Аврора Белль – Вик (страница 2)

Бизнес процветал. «Сердцеедки» — когда-то неброский стриптиз-клуб, а теперь классный бурлескный клуб — за последний год претерпел чертовские изменения. И хотя это было детище Саши, мы, так или иначе, принимали участие. Ведь мы все там работали, и, как хорошо слаженный механизм, каждый из нас был винтиком в двигателе, заставляющим его двигаться.

Увидеть, как бизнес потерпит неудачу, не вариант. Наша семья гордилась тем, что стала законной. И если мы не хотели сделать шаг назад в захудалый преступный мир, где люди только и делали, что продавали оружие, насилие, наркотики и женщин, у нас не было другого выхода.

Это должно было сработать.

Моя входная дверь открылась, затем закрылась.

— Боже мой, — услышала я бормотание женского голоса, и, когда по лестнице раздались быстрые шаги, я нахмурила брови. Тем более, когда она выдохнула. — Все в порядке. Все отлично. Мы в порядке.

Какого черта?

Отойдя от туалетного столика в ванной, я услышала, как шаги становятся все ближе и ближе, и когда Мина появилась в поле зрения, с широко открытыми глазами и в ужасе, я двинулась к своей невестке, чувствуя панику, засевшую глубоко в моем животе.

Дерьмо. Что-то пошло не так.

Я даже не заметила белую сумку в ее руках, пока Мина, черт возьми, не швырнула ее в меня. Я неуклюже поймала сумку, заставив содержимое затрястись. Я чуть не заорала: «Что не так?», но она стояла там, грызя ноготь на большом пальце, что-то бормоча себе под нос.

Ее длинные каштановые волосы были собраны в низкий хвост, и я посмотрела на ее штаны для йоги, черную футболку, один носок и шлепанцы. Она выглядела ужасно.

Затем внезапно она снова сосредоточилась и сказала:

— Вон.

Когда ее карие оленьи глаза остановились на мне, она взяла меня за руки и мягко толкнула назад, пока я не оказалась прямо перед открытой дверью.

— Вон!

Для крошечного существа она была удивительно сильной. Дверь захлопнулась у меня перед носом, и я просто стояла, сбитая с толку, с открытым ртом.

Во-первых, извините меня за дерьмо. Это был мой дом, черт возьми. У нее еще хватило дерзости толкать меня в собственном доме. Но когда я услышала, как она скулит за дверью, мой гнев растворился так же быстро, как и появился.

Я схватила дверную ручку и медленно попыталась открыть дверь.

— Мина? У тебя все нормально? — Я приоткрыла дверь. — Коротышка?

В семье нас было трое. Саша — старший, который принял на себя роль президента, когда умер наш отец. Лев — средний брат, чьи причуды делали его одновременно и бесящим, и чертовски милым. Наконец я — самая младшенькая. Девушка, которая выросла среди мафиози и преступников и никогда не задумывалась об этом, потому что, хотя это и было ненормально в целом, все же было нормальным для меня.

Когда ты подросток, а твои братья члены фирмы Русской Братвы… можете себе представить, какой красочной должна была быть жизнь.

Ожидалось, что в день смерти нашего отца, Саша возьмет на себя управление Хаосом. Это казалось естественным ходом событий, а Саша никогда ничего не делал наполовину. Он принял это, что означало, что мы тоже в этом повязли.

Я видела дерьмо, слышала дерьмо и принимала участие в дерьме, в котором ни один подросток никогда не должен был участвовать. И Саша вскоре пришел к такому же выводу.

Потребовались некоторые усилия, но Саша сложил с себя все обязанности, и довольно скоро, без надлежащего лидера, Хаос развалился. Братва вскоре узнала о бесхозяйственности и ссорах между ее фирмами, и Родина дала добро. И когда Братва говорит вам уйти и распуститься, вы так и делаете.

Теперь все российские фирмы жили сами по себе. У них больше не было поддержки больших пушек. И хотя у меня было ощущение, что Саша иногда скучал по той жизни, я знала, что он сделал это ради меня.

Потому что семья была всем.

Дверь в ванную распахнулась, и Мина, встревоженная, как газель, пьющая из водопоя, стояла там, держа пластиковый стаканчик, наполненный светло-желтой жидкостью. Я заметила прямоугольную коробку в другой ее руке и нахмурила брови.

— Помоги… — умоляла она, дрожащим голосом.

Мне потребовалось около десяти секунд, чтобы все осознать.

— Мина, — произнесла я спокойно, когда мои брови поднялись.

— Я знаю. — Она кивнула со слезами на глазах.

Я попыталась заговорить, но ничего не вышло.

Она снова кивнула.

— Я знаю. — На этот раз вышло громче.

— Ты уверена? — спросила я мягко, обретя голос.

— Эм… — Она издала булькающий смех. Потянувшись к белой сумке, она перевернула ее вверх дном, и содержимое упало на пол моей ванной, выложенный белой плиткой. Девять различных марок тестов на беременность сказали мне, что она не уверена.

— Хорошо, — сказала я спокойно.

— Я боюсь, — прохрипела миниатюрная девушка, и, черт возьми, это разбило мне сердце.

— Послушай, — я пыталась успокоить ее, — это не проблема. Ты замужем. Влюблена. Ты не какой-нибудь подросток, который сделала это с квотербеком под трибунами, потом залетела, и теперь тебя отправляют жить к бабушке.

Но Мина меня не слушала. Она пересела на холодный пол, скрестив ноги, открывая каждую коробку и доставая по одному тесту, а когда ее пальцы стали слишком сильно трястись, она принялась рвать картон зубами.

Мои брови поднялись.

Ах, да. Это было прекрасно.

— Как мне их сделать? — сбивчиво дыша, она попыталась прочитать инструкции и разговаривала сама с собой.

— Они бывают разные. Одни окунаешь и ждешь, а в другие капаешь пару капель в дырочку.

— Ты делала это раньше? — Она замерла, затем моргнула, глядя на меня.

Мои глаза на мгновение расширились, и все, что я сказала, было:

— Да.

Двое мужчин. За всю свою жизнь я была только с двумя мужчинами. Тот, с которым я была недолго помолвлена, и мы каждый раз использовали презерватив. Другим был Вик, и от одного лишь прикосновения его пальцев к моему позвоночнику кружилась голова. Он не пользовался со мной презервативом с тех пор, как мне исполнилось девятнадцать, так что да, я знала, как использовать тест на беременность.

Я помогла ей. Сказала ей, что не нужно использовать все девять, но она продолжала давать их мне, и, прежде чем мы успели это осознать, столешница раковины в моей ванной комнате была покрыта белыми пластиковыми палочками.

Мы ждали целых три минуты в полной тишине. Один взгляд на Мину говорил мне, что ничто из того, что я скажу, не отвлечет ее от того, что происходит у нее в голове.

А когда прозвенел таймер, и я стала проверять анализы, на меня нахлынуло облегчение. Я посмотрела на нее и приветливо улыбнулась.

— Видишь? Все хорошо. Я проверила тесты. Ты не беременна.

Ее лицо было пустым, она взяла тест из моей руки и уставилась на него. Затем она встала и посмотрела на все остальные, ее лицо оставалось невозмутимым. Но когда она села на закрытую крышку унитаза, ее нижняя губа начала дрожать.

О, милая девочка.

— У тебя был стресс, поэтому задержка, — сказала я, чтобы приободрить.

— Ты не понимаешь, — был ее ответ, а глаза влажные от слез.

Я подавила улыбку, грозящую подступиться к горлу.

— Я понимаю. Правда понимаю. Но все в порядке, Мина.

Она покачала головой и сморгнула слезы.

— Они не положительные.

— Так и есть, — заверила я ее, сжав ее колено.

Мина посмотрела в пол. Ее лицо поникло. Она подняла руки и закрыла глаза, начав плакать. Нет, не плакать.

Она рыдала. Все ее тело содрогалось в рыданиях.

Моя бровь нахмурилась в недоумении.

— Эй, — промурлыкала я, присаживаясь на корточки перед ней. — В чем дело?

Она продолжала плакать, а когда убрала руки, закатила красные глаза, пожала плечами и рассмеялась без всякого юмора. Ее голос дрожал.