на фоне малиновых шёлковых драпировок с вышитыми изображениями двухглавых орлов. По периметру зала тянулся изысканный фриз, украшенный медальонами с изображениями значимых событий. Между ними располагались статуи, олицетворяющие славу империи. В нишах между окнами стояли мраморные бюсты правителей прошлых эпох, их суровые лица словно наблюдали за происходящим. Массивный дубовый стол, инкрустированный драгоценными породами дерева, занимал центр помещения. Вокруг него раскинулись резные стулья с бархатной обивкой. На стенах между портретами висели гобелены с охотничьими сценами и батальными композициями. Камин из белого мрамора с резными колоннами служил центральным элементом южной стены. Над ним располагался особенно крупный портрет Императора в военном облачении, его взгляд словно пронизывал присутствующих. По бокам от камина стояли высокие канделябры, отбрасывающие причудливые тени на полированный мраморный пол. В полумраке зала мерцали позолоченные детали лепнины, создавая игру света и тени. Тяжелые бархатные шторы с золотой вышивкой обрамляли окна, из которых доносились ликующие крики толпы, предвкушающие завтрашнее зрелище.
В этом помпезном окружении восседал инквизитор Магнус Крамер, чья грузная фигура казалась неуместной среди имперской роскоши. Инквизитор Его Императорского Величества, являл собой омерзительное зрелище, в котором роскошь лишь подчёркивала его внутреннею гниль. Его необъятное тело, некогда сильное, теперь представляло собой бесформенную массу, обтянутую рясой, которая трещала по швам. Двойной подбородок, покрытый редкими волосками, колыхался при каждом движении, а редкие сальные пряди, выбивающиеся из-под белого колпака, создавали впечатление неопрятной паутины. Лицо его, некогда благородное, теперь отекло и приобрело багровый оттенок. На щеках проступали багровые прожилки, а под глазами залегли глубокие тени, словно следы бесчисленных грехов. Маленькие пронзительные глазки, спрятанные под нависшими веками, сверкали недобрым огнем, выдавая острый ум и жестокий нрав. Его кожа, несмотря на дорогие благовония, источала запах немытого тела и застоявшегося пота. Белая ряса, расшитая золотыми нитями, натянулась на тучном теле, словно готовая лопнуть в любой момент. На груди весел тяжелый золотой символ имперской власти двуглавый орел. Его пальцы, толстые и короткие, с желтыми ногтями, украшенными перстнями, казались клешнями хищной птицы.
Несмотря на внешнюю неопрятность, в его облике чувствовалась внутренняя сила и властность. Каждый его жест, каждое движение были пропитаны сознанием собственной значимости и властью над жизнями других людей. Его движения были медленными и вальяжными, но в них читалась скрытая угроза. В его присутствие роскошь помещения казалась оскверненной, словно драгоценности и золото лишь подчёркивали его внутреннюю пустоту и порочность.
На столе перед ним стояли блюда с изысками яствами: жаренный каплун, запечённые овощи, свежий хлеб. Хрустальный кубок, наполненный тёмно-красным вином, подрагивал в пухлых пальцах. Инквизитор отхлёбывал напиток мелкими глотками, морщась от пульсирующей головной боли в виске. Когда он морщился от головной боли, на лбу проступала глубокая морщина, а руки непроизвольно сжимались в кулаки, словно готовясь раздавить чью-то судьбу.
По другую сторону стола стоял его слуга – худощавый мужчина в скромной одежде. Он почтительно внимал словам господина, время от времени кивая в знак согласия.
Магнус Крамер отхлебнул вина, поморщившись от головной боли, и уставился на своего слугу мутным взглядом.
– Итак, – прохрипел он, – завтра на рассвете всё должно быть готово для показательного расстрела. Специальная команда стрелков уже назначена. Сначала пойдет Анна из пекарни. Знаешь её? Та, что собирала травы в лесу.
Слуга почтительно склонил голову: – Да, господин. Говорят, она лечила людей отварами.
– Именно! – инквизитор ударил кулаком по столу. – И называла это лечением! На самом деле она была ведьмой, общалась с тёмными силами. А старый Иоган, что жил у стен? Тоже в списке.
– Он видь просто помогал больным, господин… – осмелился вставит слуга.
– Помогал?! – взревел инквизитор, брызгая слюной. – он исцелял без благословения Императора. Это колдовство, и точка. А Марта с дочерьми? Они танцевали в лесу на праздник летнего солнцестояния. Ересь! Он откинулся на спинку стула, тяжело дыша.
– Подготовь список: Анна, Иоган, Марта её три дочери… И не забудь про Гертруду, ту, что видела вещие сны. Народ должен знать, что мы не щадим никого. А Хельга из северных земель? Та, что владеет силой огня?
– Да, господин, – ответил слуга.
– Знаешь, что самое опасное в этой Хельге? – прошептал Магнус. – Она просто ведьма, она нарушила Императорский указ! Магия в нашей империи – преступление против самого императора!
Слуга настороженно выпрямился: – Но господин, разве не Император дарует нам все силы?
Инквизитор ударил кулаком по столу: – Именно! Только Император имеет право на силу! Только его воля определяет, что есть свет, а что тьма. Наша империя строится на технологическом прогрессе, а та самозванка смеет использовать дар, не благословленный Императором.
Он наклонился ближе, его глаза сверкнули:
– Представь себе, мой дорогой, она может зажечь огонь одним движением руки! Думаешь это милость императора? Нет! Это проклятие, замаскированное под дар! И она не единственная…
Слуга быстро записывал, не поднимая глаз: – Понял господин. Запишу ее в список.
– И не забудь про остальных! – инквизитор начал загибать пальцы. – Анна с её травами, Иоган-целитель, Марта с дочерьми… Все они оскверняют святость Императора! А Гертруда со своими снами – прямая угроза порядку.
– Внезапно он замер, прислушиваясь к крикам за окном: – Слышишь их? Они жаждут справедливости! Они хотят видеть, как еретики получат по заслугам!
– Слуга кивнул: – Да господин. Народ с вами.
– Народ со мной, потому что я защищаю волю Императора! – провозгласил инквизитор.
– Завтра они увидят, как императорская воля торжествует над ересью. Один залп – и все самозванцы отправятся к своим лживым богам.
– Он снова поморщился от боли: – Ах, это головная боль… Но завтра она покажется мне пустяком по сравнению с тем, как залп стрелков очистит землю от скверны. И пусть все запомнят: в нашей империи только император имеет право на силу! Только он источник истинной мощи!
Разговор Магнуса и его слуги был прерван внезапным появлением гонца. Молодой воин в форме императорской гвардии ворвался в зал, едва не опрокинув дверь.
– Веще преосвященство! – выдохнул гонец, протягивая запечатанный свиток. – Срочное донесение от главного дознавателя!
Инквизитор нахмурился, но взял послание. Его пальцы дрогнули, когда он сломал печать.
– Что там еще? – проворчал он, разворачивая документ. Пока он читал, его лицо становилось все мрачнее.
– Проклятие… – пробормотал он наконец.
– еще один еретик! Учёный по имени Вальтер. Распространял слухи о конце света, пугал народ своими предсказаниями.
Слуга поднял глаза: – Но господин, разве не Император говорит о судьбах мира?
– Именно! – рявкнул инквизитор. – Только император имеет право говорить о будущем! Этот самонадеянный глупец посмел предсказывать конец света, подрывая веру в могущество императора.
– Гонец перемялся с ноги на ногу: – Ваше преосвященство, главный дознаватель просил вас включить его в список завтрашней казни. Учёный уже доставлен в темницу.
Инквизитор кивнул: – Хорошо. Добавим его к остальным. Пусть народ увидит, что никто не уйдет от правосудия. Особенно те, кто осмеливается говорить о будущем без благословения императора!
Он повернулся к слуге: – перепиши список. Теперь там будет еще одно имя – Вальтер, лжепророк и еретик. Завтра его смерть станет ещё одним доказательством силы императорской воли.
Гонец поклонился и вышел, а инквизитор снова погрузился в изучение документов. Слуга аккуратно вписал имя учёного в список, а за окном толпа продолжала ликовать, не подозревая, что их радость – часть великого спектакля императорского правосудия.
Глава 2. Час испытаний
Лабиринт паровых тоннелей простирается под древними мостовыми города, словно кровеносная система исполинского механизма. Извилистые коридоры, вырубленные в скальных породах, украшены медными и латунными панелями, испещрёнными витиеватыми узорами. Паровые трубы извиваются подобно венам, пульсируя паром и издавая приглушённый гул. Время от времени из них вырываются клубы белого дыма, рассеивающиеся в тусклом свете газовых фонарей. Механические опоры поддерживают своды тоннелей, их зубчатые колёса и поршни ритмично двигаются, создавая симфонию металлических звуков.
Обслуживающий персонал снуёт по коридорам: механики в замасленных фартуках проверяют соединения труб, трубочисты в высоких цилиндрах прочищают дымоходы, а смотрители в очках с толстыми линзами записывают показания приборов в потрёпанные журналы. В воздухе витает характерный запах машинного масла и пара. Винтовые лестницы из кованого железа ведут всё глубже под землю. Их перила украшены причудливыми узорами, а ступени поскрипывают под ногами, словно жалуясь на тяжесть прошедших веков. Механические лифты с чугунными кабинами поднимаются и опускаются, управляемые системой шкивов и паровых двигателей.