Авина Сент-Грейвс – Скорпион (страница 34)

Колеблюсь.

— Есть.

— Жди сигнала.

Линия остаётся открытой, пока он отдаёт приказы остальным.

— Эйден, прикрой меня. Джош, двигай на подмогу. У тебя три минуты.

Не проверяя, слушается ли он, сосредотачиваюсь на расчёте выстрела. Нервы сковывают тело — руки дрожат. Пульс бешеный, голова раскалывается, дыхание неровное. Даже новичок в таком состоянии стрелял бы лучше.

Если я облажаюсь — он умрёт.

Если не возьму себя в руки — он умрёт.

Если не справлюсь — годы тренировок и долга пойдут к чёрту.

Закрываю глаза и представляю, будто Ти-Джей рядом: молча инструктирует, держит в курсе всего, что происходит за пределами моего узкого обзора. Когда это не помогает, воображаю, как он сверху наблюдает за мной — с бутылкой пива в руке и той же едкой ухмылкой.

«Эх, Скорп, не потянешь ты этот выстрел», — говорил он каждый раз на дальних дистанциях. «Давай-ка уступи место настоящему мужику. Тысяча триста футов? Да женщине такое не под силу».

Ти-Джей всегда подначивал меня, дразнил до ярости — но его вызовы подкармливали моё упрямство, заставляя доказывать обратное. Ведь эти же слова он бросил мне, когда я поставила рекорд.

«Давай на спор: прибьёшь ублюдка — я неделю стираю твоё бельё. Промажешь — тогда ты. Но предупреждаю, девочка: у меня там кое-что особенно вонючее».

Его бесконечный трёп звучит у меня в голове, пока тело постепенно расслабляется, а я сливаюсь с ритмом собственного сердца.

— Тридцать секунд, — голос Сергея в телефоне.

Проверяю расчёты в третий раз: скорость и направление ветра, высота, влажность, снос пули.

— Двадцать.

Вздрагиваю, когда Матис сгибается от удара Голдчайлда.

— Пятнадцать.

Криминальный босс остаётся на месте, смеётся и размахивает руками.

— Десять.

Вдох.

— Пять.

Выдох.

— Четыре.

Один удар сердца.

Два.

Спускаю курок.

Три.

Грохот выстрела раскатывается по горам, сливаясь с криками и пальбой. Голдчайлд падает.

Я не проверяю, добит ли он. Перевожу ствол с одного на другого, отстреливая тех, кто может приблизиться к Матису. С такой дистанции не разберёшь, насколько точны попадания. Главное — вывести их из строя, чтобы Сергей с людьми могли зачистить территорию.

Крики не стихают минутами. Моя позиция раскрыта, но я не могу сдвинуться — оставлю Матиса без прикрытия.

Как по заказу — шум справа. Рука сама хватает пистолет в кобуре. Эйден на земле отбивается от двоих. Два выстрела: первый в горло высокому, второй в грудь второму. Эйден смотрит на меня, рот открыт.

Возвращаюсь к снайперке, продолжаю стрелять. Меняю магазин, снова стреляю, пока не слышу Сергея:

— Север чист.

— Дом?

— Только заложники и гражданские. Как Эдельхерт?

Осматриваю территорию: тела повсюду, Джош отвязывает Матиса от столба.

— Чисто.

— Хорошо. Оставайся на позиции до отбытия.

— Принято.

Разрыв соединения. На секунду закрываю глаза. Облегчение.

Спасибо, Ти-Джей. Должна тебе выпить.

Продолжаю наблюдать за территорией, направляя людей по рации. Телефон вибрирует — звонок от Джоша.

Хмурюсь. Он на заднем дворе склонился над вторым моим «трофеем», проверяет пульс.

— Что не так?

Джош что-то говорит тому, кто стоит за ним, но в трубке тишина. Поворачиваю оптику — Матис в его куртке стоит над телом Голдчайлда. Несмотря на расстояние, смотрит прямо на меня. В его глазах — гордость, от которой я теряю хватку.

— Какая дистанция?

Тепло разливается по телу от его голоса. Уголки губ ползут вверх. Мельком смотрю на кольцо, затем на баллистический компьютер.

— Тысяча пятьсот два метра, — отвечаю я, прочищая горло.

Он усмехается:

— Залак Бхатия. Бывший сержант 75-го полка рейнджеров. 11 Bravo. Спецназ. Позывной «Скорпион». Два подтверждённых убийства с полутора километров.

Не могу сдержать улыбку, кусаю щёку.

Смотри, мама. Твоя дочь только что вошла в историю.

— Садись в машину, Матис Халенбик. — Я не скрываю торжества. Обручение, личный рекорд, убийство Голдчайлда и поездка на машине — всё за одну ночь. — Хватит быть кошмаром для охраны.

Его смех заставляет щёки гореть:

— Значит, свадьба в горах отменяется?

— Я сама тебя прикончу, если не выйдешь из зоны обстрела.

— Обожаю, когда ты грубишь.

— Вон! — рычу я, распахивая дверь кабинета Матиса.

Горничная и дежурный врач смотрят на меня в недоумении. Я редко раздаю приказы, но если все, кроме Матиса, не выйдут в следующие десять секунд — сорвусь. Мне пришлось ехать отдельно и ждать, пока Сергей не разрешит отбытие.

Я знаю, что он жив.

Знаю, что с ним всё в порядке.

Но мне нужно увидеть его, прикоснуться, чтобы развеять каждый чёртов сомнения.

— Советую послушаться, если не хотите нового трупа, — сухо замечает Матис с дивана.