Аврора Новак – Новая жизнь. Возвращение не гарантировано 2 том (страница 6)
В коридоре снова кто-то истошно кричал.
Через несколько минут, я услышала тихий стук.
– Кто? – шёпотом спросила я.
– Андрей. Дверь не открывай. В коридор не выходи. Ждите. Я приведу помощь! – кратко проинструктировав меня, он ушёл.
Значит опять. Опять все плохо.
А я снова осталась одна. В неведении. С двумя тяжело больными детьми.
– Лёша, где же ты? – прошептала я в пустоту…
Глава 5
Мелани.
Вой сирены, аварийные огни и негромкий голос из системы оповещения, повторяющий, что передвижение по коридорам запрещено и всем необходимо оставаться в своих палатах.
Кто ж спорит? Никто и не захочет выходить после того, что случилось.
Когда военные забирали нас из дома, они обещали, что в убежище будет безопасно, но там произошёл прорыв мутантов. Потом нас отправили на заморозку, обещая, что перевезут в безопасную станцию на Луне. Но и тут мы оказались в ловушке.
Через несколько недель после всеобщей эвакуации, людей начали размораживать. Меня и моего сына, Алана, разморозили в числе первых, потому что я являюсь хирургом, а медицинские работники теперь очень ценны.
Мне даже не дали время прийти в себя – почти сразу отправили к пациентам.
Алан всегда был при мне. Было тяжело, но никаких детских учреждений здесь пока ещё нет.
Конечно, бойкому четырехлетке было сложно проводить всё время в медотсеке, но у нас сложилась довольно дружная компания и за сыном приглядывали все.
Алану очень нравилось внимание стольких людей и через несколько дней в его лексиконе появились русские словечки. Это так забавно (и совсем непонятно), когда в речи ребёнка перекликаются два языка.
Пациенты прибывали день ото дня. Сначала необходимые специалисты – медики, инженеры, учёные, специалисты.
Поначалу мы с Аланом даже ночевали в медотсеке, но уже через неделю получили свой собственный жилой отсек – наш новый дом.
Дом. Странное слово для тесной пустой коробки, но мы были и этому рады.
С каждым днем станция становилась все многолюднее, а значит, у нас всё прибавлялось пациентов, потому что мало кто отправился на криоконсервацию полностью здоровым.
Но три дня назад стали поступать пациенты с укусами. Это были те рабочие, которые, в связи с расширением жилых зон, расконсервировали и приводили в жилой вид новые, ещё опечатанные, уровни станции.
По их словам на них нападали "тени". Существа двигались с такой скоростью, что невозможно было их разглядеть.
Но это было лишь поначалу. Позже этих тварей стали находить мёртвыми.
Что это за твари и почему они погибли выяснили гораздо позже, когда у первых покусанных начали появляться признаки заражения.
Температура, озноб, тошнота, боли – с такими признаками вернулись к нам рабочие. Их немедленно госпитализировали и установили круглосуточное наблюдение. Далее симптомы развивались с такой скоростью, что мы не поспевали за ними. Светобоязнь, водобоязнь, агрессия к себе и окружающим. И тогда мы поняли, хотя это было совсем уж невероятно, что инфекция оказалась старинным бешенством.
Говорят, раньше люди умирали от этой болезни. Тяжело умирали. Больные подвергались мучительной боли и ещё более мучительным галлюцинациям.
В наше время такой болезни давно нет, потому что с младенчества все люди проходили вакцинацию против неё.
Невероятно, что здесь и сейчас появились пациенты, зараженные бешенством.
Конечно же, вирус мутировал, как и все живое на Земле. Он был настолько агрессивен, что мы просто не успевали лечить людей.
Заражённых немедленно изолировали, но по всей станции, то тут, то там появлялись твари и нападали на людей.
Существенного ущерба эти существа людям не приносили, но вот инфекция вскоре стала убивать. Ни один укушенный не прожил более двух суток.
– Мама, хочу пить… – отвлек меня от раздумий Алан.
Подошла к питьевому дозатору, включила кран – вода есть, значит снабжение станции продолжается.
За дверью вновь послышались крики, стоны и хрип.
Мы уже сутки сидим в этой палате, ожидая помощи. Выйти в коридор – верная смерть, ведь за дверью так много зараженных! Сидеть здесь – верная смерть.
Я подошла к своему сыну и подала ему воды.
– Нет! Нет! – Алан, выбил у меня из рук стакан и забился в угол кровати.
Значит водобоязнь "подоспела"…
Через несколько минут сын вновь уснул, а я задумалась, когда наша жизнь превратилась в ад?
Или она всегда такой была? От бессилия наступила апатия и отрешенность. Я просто ждала. Никаких эмоций.
За дверью вновь скребли, словно они чувствуют, что здесь кто-то есть.
На данный момент на станции около полутора тысяч "разбуженных" людей. Сколько из них успело заразиться?
Может мы единственные остались?
– Мама! – вскрикнул сын во сне.
Я легла на кровать рядом с ним. Он опять горит. Жаропонижающие уже не помогают. Ничего уже не поможет. С того самого момента, как в медотсеке Алана укусили, я знала, знала поминутно, что с ним будет. Я набрала лекарства, все, что только могла, и мы закрылись в пустой палате. Поначалу меня накрыла такая истерика. Я металась, ревела, пыталась что-то сделать. Но что я могла? НИ-ЧЕ-ГО!
– Мама! Мама! – Алан метался во сне.
Болеутоляющие и седативное тоже уже не помогают.
– Потерпи, малыш! Мамочка рядом! Мама не бросит тебя! Алан, сынок, я люблю тебя! – шептала я ему на ушко.
Маленькое, исхудавшее тельце выгнуло судорогой, и сын закричал.
Смотреть на его страдания не было сил. Слезы текли ручьём… Кажется, я кричала вместе с ним.
За дверью творилась вакханалия – зараженные, услышав нас, ломились в дверь, кричали, бесновались.
– Ма-а-а-ма! – истошно кричал Алан. – Ма-а-а-ма!
Я взяла сына на руки – его тело словно задеревенело. Прижала его к себе и стала покрывать лицо поцелуями.
– Милый мой, маленький мой, потерпи! Скоро все закончится…
– Мама, мне страшно! – прошептал Алан и обмяк.
–Ничего, маленький мой. – сквозь слезы шептала ему на ушко. – Мама не бросит тебя! Мама с тобой!
Отчаянно сдерживая рыдания, прижала сына к груди, зная, что нам остались минуты.
Малыш тяжело и хрипло дышал…
Пока из его груди не стал звучать совсем чуждый ему хриплый рык…
Зажмурила глаза, чтобы не видеть, как мой маленький, ласковый сынок откроет свои, уже чужие, безумные глаза и начнёт рвать меня.
Сутки спустя.
– Много ещё? – спросил человек в военной форме.
– Ещё 23 отсека и этот сектор зачищен. – ответил ему обладатель такой же спецодежды.
– Вот черт. Скорей бы. Жрать хочется. – ответил первый.