Авина Сент-Грейвс – Поместье Элдрит (страница 53)
И эта мысль отрезвляет.
Он переворачивает нас так, чтобы мы оба лежали на боку, а затем накрывает нас тонкой белой простынёй, хотя она едва ли защищает от холода. Мы лежим молча, Линкс перебирает мои волосы, проводя рукой вверх и вниз по моему телу. Я провожу пальцем по символам, выгравированным на его груди. Я хочу спросить, что они означают, но не думаю, что сейчас подходящий момент.
Я знаю, что должна что-то сказать, но не знаю, что именно. Всё, что я хочу сказать, кажется слишком тяжёлым, но и молчать тоже неправильно. Где-то вдалеке раздаётся вой. Судя по тому, как Линкс выругался себе под нос, это Тидус. Вздохнув, он на пару секунд крепче обнимает меня, а затем садится на край кровати, забирая с собой тепло. Я стараюсь не показывать своего разочарования, но, судя по его самодовольной ухмылке, у меня это плохо получается.
Он подходит к окну и, отвернувшись от меня, смотрит на озеро. Контраст между лунным светом и тенями, падающими на его мускулистые руки и спину, завораживает меня.
Каждый сгусток тьмы — это ода той силе, которую я ощущала под своими пальцами после стольких лет, что он потратил на то, чтобы превратить себя в демоническое оружие. Я придвигаюсь ближе и пытаюсь рассмотреть символы, выгравированные у него на спине.
Знаки расположены вокруг центра верхней части спины, как солнечные часы, и расходятся в стороны. Символы похожи на те, что украшают его грудные мышцы и руки, но от того, что тянется вдоль позвоночника, у меня сужаются глаза.
Я выбираюсь из уютной постели и, борясь с дрожью от холода, сокращаю расстояние, чтобы лучше рассмотреть его татуировки. Что-то в этом узоре пробуждает во мне воспоминание, которое я не могу точно определить.
Я уже видела это раньше. Может, в гримуаре?
Нет. Кажется, что это воспоминание старше, чем на несколько месяцев. Я уже видела это сотни раз, как будто слышала одно и то же слово бесчисленное количество раз, но не удосужилась запомнить.
Надпись становится толще у круга и сужается у основания его позвоночника, как заострённый кончик.
Моя внутренняя температура падает. Я отступаю и спешу одеться.
— Что это? — настороженно спрашивает Линкс.
— Следуй за мной. — Я не оборачиваюсь, чтобы проверить, идёт ли он за мной, и, спотыкаясь, выхожу за дверь в коридор, ведущий в противоположную часть особняка.
Никто на вечеринке не обращает на нас внимания, все слишком пьяны, чтобы делать что-то, кроме как спотыкаться и невнятно бормотать.
Я сжимаю в кулаки свои липкие от пота руки, пульс учащается с каждым шагом к комнате, с которой всё началось. Я задерживаю дыхание и на секунду замираю, прежде чем открыть дверь в комнату Эллы.
— Что мы здесь делаем? — Он не хуже меня знает, что я не заходила сюда с тех пор, как похоронила себя.
— Оно должно быть где-то здесь. — Это всё, что я могу сказать, пока ищу — раздвигаю шторы, отбрасываю мебель, заглядываю под случайные куски ткани и всякий хлам.
В тот вечер, когда Элла отмечала свой день рождения, я принесла сюда несколько вещей. Свечи и мел лежат точно там, где я их оставила в прошлый раз, её урна — в моей могиле, а гримуар — в комнате, которую мы только что покинули. Не хватает только одного.
— Что ты ищешь?
Я опускаюсь на колени рядом с кроватью и заглядываю под раму. Вот он, нетронутый с той ночи, когда я случайно призвала своего первого демона.
Я тянусь рукой, чтобы достать предмет, спрятанный между комочками пыли. Мне приходится собрать всю свою волю, чтобы вытащить его и поднести к свету.
— Кинжал. Я использовала его для призыва — это был предмет, который моя сестра любила больше всего. Он должен быть где-то здесь. — На металле есть тёмное пятно, которое въелось в гравировку. — Должно быть, я порезалась сильнее, чем думала. — Я хмурюсь. — Может, поэтому ты привязан ко мне? — Мне приходится наклонить лезвие, чтобы как следует рассмотреть символы, и когда я это делаю, мне кажется, что я нашла ключ, который выведет нас отсюда, — и то, что погубит нас обоих. — Символы — они точно такие же, как на твоих татуировках, — шепчу я, но с таким же успехом могла бы кричать.
— Где, чёрт возьми, ты это взяла? — В его голосе слышится смертельная угроза, от которой у меня подскакивает уровень адреналина.
— Что? Он принадлежал моей семье на протяжении нескольких поколений. Моя бабушка подарила его моей сестре, — спешу сказать я. Почему он так расстраивается из-за этого?
— Скажи мне, как тебя зовут.
Я хмурюсь.
— Что? Это Сэйбл.
— Фамилия, — требует он.
— Элдрит.
Глава 28
Линкс
Компания, для которой я годами строил железнодорожные пути. Та самая компания, у которой я украл и в итоге оказался вот в таком положении.
Как только мой взгляд снова падает на кусок металла в её руке, к горлу подступает желчь, и я отступаю, увеличивая расстояние между нами.
Предательство проникает мне под кожу и обжигает вены, пока я смотрю на предательницу, стоящую передо мной. Её волосы, длинные и растрёпанные после секса, губы, распухшие от бесконечных поцелуев — и всё это ради чего? Она позвала меня сюда. Кровь людей, которые отправили меня прямиком в ад и заставили оставить брата умирать.
Она держит в руках клинок, который много лет назад вонзился мне в грудь и положил начало моим страданиям.
Что бы я ни чувствовал к ней, это не по-настоящему. Она фальшивка. Её послали сюда, чтобы, чёрт возьми, помучить меня.
Её послал Дьявол — должно быть, так и есть.
Это наказание, не так ли? Чем я это заслужил?
— Всё это было ненастоящим, — говорю я, и эти слова жжут мне язык, как яд. Шок на её лице тоже ненастоящий; всё это грёбаная ложь. — Даже для меня.
Она качает головой. — Не надо… Ты говорил, что я тебе небезразлична.
Я смеюсь. — Нет. То, что ты была у меня на члене, не значит, что ты для меня что-то значишь. Это было просто развлечение, чтобы скоротать время. — Я морщусь, презрительно произнося следующее слово. — Бездумно.
— Ты так не думаешь.
— В отличие от тебя, Сэйбл, я не лгу и не манипулирую, чтобы добиться своего.
Она тянется к моей рубашке, но я отступаю. — Линкс, послушай меня.
— Держись от меня подальше, чёрт возьми.
— Я не понимаю, что происходит? Поговори со мной.
— Ты снова собираешься убить меня этим?
— Что? Линкс…
— Не смей, чёрт возьми, произносить моё имя, ведь из-за тебя и твоей семьи я здесь — такой. Что? Превратить меня в демона было недостаточно, поэтому они послали тебя, чтобы ты довершила дело? Я, чёрт возьми, убью тебя первым.
— Это даже близко не правда.
Ложь. Все ложь.
Я сжимаю кулаки, и слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить.
— Я влюблялся в тебя, а ты всё это время была одной из этих ебаных змей.
Её глаза расширяются от моего признания.
— Линкс…
Я пытаюсь уйти от неё, разворачиваюсь и направляюсь к двери, но когда она хватает меня за руку, чтобы остановить, я оборачиваюсь к ней.
Мои глаза горят красным, кожа уже меняется, на голове появляются рога, а вокруг меня вспыхивает сила, разбивая все окна и уничтожая мебель. Она тут же пугается меня и отступает, и этого страха достаточно, чтобы она вздрогнула и вонзила лезвие мне между рёбер.
Каждый кусочек моего демона сжимается внутри меня, когда металл пронзает мою плоть, а душа разбивается на миллион осколков. Дежавю моего собственного кошмара: моя кровь стекает по её руке. Комната кружится, к горлу подступает рвота — я ничего не вижу. Что со мной происходит?
Боли нет. Только отвращение и предательство. Её глаза широко раскрыты и полны слёз, но она лгунья и, что ещё хуже, ебаный Элдрит.
Во всём виновата она и её семья.
— Л-Линкс. — Моё имя слетает с её губ шёпотом, когда она вытаскивает лезвие. — Прости. Я…
От иронии у меня в груди вырывается маниакальный, лишённый юмора смех.
— Это у тебя в крови, — говорю я, не обращая внимания на боль в груди — не от лезвия, вонзившегося в мою кожу, а от того, как эта предательница смотрит на меня невинным взглядом. — Твоя семья сделала это со мной, и ты не могла не пойти по их стопам. — Я указываю на неё пальцем. — Держись от меня подальше, Сэйбл. Это чёртово предупреждение.
Я поворачиваюсь к ней спиной и распахиваю дверь. Рана на боку кровоточит и пропитывает мою одежду, пока я спешу вниз по лестнице.