Авина Сент-Грейвс – Поместье Элдрит (страница 50)

Сэйбл касается моих губ в ответ.

— Ты хочешь, чтобы я принадлежала тебе.

— Прикоснёшься к нему или к кому-то ещё хоть раз, и я убью их, — предупреждаю я, чувствуя, как её пульс бьётся под моим большим пальцем.

— Тогда тебе придётся убить их всех.

Отпустив её горло, я выпрямляюсь, облизываю губы и борюсь с желанием поставить её на колени.

— Сейчас не время проверять, как далеко я готов зайти ради тебя, Сэйбл.

Она прикусывает нижнюю губу, и меня это заводит. Я словно в трансе смотрю куда-то вдаль, а потом резко протягиваю руку к ближайшему человеку, сжимаю кулак, и все думают, что он чем-то подавился, пока я ломаю ему горло.

Сэйбл вскакивает и хватает меня за лицо. — Прекрати!

Я почти не использую силу. Это простой трюк с применением небольшого количества гламура на несколько секунд. Он почти не оставляет следов, а значит, они не увидят, что я на самом деле делаю. С их точки зрения, я всё ещё сижу на другом диване и наслаждаюсь напитком.

Сэйбл сверлит меня взглядом.

— Опусти его.

Я позволяю жалкому человечишке упасть на землю и закашляться. Его друзья окружают его, некоторые смеются над тем, что он подавился алкоголем, а девушка, с которой, как я полагаю, он спит, судя по обеспокоенному выражению её лица, опускается рядом с ним на колени.

— Не стоит меня недооценивать, — говорю я, хватаю её за длинные волосы и сжимаю их в кулаке, чтобы притянуть к себе. — Я убью каждого в этой комнате, в этом мире, любого, кто будет рядом с тобой, кроме меня, просто чтобы вывести тебя на чистую воду. Как только это проклятие будет снято и ты сможешь перейти на другую сторону, я всё равно буду охотиться на любого, кто посмеет приблизиться к тебе.

— Просто признай, что ты ревнуешь, Линкс. — Она снова улыбается, и моя злость немного утихает, когда она встаёт на цыпочки. — Признай это, и мы можем подняться наверх и закончить то, что ты явно хочешь начать.

— Мне не нужно ни в чём признаваться. И если бы я собирался что-то начать, то просто закончил бы это здесь.

— Перед всеми этими людьми? Ты мог только мечтать о том, чтобы заявить на меня права таким образом.

Причмокнув, я прикусываю её нижнюю губу.

— Теперь я думаю, что ты просто пытаешься меня разозлить.

Я опускаю её на диван и следую за ней, впиваясь в её губы не так романтично, как в стиле «ты моя навсегда». Она хватает меня за волосы, пока я устраиваюсь между её раздвинутых ног и подаюсь вперёд, отчего диван скрипит.

— Я буду твоей, если ты будешь моим.

Я недоверчиво смеюсь. — Я был твоим с того момента, как ты меня призвала.

— Жутковато, учитывая, что ты меня убил.

Я затыкаю её поцелуем.

Её язык сплетается с моим, и я мог бы оставаться в таком положении вечно, с ней — с её вкусом, её стонами, её телом под моим, с ощущением её желания и потребности и с возможностью опустить руку ниже пояса, между её ног, и почувствовать, как сильно она меня хочет.

Такая влажная и тёплая. Я ввожу в неё пальцы, и она стонет, впиваясь ногтями в мои плечи, пока я заглушаю её всхлипы.

— Подожди. Подожди. Подожди. — Она хватает меня за запястье. — Они не видят меня, но видят тебя. Они что, думают, что ты дрочишь на этот чёртов диван?

Усмехнувшись, я убираю пальцы из её киски и подношу их к её рту, чтобы она почувствовала, что я с ней делаю. Свободными пальцами я сжимаю щёки и поворачиваю её голову в сторону.

— Они могут видеть, как я сижу на диване и размышляю, стоит ли убивать тебя снова, если ты попытаешься заставить меня ревновать ещё раз.

Несмотря на это, она всё ещё колеблется, когда я вынимаю пальцы у неё изо рта и пытаюсь поцеловать её. Она наклоняет голову, чтобы увернуться от моего рта, и я рычу.

— Я думала, что эти штуки появляются благодаря твоим способностям?

— Только если я использую много силы. Я просто заставляю их видеть тень себя, борющуюся с моим неистовым стояком.

Я пытаюсь снова поцеловать её, но она прижимает палец к моим губам.

— Но…

Я резко встаю с дивана, поднимаю её на ноги и вытаскиваю из комнаты, полной людей. Потому что она права. Если я буду поддерживать иллюзию слишком долго, то начну оставлять после себя слишком много демонических следов.

Мы едва успеваем дойти до главной лестницы, как я прижимаю её к стене и прижимаюсь губами к её губам. Я не могу дождаться. Она нужна мне сейчас. Заявить на неё свои права, чтобы она знала, что принадлежит мне, — это единственное, что может положить конец этим отношениям. Я трахал её один раз, целовал её, ел её киску, но этого явно было недостаточно, чтобы вбить это ей в голову.

— Это никогда не было просто сексом, — шепчу я ей в губы. — Для меня это не бессмысленно.

Её глаза расширяются, и это всё, что мне нужно, чтобы поцеловать её ещё крепче. Мой язык скользит в её рот, а её колено поднимается к моему бедру, и я удерживаю его там, прижимая её к стене.

Чёрт. Я мог бы целовать её до конца своих дней. Ничто не сравнится с этим: её тело прижимается к моему, а мой член твердеет от тихих стонов, которые вырываются у неё между движениями наших языков, пробующих друг друга на вкус по мере того, как мы углубляем наши движения. От криков людей мы замираем и поворачиваем головы в ту сторону, откуда доносятся вопли.

— Что это, чёрт возьми, было? — кричит один из них. — Эта картина что, сама по себе слетела со стены?

Будь проклята моя душа. Что теперь?

— Пойдём, — говорит Сэйбл, тяжело дыша и отталкивая меня, чтобы увеличить расстояние между нами. Она сбегает по лестнице, затем останавливается, из-за чего я врезаюсь в неё сзади и мы оба чуть не падаем на землю.

Я отрываю взгляд от её затылка.

Тень Тор’ота направляется прямо к нам. Люди в замешательстве, но они ничего не понимают, когда я оттаскиваю Сэйбл в сторону и приказываю ей спрятаться в своей комнате. Затем я хватаю этого ублюдка и телепортирую нас на поле, прежде чем он полностью предстанет перед людьми и они вызовут полицию. Моё терпение по отношению к этим придуркам на исходе.

Моя демоническая форма вырывается наружу, лишая тень части его преимуществ, и я бью его кулаком, отбрасывая назад. При следующем ударе мой хвост обвивается вокруг его шеи, удерживая на месте, а затем я швыряю его через лужайку с такой силой, что он врезается в дерево и с глухим стуком падает. В Аду боялись Тор’отов. Их использовали для пыток самых ужасных людей, совершивших самые тяжкие грехи. Если я когда-нибудь вернусь, то, скорее всего, стану их мишенью.

В аду я бы бежал в противоположном направлении, но вот он я, защищаю свою мёртвую девочку, приближаясь к нему и собирая в кулаке столько демонической силы, сколько возможно.

Я выпускаю столько силы, сколько могу, и бью его шаром теней в туловище, отбрасывая назад. Жгучая боль, вероятно, разносится по всему аду.

Он снова поднимается и бросается на меня, прежде чем я успеваю собрать ещё больше силы. Я перестаю дышать, когда его когти впиваются в мою руку и разрывают кожу.

Я отбрасываю его от себя и зажимаю рану, чувствуя, как плоть уже начинает срастаться. Я не успеваю убежать, прежде чем он снова набрасывается на меня. Как только он вцепляется в меня, я снова телепортируюсь в самую дальнюю часть участка и прижимаю его к земле.

— Теперь вас двое, — говорю я угрожающим тоном. Моя сила нарастает так быстро, что вены на руках пульсируют. — Третьего не будет. Клянусь, если кто-то ещё придёт и попытается что-то сделать с моей девочкой, я сотру с лица земли весь этот грёбаный Ад.

Из-за того, что мне нужно было выговориться, а не просто покончить с этим, его коготь впивается мне в рёбра, но он дёргается в моей хватке, когда позади меня раздаётся какой-то стук.

Тидус.

Меня отбрасывает в сторону, когда исчадие ада бросается на гончую, но Тидус рычит, и в следующее мгновение небо озаряется ослепительной вспышкой, а огненный шар устремляется к Тор’оту, сжигая его дотла.

Тидус облизывает губы и поворачивается ко мне. Он тяжело дышит и смотрит на меня так, словно у него самое лучшее настроение на свете.

— С каких это пор ты можешь дышать огнём, маленький драконий ублюдок?

Глава 27

Сэйбл

Сердце бешено колотится, пока я спускаюсь по лестнице в поисках Линкса. От адреналина по спине бегут мурашки. Холод пронизывает меня до костей.

Я не могу его потерять. Без него я не выживу в этой версии загробной жизни. Он — единственное, что удерживает меня в здравом уме, единственное, что заставляет меня чувствовать себя собой.

Это не он должен, чёрт возьми, умирать.

Кислород обжигает мои лёгкие, пока я бегу на шум. За оглушительным рёвом следует вспышка молнии, и я чуть не спотыкаюсь, уставившись в ясное небо. Это было похоже на огонь. Это была не белая, а оранжевая полоса.

Другой вид демонов?

— Линкс, — выдыхаю я, заставляя своё тело двигаться быстрее, пока не начинаю чувствовать, что мои суставы вот-вот хрустнут.

Я останавливаюсь, заметив двух демонов. Линкс сверлит Тидуса взглядом. Больше никого нет.

Моё тело протестует, когда я бегу к ним, осматривая обоих на предмет ранений. Лунный свет блестит на тёмной жидкости, стекающей по бицепсу Линкса. Паника заставляет меня бежать ещё быстрее.

— Линкс, ты ранен. — Я бросаюсь к нему и хватаю его за руку, чтобы осмотреть рану. Вытягиваю шею, потому что в демонической форме он возвышается надо мной.