Аврора Майер – Сердце воина (страница 11)

Правда, я старалась как можно реже оставаться дома и в крайнем случае отправлялась готовиться к парам в какое-нибудь кафе. Вернее, всегда в одно. Оно называется «Варвара». Там уютно, но постоянно оживлённо. Мне было приятно, когда вокруг сновали люди. Так ты не чувствуешь себя одиноко никогда, а там, глядишь, привяжется какая-нибудь бабулька, и ей захочется вспомнить прошлое и поделиться воспоминаниями. Всегда с радостью слушаю такие истории. Они тёплые и эмоциональные, напрочь лишены фальши, которая в тренде среди моих однокурсников.

Домой всегда возвращаюсь поздно. Все силы трачу на учёбу, в процессе вынужденной ссылки я потеряла слишком много времени, и мне еле-еле разрешили не пропускать год. Но для меня это в радость. Очень хочу реализовать свою давнюю мечту. В общем, кроме неё, у меня ничего не осталось.

Поставила чайник, а сама пошла в ванную комнату. И как всегда, вскоре раздался свист, потому что я забыла долить воды, пришлось бежать сломя голову, чтобы выключить плиту. Где папа купил такой адский чайник со свистком? Не представляю. Это же просто сирена, видимо, чтобы окончательно проснуться с утра. Чайник был ужасен, ещё и красного цвета, но я не хотела с ним расставаться, каждый раз он мне напоминал об отце. Выключила воду и чистила зубы, обдумывая планы на сегодняшний день. Ничего необычного, но нужно было расставить приоритеты, чтобы всё успеть.

Завтрак в нашем доме на пляже — самое любимое времяпрепровождение. Кухонный стол прилегает к окну, и за чашечкой кофе ты смотришь на пустынный пляж и волны, которые перетекают одна в другую. Это сразу дарит хорошее настроение на весь день. И абсолютно каждое утро я читаю письмо, которое мне оставил отец. Пытаюсь понять его слова. Может, в них скрыт некий потаённый смысл? Я беру листик, уже порядком потрёпанный, и в который раз пробегаю глазами. Могу даже ночью, не просыпаясь, рассказать записанный на нём текст, но ясности это не вносит.

«Милая Алекса, как бы банально это ни звучало, но, если ты читаешь это письмо, значит я далеко, а возможно, меня и вовсе нет в живых. Если честно, не знаю, что хуже. Не расстраивайся, потому что если у тебя в руках моё послание, то значит всё было не напрасно. Ведь ты — самое дорогое, что у меня есть, вся моя жизнь была посвящена только тебе.

Прости, что ничего не сказал и, не предупредив, уехал. Если честно, то я просто струсил, что, увидев тебя, не смогу оставить там одну. Но только так я мог быть спокоен за твою жизнь хотя бы на время. Хотел бы, чтобы ты всегда жила в нашем домике, вдали от всех… Но знаю, это невозможно. Да и что это за жизнь для молодой девушки?

Никому не доверяй и в случае опасности помни: только там, в горах, ты можешь найти спасение».

Ничего конкретного в письме не сказано, я понимаю только одно, что кому-то я очень была нужна и меня хотели украсть. Да и сейчас тоже, видимо, такая опасность сохранилась. Почему моё сознание отказывалось воспринимать серьёзно это предупреждение? Ну, кому я нужна? Однако с момента возвращения я старалась избегать подозрительных контактов и держалась особняком. И как могла, выполняла наставления отца. Мой дом — моя крепость. Практически в каждом углу спрятан нож, баллончик с газом или шприц с веществом, которое парализует. Да, я похожа на маньячку, но других способов себя обезопасить у меня нет и обратиться за помощью мне тоже не к кому. Хотя я прекрасно понимаю, что вряд ли смогу оказать полноценное сопротивление, но сдаться без боя, значит предать отца и все его надежды, которые он возлагал на меня.

Глава 15. Оттепель

Григориан

Открыл глаза во сне и оказался как будто в знакомом месте. Осмотрелся и на высокой горе увидел Алексу. Она сидела на краю обрыва и разглядывала, что происходит в глубоком ущелье. Я сбросил оружие и, уже не сомневаясь, пошёл к ней. Знал, времени мало, и терять его напрасно не хотелось.

— Привет! Ты опять пришёл? Зачем? Тебе что-то нужно? — спросила она меня будничным тоном, словно мы старые приятели.

— Я не знаю, это же твой сон, — соврал я, не моргнув глазом.

— Иногда мне кажется, что ты плод моего воображения, мой мозг придумал тебя, чтобы мне не было скучно. Ты точно существовал?

Я многозначительно молчал. Что тут скажешь? Наверное, всё произошедшее действительно слишком нереально. Разубеждать её ни в чём не хотел. Присел рядом.

— Где мы?

— Не узнаёшь?

Я огляделся ещё раз. Земля утопала в траве, на дне ущелья бурлила вода, а воздух был наполнен странным запахом, который проникал в каждую клеточку.

— Снег растаял, и место сильно изменилось.

— Лето. Короткое и такое долгожданное. Природа старается выложиться по полной за тот недолгий срок, который ей дан.

— Ты же не любишь сюда возвращаться?

— Я скучаю… До сих пор мучают мысли о том, что, может, я могла её как-то спасти.

— Нет, не могла, — резко оборвал её, показывая однозначность решения, без всяких компромиссов. — Я бы сделал всё что угодно, лишь бы ситуация разрешилась по-другому…

Воспоминания тяжело легли на сердце, и, осмотревшись, я понял, что мы именно в том месте, где это произошло.

Замолчал, а когда повернулся к Алексе, то увидел, как слёзы тихо стекают по её щекам. Приобнял её по-дружески, а она обхватила меня за шею и расплакалась. Я растерялся и не знал, что делать, думал только об одном, лишь бы не проснуться сейчас. Пожалуй, самый неподходящий момент. Я погладил её по волосам и решил, что, наверное, надо сказать что-то утешительное.

— Не плачь, возьмёшь нового щенка, и он будет не хуже.

Она отстранилась и непонимающе смотрела заплаканными глазами. Так и знал! Лучше бы просто молчал.

— Ты что, правда не понимаешь? Это друг! Другого такого не будет никогда.

Ну надо же было сморозить такую глупость?

— Да я понимаю, но бессмысленно горевать об этом вечно. Ведь ничего не вернёшь.

Алекса не шла на контакт, замкнулась и вернулась к рассматриванию бурлящего ручья. Я не лез с разговорами, очевидно, что момент упущен. Решил просто насладиться воображением девушки. Летом здесь было ещё лучше, чем зимой. И по-прежнему ни души. В очередной раз подумал, что я, наверное, когда-нибудь на старости лет, когда не нужно будет служить, с удовольствием поселился бы здесь.

Проснулся. И хотелось скорее прожить день, чтобы вернуться обратно.

На службе заглянул в отдел, где содержали служебных животных, следопытов. Выглядели они отнюдь не мило, хотя, безусловно, были чем-то похожи на собак: четыре лапы, хвост, правда, почти по пояс в холке, в основном чёрные, мы таких специально отбирали, чтобы их было незаметно. Шерсти у них совсем не было, кожа толстая, вся в складках, и несколько передних зубов торчали. Весь вид их выдавал агрессию и опасность. И это ещё самое безобидное из имеющихся в обиходе животных. Взял одного следопыта, вывел из клетки и пошёл с ним на открытую местность, чтобы не было рядом никаких свидетелей. Животное внимательно прислушивалось к моим командам и в точности выполняло. Я сел перед ним и смотрел на это жуткое существо. И кажется, понимал, почему таких монстров не держат дома. Выполнил со зверем несколько команд, он работал как чётко отлаженный механизм. Это хорошо… Но ни виляния хвостом, ни бестолковой беготни, ни облизываний. А вообще, интересно, почему было приятно, когда Дани такое вытворяла? Отвёл животное на место и понял, это совершенно не то. Оно явно не сообразит, что я от него хочу, и даже мысленно не смогу объяснить это иррациональное поведение. Всю жизнь его дрессировали и приучали беспрекословно выполнять команды. Может, взять вместо женщины маленького следопыта? Буду его воспитывать в свободе, может, получится из него друг? Мысль мне понравилась.

Пошёл туда, где выращивали и дрессировали молодняк. Сделал вид, что делаю контрольный обход. Поинтересовался новым помётом, результатами, содержанием. Руководитель подразделения волновался и тараторил, я молча выслушивал не интересующую меня информацию. Изъявил желание посмотреть на новый выводок, он очень удивился. А мне было и правда интересно. Я действительно никогда не видел маленьких следопытов.

Вошёл и через стекло увидел огромного следопыта-мать и рядом с ней много мелких. Надо признать, они были очень милы, не то что мамаша. Один среди этой черноты выделялся. Он был белый. Выглядело, как иррациональное чудо. Щенки были ещё слепые, только-только родились.

— А что будете делать с белым?

— Ну как всегда…

— Ясно.

— Как только мать будет подпускать, изолируем его, чтобы он не мешал другим развиваться.

— Хорошо.

Ушёл, но точно знал, что вернусь за этим бедолагой.

Увидел её в лесу, она была там же. Сидела на коленях и сосредоточенно обрывала ягодки, сразу кладя их в рот. Я подошёл и сел перед ней.

— Опять?

Я промолчал, да она особо и не ждала ответа, задала следующий вопрос:

— Будешь?

Протянула ладонь, в которой лежали тёмно-синие ягоды.

— Они съедобны?

— Снова думаешь, что хочу тебя отравить?

— Да нет, просто они выглядят подозрительно.

Она взяла ягодку и положила себе в рот, потом взяла ещё одну и поднесла к моим губам, при этом лукаво улыбаясь.

— Будет вкусно! Ну что ты?

Пришлось открыть рот и съесть. Она засмеялась.

— Ну что? Не умер?

Встала и побежала.

— Ты куда?

— Давай за мной! Сейчас увидишь.