Аврора Атталь – Мы сможем? (страница 2)
– Где Алекс? Почему мы все должны ждать этого сопляка так долго? – выглядывая из-за газеты, сверлит темным взглядом.
– Я уже здесь, будильник не сработал. – Алекс успевает вовремя спуститься с лестницы.
– Неужели решил нас порадовать своим присутствием, – все тем же недовольным тоном продолжает отец.
– Садись, милый. – Улыбаясь, мама ставим перед Алексом и мной тарелки с сырниками и клубничным джемом.
– Мама, а у нас остался другой джем? – смотря на красную смесь, невольно морщусь.
От клубники у меня начинаются высыпания на лице. А мне для полностью счастливой жизни только этого не хватает.
– Ешь то,что тебе дали. Неблагодарная! – выплевывает слова в мой адрес отец.
– Джон, дорогой, у Стефании аллергия на клубнику, я совсем забыла. Извини, дорогая! – снова мама пытается взять весь удар на себя.
– Ну какая же ты мать, если даже не можешь уследить за здоровьем своих детей, – продолжает выговаривать свое недовольство тиран.
– Прости, Джон. Прежде я буду внимательнее, – оправдывается мама, при этом на ней нет и капли вины.
Так проходит почти каждое утро. Родитель редко бывает в положительном расположении духа. Задевает мать, меня и Алекса. И настроение у этого человека сразу становится лучше. Я никогда не смогу понять его. Простить за все моменты и попробовать полюбить. Но терпеть приходится, пока я не уехала из этого ада.
– Не смей прикасаться к еде раньше меня, Алекс! – очень громко говорит отец, вытягивая меня из мыслей.
Глава 2.
Аппетит сразу пропадает. Как вообще можно такое говорить своему ребенку. Попрекать едой. Я смотрю на своего отца и не вижу в нем родного и близкого мне человека. Этот мужчина для меня незнакомец, и совсем скоро я перестану видеть его лицо каждый день.
– Приступайте к завтраку и марш на занятия. И без опозданий, Алекс. Краснеть потом на родительских собраниях мне, – говорит отец, приступая к своему завтраку.
Как будто он когда-то бывает на этих собраниях, да и краснеть ему не приходится. Мы с Алексом учимся на «отлично», у нас даже не было другого выбора.
Когда в третьем классе я пришла со школы с двойкой по математике, первой его фразой было то, что ему стыдно за такую дочь, которая ничего не сможет добиться и будет через пару лет мыть полы и унитазы в этой же школе. Я поняла, что никогда больше не дам ему удовольствия унизить меня из-за учебы. Я стала зубрить каждый предмет, вникать в каждую задачку, и больше кроме как «отлично» моем дневнике оценок не наблюдалось. Мне это многого стоило, каждый вечер уроки, задачи, примеры, никах друзей и развлечений. Зато надежда на поступление в Нью-Йорк на бюджетную основу. Сейчас я учусь в местном универе, куда запихнул «любимый папа». Меня никто не спрашивал, чем я хочу заниматься в этой жизни.
– Я закончила. Мам, спасибо за завтрак, – встаю из-за стола, не забывая убрать за собой тарелку с остатками сырников, и быстро поднимаюсь по лестнице, чтобы не слышать высказывания отца по этому поводу. Заходя в комнату, сразу бегу к телефону.
Только этого сегодня мне не хватало. Провести день без единственной лучшей подруги хуже некуда.
Убираю телефон в карман и складываю оставшиеся учебники в рюкзак. Надеваю спортивную дутую куртку черного цвета, белые кроссовки и быстро выхожу на улицу через заднюю дверь во двор, чтобы лишний раз не попадаться на глаза родителям.
– А вот и ты. Я знал, что ты пойдешь этим же путем, – пугает меня брат до дрожжи в коленях своим присутствием.
– Алекс! Не делай так! – Я пытаюсь отдышаться от испуга.
– Ладно, пойдем уже быстрее. Пока он не вышел и не предложил довезти нас. Я лучше пешком под дождем, чем с ним в одной машине, – фыркает брат и идет к выходу со двора.
А я полностью согласна с ним. Погода ужасная, мелкий моросящий дождь в октябре – обычное дело. Привыкаешь и даже не замечаешь его. Я люблю дождь, всегда любила. Идеально подходит под мое состояние, такое же мерзкое.
До школы брату пешком минут пятнадцать. Я, как всегда, провожу его, а потом на ближайшей остановке сяду в автобус до универа. Мы идем с братом молча. После такого утра настроение на разговоры не осталось. Я вешаю рюкзак на плечи, надеваю капюшон на голову и погружаюсь в свои мысли. Как вдруг мои белые кроссовки и джинсы по колено превращаются в полную катастрофу из воды и грязи.
– Что за… – в полном шоке стою и не могу понять, что происходит.
– О, это Мэйс с Клаусом, – радостно вскрикивает Алекс, растягивая улыбку на лице.
Поднимаю голову и вижу черную BMW, остановившуюся посередине дороги. Из-за этого недоводителя я стою мокрая и в грязи.
– Алекс, садитесь быстрее! – слышится голос из опущенного стекла машины.
– Стеф, пойдем, это мой одноклассник и его старший брат, они докинут нас! – Алекс уже спешит к машине.
– Алекс, мы в состоянии дойти до школы сами. И неужели ты не видишь что он сделал? – развожу руками в стороны, давая понять, что никуда я с ними не поеду и он тоже.
– Стеф, не горячись. Ты видишь, какая погода на улице. Не думаю, что у него была цель облить тебя с ног до головы, – все так же улыбаясь, говорит Алекс. Он в этот момент готов сказать что угодно, лишь бы не идти до школы пешком.
– Алекс, я повторять не стану. Мы идем пешком и… – пытаюсь договорить, но меня перебивают:
– Стефания, прости, я не хотел, – выходя из машины, ко мне подходит человек, у которого, как сказал мой брат, не было цели облить меня.
Да почему именно он?! Старший брат этого одноклассника. Мое утро началось шикарно! Утренний скандал, болезнь подруги и этот парень, который втоптал меня в грязь.
Мэйсон. Голубые глаза и кудрявые волосы. Острые скулы и пухлые губы. Высокий рост, широкие плечи и сильные руки. Местный красавчик университета и наш сосед. Мечта каждой, как бы банально это ни звучало.
Поднимаю глаза на него и вижу извиняющуюся улыбку.
– Стефания же, я не ошибся? – интересуется парень, правильно ли он вспомнил мое имя.
– Да, но твои извинения не приняты, – складываю руки на груди, разворачиваюсь и иду дальше по обочине рядом с дорогой.
– Куда ты? Ну подожди, давай довезу! – слышу за спиной голос, но молча продолжаю идти.
Я понимаю, что, может, он и не виноват, погода правда ужасная, кругом лужи, но мои белые кроссовки и джинсы никто не спасет, а мне так еще весь день ходить, если не смогу отмыть их. Я останавливаюсь оттого, что меня резко хватают за локоть и разворачивают. Я поскальзываюсь на луже и лечу на дорогу, но сильная рука меня удерживает.
– Ты искупаться решила? Думаю, оно того не стоит, – шутит сосед. – Давай уже в машину, я весь промок, а ты тем более. Я не хотел тебя обливать из этой лужи, но ямы на дороге, ничего не видно. – Извиняясь, он продолжает держать меня за руку, чтобы я не упала.
Я уже готова снова возразить и сказать все, что я думаю об этой ситуации. Но вовремя себя останавливаю. Ведь злюсь не на него, а на свою жизнь, на отца, на погоду и обстоятельства.
– Спасибо, что удержал. Но я доберусь сама, – говорю, смотря в его глаза. Я бы и рада с ним поехать, но если отец, проезжая на работу, увидит, как я сажусь в машину к какому-то парню, мой день станет еще хуже… хотя хуже некуда.
Мне запрещено, по его мнению, общаться с парнями, ходить на свидания, иметь какую-либо личную жизнь, пока я не закончу учебу. Ведь отношения будут мне мешать, но пока что только он мешает моей жизни.
– Стефа, давай быстрей, опоздаю на урок, будешь ты виновата! – пытается докричаться до нас Алекс, выглядывая из заднего окна машины.
– Ладно, поехали, – в конце концов соглашаюсь с Мэйсоном.
Мы идем к машине, и он все так же поддерживает меня за локоть, подводя к пассажирскому сиденью.
– Клаус, пересядь назад, девочке надо погреться. – Он прогоняет с места своего брата, и Клаус нехотя перепрыгивает назад к Алексу.
– Садись, сейчас включу подогрев сиденья, согреешься. – Мэйсон тихонько подталкивает меня в машину и послушно сажусь. Светлый салон машины, приятный запах и теплое сиденье. А может, этот день еще не полностью потерян? А нет… полностью. Чувствую, как ноги хлюпают в кроссовках, все белые носки в грязи и мокрые. Опускаю глаза вниз на ноги, и картина там не из приятных.
– Сними обувь и носки, быстрее согреешься, – смотря вперед на дорогу и аккуратно ведя автомобиль, спокойным голосом говорит парень. – Снимай, заболеешь еще! – продолжает настаивать.
После слов про болезнь я начинаю развязывать шнурки и снимать кроссовки. Носки насквозь пропитались водой, хоть выжимай. Боже, только заболеть осталось. Если бы любой другой обрадовался тому, что пару дней прогуляет пары и будет отсиживаться дома, то я этого боюсь. Находиться дома с родителями, особенно когда у одного из них выходной, испытание для моей нервной системы.
– Можешь положить ноги на панель или под себя засунь, – все никак не успокаивается Мэйсон. Все его слова должны вызывать чувство заботы, но тон его голоса звучит так, будто ему абсолютно неинтересно происходящее вокруг и делает он все как одолжение.
– Все нормально. Спасибо, – коротко отвечаю, и оставшуюся дорогу мы едем в тишине. Только мальчики сзади тихо общаются о предстоящей контрольной, к которой Алекс, надеюсь, готов, иначе я не переживу его горьких слез, а потом нотаций отца о том, какой он глупый, а я безответственная и не помогаю брату с учебой.