Авина Сент-Грейвс – Скорпион (страница 16)

Двигатели громче, внедорожники подъезжают.

Матис, как всегда, нарушает протокол и выходит из машины.

Его голова — идеальная мишень в моём прицеле.

— Верните Эдельхерта в машину, — раздражённо говорю я.

Он ухмыляется, будто слышит меня, затем смотрит прямо в мой прицел.

Зелёные глаза обезоруживают.

Он подмигивает.

Охранник что-то шепчет ему, и, к моему удивлению, он слушается.

За винтовкой я чувствую странное спокойствие.

Но без напарника всё не так.

— С юга по Уилсон-авеню движется машина, — звучит в наушнике.

Чёрный седан без номеров.

— Оружие наготове, — говорит Сергей.

Машина останавливается напротив нашей.

Из неё выходит человек, передаёт конверт нашему и уезжает.

Матис разворачивает листок.

Три слова жирным маркером:

ПОШЁЛ НА ХУЙ, МУДАК.

Глава 8

Залак

Матис покидает поместье почти каждый день. Обычно я первой отправляюсь на место, чтобы разведать обстановку: устраиваюсь на крыше или у окна. Иногда нахожусь в паре метров от него, притворяясь случайным прохожим, который наслаждается едой, а не вооруженным человеком, готовым убить. Кафе, рестораны, бары, клубы — за последние три недели я побывала с ним везде.

Дни не кажутся монотонными, но в них есть предсказуемость, которая создает иллюзию нормальной жизни и не дает мне чувствовать, что я теряю контроль. Черт, я даже ни разу не подумала о том, чтобы сбежать и подраться на ринге ради лишних денег. Мне действительно нравится то, чем я занимаюсь.

На днях я притворялась его спутницей на вечеринке на яхте. Было бы унизительно быть просто украшением на его руке, если бы не одно «но»: мы почти не касались друг друга, кроме редких моментов, когда он клал руку мне на поясницу, направляя сквозь толпу. Думаю, в какой-то момент он осознал, что я ужасная «пара», потому что не таяла от его внимания. Эти прикосновения были приятны, но они заставили меня задуматься: не слишком ли это? Не зашли ли мы слишком далеко?

Теперь, после недели в разъездах, приятно снова оказаться в поместье. Я соскучилась по предсказуемости.

Я постукиваю пальцами по руке, стараясь не ерзать, пока жду, когда Матис выйдет из кабинета. Мы должны были отправиться в неизвестное место двадцать минут назад, и это ожидание сводит меня с ума. Сергей понятия не имел, куда мы направляемся, потому что никаких выездов не планировалось, и это только насторожило его — и, осмелюсь сказать, разозлило, — что мы уезжаем без предупреждения.

— Прости за задержку, — говорит Матис, выходя из кабинета. — Ну что, поехали?

Мои губы приоткрываются, когда я его разглядываю. Какого черта на нем надето? Он выглядит так, будто только что сошел со страниц военного каталога: черные камуфляжные штаны, ботинки и армейская куртка. Матис одет с иголочки, готовый к войне, и ни один из его охранников не имеет ни малейшего понятия, во что мы ввязываемся.

Неудивительно, что у Сергея не осталось волос после работы на него.

— Осмелюсь спросить, куда мы направляемся? — Боже правый. Это тактический нож у него на ноге?

Он потирает руки, глаза блестят от возбуждения.

— На приключение.

Мои волосы седеют с каждой секундой.

— Ты кошмар для службы безопасности, — бормочу я, следуя за ним вниз по лестнице.

— Знаю, — бросает он через плечо.

Мы поворачиваем к оружейной, и я сдерживаю стон. Если он задумал очередной рейд или миссию, он должен был поставить в известность своих чертовых советников по безопасности. Я ни за что не соглашусь отправиться в «приключение», когда я единственная, кто может его прикрыть. Это просто глупо, особенно с учетом того, что Голдчайлд становятся все агрессивнее с каждой неделей.

Раздражение и предвкушение заставляют меня скрестить руки и пристально смотреть на него, пока он открывает потайной вход, и книжный шкаф отъезжает в сторону.

— Скажи мне, куда мы идем, чтобы я могла предупредить Сергея.

Он машет рукой.

— Не нужно. Все уже готово. — Я ловлю снайперскую винтовку, которую он бросает мне, и хмурюсь. — Сегодня только ты и я, Lieverd.

— Я звоню Сергею.

— Ты совсем не веселая. — Матис вздыхает, достает огнеупорное покрывало и оптический прицел, складывает их в рюкзак и перекидывает через плечо. Я сверлю его взглядом, когда он хватает меня за плечи и касается моего носа. — Не волнуйся, мой маленький защитник. Мы остаемся на территории.

Матис выхватывает винтовку, прежде чем я успеваю ответить.

Я повторяю: какого черта вообще происходит?

Ошеломленная, я следую за ним в лес, окружающий его владения, не приближаясь к разгадке этого цирка.

— Отдай это. — Я пытаюсь вырвать винтовку, но он крепче сжимает ее. Тогда я просто протягиваю руку. — Я должна защищать тебя, а не наоборот.

Он резко оборачивается.

— Ты безоружна?

— Ответ зависит от того, кто спрашивает. Ты ждешь показа и рассказа?

— А ты предлагаешь? Может, еще и обыщешь меня. — Глаза Матиса блестят. Флиртовать с флиртом — только усложнить ситуацию.

Он победоносно ухмыляется, и мне остается молча следовать за ним. Грязь хлюпает под ногами, ветки цепляются за штаны. Поместье Халенбек занимает десятки акров леса. Когда Сергей впервые сказал мне об этом, я готова была спорить, насколько это ужасная идея. Но теперь, проходя мимо деревьев, камней и упавших бревен, я замечаю скрытые камеры и датчики давления под листьями. Похоже, сигнал тревоги сразу поступает в охрану, если здесь появляется что-то крупнее кошки.

Нога ноет, но не так сильно, как раньше. С тех пор как я начала работать, Матис всегда следит, чтобы у меня не было назначенных выездов в дни физиотерапии. А когда мы уезжали из города, он заставлял меня «посещать» врача по видео.

Матис останавливается на краю поляны с озером и ручьем впереди. Я хмурюсь, когда он достает бинокль и осматривает местность. Мы… на охоте? В детстве он не обидел бы и мухи, но без колебаний надавал бы кому-нибудь по шее.

Бывший-ветеринар-Матис не причиняет вреда животным. По крайней мере, я так думала, пока он не кладет бинокль и не расстилает покрывало за бревном.

— Что мы здесь делаем, Матис? — устало спрашиваю я. Я могу стрелять в людей, но с животными — это уже перебор.

— Тренировка.

Извините?

— Для...тебя?

— Мне больно, что ты думаешь, будто это мне нужно. — Он прикладывает руку к сердцу, затем опускается на колени.

— Ты хочешь сказать, что я плохо стреляю?

— Я бы так не сказал. — Он ложится на живот, кладет винтовку на бревно. Я пытаюсь разглядеть, в кого он целится, но вижу только деревья.

Он отвлекается, достает из рюкзака оптический прицел и протягивает мне. Черт возьми, похоже, мы это делаем. Я опускаюсь рядом с ним и беру прицел.

— Надеюсь, мои инструкции не были перепутаны.

Что?

Он щурится куда-то на север, и я следую его взгляду, пока не замечаю манекена с мишенями.

— Пятнадцатьсот метров, верно? Это расстояние, которое ты хочешь взять.